Luckyanenko

Вампир Иржи согнулся от голода и заглянул в холодильник. На нижней полке валялась нога его бывшего соседа-метросексуала. Остальные пустовали. Нога была гладко выбрита и пахла фиалками. Потому-то Иржи и не смог её доесть, он не терпел вегетарианство, его отпугивали цветы.

Моменты Голода наступали внезапно, соседи стремительно превращались в бывших, а в холодильнике оставались лишь холодные напоминания о совместном проживании.

--Чудное было проживание, - заметил Ежи, воображаемый друг.

Классическая музыка заиграла на улице. Ежи умолк. Его тонкий слух уловил мелодию и сразу же распознал в ней пятую симфонию Моцарта.

– У кого-то чудный музыкальный вкус…

Мелодия смешалась со скрипом тормозных колодок.

– Не особо разбираюсь в «Битлах», -- парировал Иржи, громко рыгнув.

На улице светило полуденное солнце, отбивая желание выходить наружу. Не потому, что вампир мог умереть -- просто жара была и впрямь невыносимой. Иржи мог взять зонт, но тот был окровавлен и сломан напополам – одну половину он воткнул соседу в живот, где она и застряла, другая же осталась в руках, когда вампир поднимал тело над головой. Чудный был вечер!

Стук в дверь оборвал воспоминания. Иржи знал этот стук. Так стучатся проблемы. Он плавно, как туман, переместил своё тощее тело к глазку. Ежи не двинулся.

За дверью стояли четверо. Рослый, жирный квартет.

Двое были при битах. У третьего, низкорослого, румяного и круглолицего, из-под потёртой кожанки выглядывал пистолет, засунутый прямо за ремень. Последний стоял поодаль, он скрестил руки на груди, широко расставив мощные ноги. Он беззаботно насвистывал мелодию, а когда сбивался, веко круглолицего с пистолетом начинало дёргаться.

Ежи, в ужасе отпрянул, хоть и не видел их. Из-за двери раздался голос. Говорящий нарочито замедлял слова:

– Открывайте, федеральная служба взыскания долгов.

Ежи упал на пол, запищав:

– Сосед брал займы на педикюр! На укладки брал кредиты!

– Федеральная служба? Правда? – Иржи скосил бровь.

– Вас плохо слышно, откройте, – коллектор сделал вид, что еле слышал вампира.

– Нет-нет. Вы отлично меня слышите… – у Иржи слегка покраснели глаза, наступал Голод.

Говорить вампиру мешал Ежи, нашептывающий отдающиеся эхом слова: «Жертвы! Кровь!»

– Ваш должник уехал, он вряд ли вернется, – Иржи временно отстранил друга от своих ушей.

Некоторое время за дверью слышался только свист. Ежи молча, сжав зубы, терпел фальшивое исполнение своей любимой симфонии.

– Прекратите сочинять, мистер Куликов, намедни мы слышим это пятый раз.

– За неделю выходит сотня, – буркнул стоявший поодаль.

Рука круглолицего уже легла на пистолет. В те моменты, когда говорил он, мелодию некому было исполнять. А когда мелодия не играла – вся «бригада» начинала заметно нервничать. Веки дергались, а руки тискали рукояти бит.

– Предлагаю вам и дальше коллекционировать эти сочинения, – вампир проголодался так, что потерял к разговорам всяческий интерес.

– Если вы не откроете, это грозит вам разбирательством, мы будем вынуждены… – коллектор усилил последнее слово, – поймите, мы ваши друзья и не хотим быть вынужденными… мы хотим помочь вам разобраться в ситуации.

Он сделал паузу. Мелодия не звучала. Было слышно, он бережет тишину для ответа – впервые за дверью стало по-настоящему тихо.

Несколько секунд спустя ноздри рослого начали раздуваться. Виски пульсировать. Заметив это, круглолицый лидер подал знак стоявшему слева. В ответ на знак мелодия заиграла вновь.

– В любом случае, мы должны попасть в помещение, произвести опись имущества, – лидер был заметно раздражен.

Ежи перехватил инициативу, помешав вампиру дать вялый ответ. Он, тонкий ценитель искусства и Моцарта, терпел достаточно. Ярость овладела им и его воображаемое мышление взяло над Иржи верх.

Всего было десять громогласных букв. Они стали словами. В одном было пять букв. В другом два. В третьем три.

В ответ стало ещё тише. Тишина затянулась. Иржи прильнул к двери, чтобы расслышать, о чем шушукались «братки». А они шушукались. Напрягши слух, вампир услышал лишь коллективные хрипы и шипение. Без слов.

Без слов на дверь обрушились биты, хлопнул пистолет. Дверь дрогнула, посыпались щепки, треснула штукатурка.

– Выходи! – рычали коллекторы, – ВЫХОДИ!

Вампир упал на порог.

– Ежи?

Ежи не отозвался. Видимо, убежал либо в соседнюю комнату, либо зарылся в глубины подсознания.

Тем временем на двери громко появлялись беспорядочные пулевые пробоины. Лучи света, видимые в пыльном коридоре, проникали с лестничной клетки.

– Выходи! – рычали коллекторы, снова и снова охаживая дверь ногами и битами.

Пули сбили вешалку – вампира завалило одеждам, которые собирал сосед. Боясь света, Иржи кувыркался в одежде, надевал на себя первое попавшиеся. Сверху прилетали куски деревянной двери.

– Выходи! – рычали коллекторы, частично выломав дверь и пролезая внутрь.

Иржи отпрянул. Чья-то рука ухватила край пальто. Но не того пальто, что надел вампир.

– В окно! – пискнул Ежи.

В разломанной двери показался пистолет. Вампир напялил широкополую шляпу, похожую на сомбреро, очки, и побежал чрез комнату. И остановился.

Нужно взять с собой самое ценное.

– В окно! – более тонко пискнул Ежи.

Дверь уже слетала с петель. Иржи успел схватить портмоне, где хранил деньги и скидочные карты. Успел и открыть окно.

Выпрыгнуть не успел.

Сильная рука дёрнула за пальто. Вампир потерял равновесие, карточки разлетелись в стороны, мир закрутился. Ковер смягчил падение, но спина хрустнула.

На Иржи смотрел пистолет. На пистолет смотрел вампир, объятый Голодом. Следующие мгновения потеряли непрерывность. Его мир стал слайдами в кроваво-красных тонах. За разбитыми очками виднелись кровавые глаза.

Ежи перешел на сопрано.

Как ни странно, его крик был связан не с Иржи. Да и с коллекторами он не был связан. Ежи заметил гораздо худшее – глаз, блеснувший в глубинах советского платяного шкафа.