#comment_388579841
В четыре года я прочитал "Филипок" и понял две вещи:
во-первых, буквы — это сила.
Во-вторых, если маленький пацан может сам уйти в школу зимой, то и я как-нибудь смогу, без куртки, в одной рубашке!
Родителей у меня не было. Зато был дядька-нарик и кот Семён без одного уха и глаза, но с огромными яйцами!
Я просыпался в пять утра, сам себе варил макароны. Ну как варил — кидал их в чайник. Я узбек.
В садик я себя тоже водил сам. Воспитательница сперва думала, что меня кто-то приводит. Потом заметила, что я прихожу с табуреткой. Оказалось — я просто не доставал до домофона.
С четырёх лет я уже был взрослым мужиком.
У меня были заботы:
— где взять табак и водку,
— почему кот орёт на шкаф,
— и как платить за свет, если все деньги ушли на жвачку с динозавром.
Однажды я пришёл в магазин и говорю:
— Дайте гречки в долг. Я сирота и узбек.
А продавщица:
— Сколько тебе лет?
Я:
— По ощущениям — сорок семь.
По вечерам я сидел один на кухне и перечитывал «Филиппка». Мне казалось, что он меня понимает. Он тоже был маленький, тоже шёл куда-то по снегу, тоже постоянно огребал от жизни. Только у него хотя бы мать дома была. А у меня — кот Семён и квитанции.
Помню, заболел. Температура под сорок. Лежу и сам себе говорю:
— Ничего. Мужики не плачут.
И тут Семён сел рядом… и блеванул в тапок.
И вот тут я реально заплакал.
Сейчас мне уже много лет. Я вырос. Сам научился всему: готовить, работать, стирать, оплачивать коммуналку и не покупать пельмени по акции, если на пачке нарисован слишком счастливый повар.
А «Филиппок» до сих пор стоит на полке.
Иногда открываю его, нюхаю страницы и думаю:
если четырёхлетний я смог выжить с чайником макарон, котом-алкоголиком и одной книжкой — значит, всё было не зря.
Хотя Семён, конечно, до сих пор должен мне тапок.
