Lisvin

История из жизни. Текста много. Доказывать подлинность нечем. Заранее спасибо.

Вместо предисловия сразу раскрою главную интригу: плохой человек в истории – это я. Почему? Ну, вот, что случилось полтора часа назад:

Я вышел на улицу из офиса, чтобы взять из машины пульт от шлагбаума, когда услышал из-за угла дома диалог:
- Грулю знаешь?
- Нет…
- А мне сказали, ты его вчера нах*й послал. Ты знаешь, что это мой брат младший?
- Да я не посылал никого, пацаны… я вообще никого тут не знаю…
Тут надо бы пояснить, что работаю я не в одном из модных, фешенебельных бизнес центров, а снимаю кусок первого этажа в новом девятиэтажном жилом доме, под офис своей мелкой конторки.
Заглянув за угол, мне открылась ничем не примечательная картина – три молодых паренька, лет по шестнадцать-семнадцать, встали полукругом вокруг прижавшегося к стене дома четвертого и что-то выясняли, не повышая голос. Тот из троих, что вел разговор, даже как-то по-дружески подергивал за низ свитера своего оппонента, глядя на него исподлобья. Без криков, угроз и базарной брани о чем-то разговаривали совсем незнакомые мне дети. И тут я поступил как плохой человек: подошел к их компании, и, уронив пенделем самого крупного из троицы, посоветовал всем четверым очень быстро поискать другое место для прогулок, причем, максимально далеко от четвертого участника разговора. Не буду врать, но, если бы начались пререкания, то мне, мужику в 90 кг весом, не западло было бы и в хохотальники деткам насовать по-взрослому. Пацанва понуро удалилась, притом тот, которого прижимали к стене, по моему совету очень быстро зашагал в совершенно противоположную маршруту троицы сторону. В это же время с балкона, расположенного над пятачком дома, где все происходило, в мою сторону донеслось:
- Слыш, ты не ох*ел пацанов молодых ногами п*издить? – мой собеседник, приличного вида мужичок в растянутой футболке с сигаретой в руках угрожающе навис над перилами.
- Ну выйди, заступись, - не столько времени, сколько желания перегавкиваться с ним не было.
Выйти и отстоять право молодости зажимать группкой сверстников по подворотням мужик не захотел, зато в подробностях описал, какой я подлец, негодяй и резко негативный персонаж, раз веду себя нетерпимо по отношению к молодому (молодому? Да я, по прикидкам, лет на восемь-девять этих лосей старше) поколению. К нему подключилось несколько тётенек с детской площадки, которые, сами события не наблюдали, но резко осудили пинок под гузку молодому мальчишке. Чувство обостренной справедливости во мне давно увяло, поэтому, желая провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать окружающего меня кудахтанья, забрал из машины, что хотел и вернулся в офис.
Почему я поступил так, как поступил, вместо того, чтобы словами предотвратить еще не начавшийся конфликт? Потому, что конфликт уже происходил. Он начался именно в тот момент, когда тройке гопников показалось, что выцепить на улице незнакомого паренька и докопаться до него – чертовски хорошая идея. Потому, что в мои шестнадцать лет не нашелся взрослый, способный дать пинка моему собеседнику в самый разгар разговора.

Лет десять назад была у меня компания, с которой я проводил все свое свободное время. Четыре девочки, семь парней – мы крепко дружили и практически все хорошее, что осталось в моей памяти о дворовом Волгоградском юношестве, связано с теми ребятами.
Поздней осенью, после очередного вояжа по району, наша компания начала прощаться и расползаться по домам. Самые стойкие, а это я и один мой приятель, назовем его Жориком (дальше его не будет, но стори совсем без имен - неуважение к читателю, как говорят), взялись проводить троих девушек до их домов, благо, что с одной из них Жорик соседничал. Сейчас уже не вспомню, о чем говорили и как шли, но на всю жизнь запомню, что, проводив предпоследнюю девушку (с третей подругой уже я жил в одном доме), на выходе из двора я почувствовал дружеский оклик. Обернувшись, мне открылась чудесная картина: семеро молодых, улыбчивых ребят догнали нас по дороге и предлагают «отойти, пообщаться». Знаете, это противное чувство, когда хочется вот прям сейчас оказаться где-нибудь в совсем другом месте, как можно дальше от происходящего, но поздно даже драпать? Вот это оно самое. Да и куда я побегу, с девочкой под мышкой?
Сказав подруге, чтобы дальше шла сама, я понуро побрел за угол дома в окружении своих новых друзей. Парнем я был на тот момент, хоть и долговязым, но весьма некрупным – лохматая, грязная голова, вечные мешки под глазами и сипящий голосок начинающего курильщика, у которого «Союз Аполлон» с ватным фильтром во рту побывал раньше, чем девичий язык.
- Че, с какого квартала сам? – спрашивает меня самый разговорчивый, с шапкой, вялым писюном висящей на затылке.
- Бешеный квартал (да, такие названия, по сей день используют), пацаны, вот, через дорогу, - говорю, а самого мелко трясет. В отличие от большинства моих сверстников, как тогда казалось, я был единственным, у которого опыт в драках стремился если не к нулю, то баланс поражений/побед перевешивал далеко не к последнему.
- Да? А Кыргыза п*здюка знаешь? – естественно, никаких Кыргызов в моем квартале отродясь не было, ну дак и вопрос был задан не для того, чтобы я на него положительно ответил.
- Нет, пацаны, не знаю…
- А мне сказали, что ты его отп*здил вчера. Ты знаешь, что это косяк реальный?
- Пацаны, бл* буду, я никого не трогал, я вообще не дерусь ни с кем, дайте я пойду! – ответом дружное ржание. Правильно, голубчик, ты уже никуда не пойдешь, пока толпе отморозков не надоест развлекаться. И, естественно, я совершенно точно знал, что меня будут лупцевать. Знать-то знал, но особенно не верил, поэтому и трясся, пытался заговорить зубы, задабривал, усиленно жестикулировал и тряс башкой. Как дебил. Ну, это я сейчас понимаю, что как дебил, а тогда казалось, что еще немного и сработает.
В прочем, последней фразой в разговоре стало задумчивое: «и шапки у тебя нет, взять нечего…», после чего откуда-то сзади я получаю кроссовком прямо в челюсть. Очень хорошо помню то чувство – после первых десяти ударов уходит весь страх, а адреналин, который до того только сковывал тебя, заставляя цепенеть от страха, спокойным теплом растекается по телу, притупляя болевые ощущения и даже давая возможность вполне сносно мыслить. Не знаю, может, прошло две минуты, может, десять, но свалить меня эти парни не могли даже всемером. Я упрямо держался на ногах и мотался из стороны в сторону, пока двое, схватив мои руки, тянули каждый в свою сторону, и по нескольку человек спереди и сзади лупили меня ногами и тянули за волосы к земле. Когда в очередной раз наклонился вперед под тяжестью чьего-то тела на моей голове, очень отчетливо увидел, что с меня, как со свиньи, плотным потоком льется кровь. Быстро и самым настоящим водопадом. С лица. В этот момент пришла не столько ярость, сколько понимание, что, если не изменить ситуацию, будет совсем хреново. Первое решение принял адреналин – я кое как освободил одну руку и наотмашь засадил ладонью по уху гопнику, который держал меня за вторую. Секундное замешательство стаи быстро сменилось еще большей агрессией, после чего сразу из нескольких глоток вырвалось: «п*зда тебе, г*ндон» и на меня посыпался новый град ударов. Еще сильнее, еще жестче.
Второе решение уже принял мозг. Помню, что боли толком не было, но было четкое осознание, что уже трудно дышать и что лупят меня, дурака упрямого, так долго только потому, что я до сих пор на ногах. Сам, максимально аккуратно, насколько это было возможно в тех условиях, я рухнул на землю и свернулся в максимально тесный клубок, защищая зубы и грудь. Мне почему-то казалось, что если меня продолжат пинать в грудь и по солнечному сплетению, сердце просто остановится. Прыгали на голове, пинали по ребрам, с разбегу всаживали носки ботинок в бок. Долго я так лежал. Потом мозг подсказал, что можно смягчить свои страдания, издав хоть какой-нибудь звук. Может, даже остановить избиение.
- Да ай, ай, пацаны, хватит, – сухо, без эмоционально, сквозь прижатые к лицу ладони. Просто, чтобы хоть что-то сказать. Забавно, но эта фраза сработала, как заклинание. Стая озлобленных, малолетних животных будто переключилась и в одну секунду, перестав забивать меня ногами, пошли куда-то вглубь палисадника за домом, на углу которого меня делали возможным калекой.
Последней моей ошибкой было то, что, по прежнему находясь в сознании, я зачем-то тут же поднялся на одно колено и, с трудом оторвав руки от лица, начал изучать запачканные кровью и грязью ладони. В прочем, то, что толпа гопников остановилось и оттуда кто-то крикнул «Иди сюда!», послужило мощным толчком к завершению приключения – остатки адреналина отправились в ноги и я, хрипя и шатаясь, побежал домой. Не знаю, пытались ли они догнать, но уверен, что хрен бы у них что вышло. Я летел, как чертов истребитель. Ну, или, по крайней мере, хотел в это верить. Не глядя по сторонам, выбежал на дорогу, после неё ввалился через зеленую арку в свой двор и уже там перешел на шаг. На подходе к своему подъезду обильно сблевал желчью, открыл сперва дверь подъезда, а затем и квартиры ключом, дошел до кровати и уже там адреналин окончательно закончился и я отключился.

Дальше был почти месяц дома, сотрясение, обширные гематомы, трещины в нескольких ребрах и множественные ушибы по всему телу. Легко отделался, если вдуматься – в какой-то момент я был уверен, что пару органов внутри меня эти мрази таки порвали. Нет, я не стал носить нож в кармане или искать тех гопников. Вообще больше всего хотелось, чтобы все поскорее зажило и забыть произошедшее, будто не было. Это же позор – быть побитым, думал я тогда.

И вот, почти десяток лет спустя, я твердо знаю – если ты молод, энергичен и не очень умен, единственное, что может тебя остановить от прессования ногами того, кто слабее или трусливее – это четкое понимание простой истины, вбиванием которой в твою голову и задницу занимаются ребята, вроде меня:
Ты не бык. И друзья твои не быки. А вон тот дядька с добрым взглядом –

Навеяло http://pikabu.ru/story/_3641236

Не буду судить о правильности и не правильности поведения автора в том посте - ситуации бывают разные, взгляды на них тоже - не пострадал никто, кроме собаки - и слава богу. Но вот вам, ребятки, для затравочки, пара историй:

История первая:

на дворе 2013 год, я живу в пятиподъездном доме, во дворе которого носится детвора.
Возвращаюсь от помойки - мусор, значит, выбрасывал. Рядом, без поводка и намордника шлепает моя собака - русский спаниель. Уши до земли, обрубком хвоста виляет. Останавливаюсь на внутридворовой дороге, подкуриваю сигарету. В пяти метрах от меня на скамейке рядом с подъездом что-то ковыряет местная детвора. Собака, выполняя ранее данную команду, садится впритык к левой ноге и, вывесив язык на бок, изучает припаркованные машины. Собачников во дворе хватает, да и бездомные бродяги нет-нет, да и захаживают - ситуация обыденная, поэтому ни мы, ни дети не удостаиваем друг друга вниманием. Вдруг, слышу крик откуда-то сзади:

- АТАЙДИТЕАТСАБАКИ!!!

Оборачиваюсь - ба, картина, да не то, чтобы маслом, но на твердую гуашь - несется на меня, с толстенной веткой наперевес, наша местная бабка. Ну, дружок, ты таких людей встречал, они есть в каждом уважающем себя дворе - не шибко молодая и не шибко симпатичная активистка, которая живет на предпоследнем этаже, про всех знает, всех видит и никого не любит. Пользы своими действиями никогда не приносит, но, если кто-то и знает, как будет лучше для всех - то это, конечно же, она.

Собака и рада бы убежать, но команду никто не отменял, поэтому она, поджав хвост, пытается хотя бы задницу от неминуемой кары за моей ногой спрятать. Прячу в карман зажигалку и громко, в качестве превентивного удара, предупреждаю надвигающуюся тетушку, что, если, к моменту нашего с ней прямого контакта, палка не будет выброшена в ближайшие кусты, то она, палка, то есть, через пару секунд будет мерно покачиваться в ее, тетушкиной, то есть, заднице. Орудие возмездия, разумеется, никуда не девается, но защитница детей на всякий случай остановилась на безопасном расстоянии, откуда и начала воинственно вещать про то, что "детокпокусает" и "обнаглеливаще". Детки, к слову, живенько смотались за угол дома. Что-то мне подсказывает, что не от вросшего задом в землю спаниеля, а от неадекватной бабки с дубиной, но это мое личное мнение. В дисскуссию вступать не стал, молча развернулся и пошел домой.

История вторая:

На дворе 1997 год. Мы с ребятней, стараясь не пропускать редкое Мурманское лето, в свитерах носимся по сопкам, играя в мушкетеров. Вместе с нами бегает, задорно лая, на половину бездомный пес, не имеющий породы. Черный, как смоль, молодой кобель, которого пригрел в пристройке к дому местный дворник. Собаку знает весь поселок - людей, как и животных там жило катастрофически мало. В какой-то момент, из подъезда моего дома выходит мой запойный сосед - действующий офицер-подводник, которому, в виду состояния вверенного ему корыта, автономки не светили до самой старости, а в штабу не ждали, поскольку дурак. Окинув мутным взглядом место нашего игрища, сосед принял решение сделать жизнь местной детворы более безопасной, после чего, раздавая подзатыльники всем без разбору, оттеснил нас ближе к дому, после чего предпринял попытку поймать пса. Пес, думая, что с ним играют, во всю веселился. Детьми мы были непослушными, но благоразумными и попадать под руку вечно пьяного подводника не хотели, поэтому о судьбе местного щенка нам сообщил его собственный предсмертный визг. Камнем он его уложил, или шею свернул - не знаю, страшно было подниматься на сопку и смотреть, чего уж там. Домой я возвращался в странном для себя состоянии. Родителям ничего не рассказал, но слышал, что те папы, которые про историю узнали, с предприимчивым санитаром города провели воспитательную беседу, после которой тот сперва две недели в больнице отлежал, а потом еще пару месяцев из дома только за бутылкой и выходил. Жена его, к слову, с тех пор с нашими мамами дружить перестала.

История третья:
Есть у меня приятель, назовем его Гошей. Гоша - это такой человек, который знает все про холодное и огнестрельное оружие, изучил все техники выживания в условиях тайги, джунглей и постъядерной цивилизации, может из говна и палок в глухом лесу слепить себе дачную резиденцию, знает, как отпугивать диких зверей и общаться с гопниками. Но, при этом, в свои тридцать живет с мамой и наотрез отказывается самостоятельно себя обеспечивать. Разумеется, Гоша имеет свою точку зрения на все на свете и, конечно же, твердо знает, как лечить проблему бездомных собак и агрессивных стай. И, как-то завелся у Гоши спор с другим моим приятелем, пусть будет, Пантелеймоном, о том, что делать, если на тебя вдруг зарычит собака. Гоша, воздев подбородок к небу, мечтательно рассказывал, как он в такой ситуации, выхватит свой нож и полоснет безумного зверя по самому мягкому и незащищеному месту - по животу. А потом, мол, уж будет разбираться, что от него хотела агрессивная псина. Пантелеймон, будучи обладателем взрослого кобеля породы Американский стаффордширский терьер, предложил спор - если Гоше удастся добраться ножом до живота его собаки, то Гоша станет обладателем ящика дорогого коньяка, а, если нет - то уже Пантелеймон станет обладателем Гошиного ножика. Сказано - сделано. На стаффа был надет намордник и поводок, одним концом привязанный к дереву, у Гоши в кулаке был зажат свернутый в трубочку коврик для мыши, изображающий условный нож. Пантелеймон, ткнув в Гошу пальцем, сухо скомандовал "чужой", после чего Гоше предоставлялась полная свобода действий. Гоша примерил примерное расстояние, на которое может растянуться поводок, и, выставив коврик для мышки, пошел в атаку. Предварительные ласки в виде попыток сунуть руку с ковриком под брюхо рычащему псу закончились тем, что привязанный к дереву и одетый в намордник пес отскочил на пару шагов от Гоши, резко стартанул и грудью ударил того в ноги, чем свалил на землю и ласково прижал стреноженной мордой. Вопроса "а как было правильно" от оскорбленного в лучших чувствах Гоши мы так и не дождались, поэтому, применив ту же команду "чужой" против меня, ему было продемонстрировано, как человек, вместо того, чтобы пытаться напасть на собаку, которая ничего не охраняет, садится перед ней на корточки, повернувшись лицом в сторону, и терпеливо дожидается, пока пес самостоятельно не примет решение подойти и оценить уровень угрозы, исходящей от человека. Тут-то стафф и получил от меня ковриком в бок. А мог бы и не получать - мог бы, понюхав, заняться своими делами потому, что собака, хоть домашняя, хоть нет, хоть ученая, хоть нет, никогда не пойдет в бой без причины. Так уж у них заведено - ради удовольствия и азарта свою шкуру не подставлять. У людей так бывает, а вот у псов - нет.

Ну и, в качестве эпилога, вспомню позитивный очерк:

Стою со своей спаниелькой в очереди небольшого магазина. Да, одного из тех, в которых разрешен вход с собаками. В какой-то момент в помещении появляется молодая мама с ребенком лет пяти, который, при виде собаки, начинает мелко трястись и мычать. Натуральная истерика на ровном месте - паническая атака, вызванная одним лишь видом собаки на поводке. Мама принимает единственно верное в таком случае решение - не лезет ногами к собаке, не поднимает ор, а спокойно обращается ко мне, как к хозяину, объясняя, что однажды пацана сильно покусала соседская псина, после чего у последнего развилась паническая боязнь собак. Проникнувшись таким уровнем адекватности, командую собаке "лежать" и, я - пешком, а псина - ползком, по стеночке тихонько выбираемся из магазина. На пол дороги нас остановила сама мама, предложив парню погладить собачку, которая "не кусается". Ребенок, ясное дело, гладить никого не стал, но хоть посмеялся, глядя, как собака по команде "сдавайся" лежит поперек прохода к верху брюхом.

К чему это я? Да черт его знает, вспомнил просто.

Сегодня ехал на работу, увидел в соседнем автобусе женщину в пушистой шапке. Ну, вы знаете - это такая круглая хрень, с торчащим во все стороны густым искусственным мехом, которые носят исключительно женщины в возрасте, становясь при этом похожими на маленькие разноцветные грибочки в шубах. Вот посмотрел я на нее, и вспомнил историю четырехлетней давности, когда сам ежедневно ездил на автобусах с пересадками. На пикабу в то времени я не сидел, поэтому хохмой этой делился исключительно с друзьями и коллегами.

Злой зимний Волгоградский вечер. Рейсовый автобус битком набит окоченевшими пассажирами. Как раз из тех вечеров, когда морозы не объединяют людей в транспорте, заставляя всех дружно шутить, притопывая и дуя на замерзшие ладони, а наоборот - когда хочется взять чью-нибудь голову и приложить ею об поручень. Просто так, от природного паскудства.
Мне, можно сказать, везет - сажусь практически около конечной, поэтому всегда успеваю занять самое стратегически выгодное место - дальнее кресло в самом конце автобуса, на своеобразном постаменте над багажным отделением у окна. Для того, чтобы какая-нибудь особо ретивая бабка попыталась меня оттуда согнать, ей придется сперва до меня добраться, а это будет пиздец какой квест, я вам скажу. Залезая на то место я всегда делаю одно и то же - включаю в наушниках музыку, запускаю дудл джамп и перестаю существовать до своей остановки.
Именно из-за этой своей привычки я и пропустил начало конфликта, зародившегося в ближе к середине салона. Вот и вышло, что обратил внимание на маленький пассажирский экшн, я только когда в салоне шуму стало больше обычного. Поднимаю глаза и наблюдаю, как женщина постклимаксичного возраста, обладая размазанной по всему хохотальнику красной помадой, завернутая в бесформенное пальто и с нахлобученной на голову пушистой шапкой фиолетового цвета, кроет трехэтажным матом молодого парня в кожанке и с грустным взглядом. Не знаю, может, он ей место не уступил, или ногу оттоптал, или ей в голову таки пришло осознание, что подобный персонаж с ней уже никогда не возляжет, но орала она на него самозабвенно, со смаком - никакого ультразвука, все куда прозаичней - с хрипотцой, повизгиванием и слюнями. Так и едем: тетка орет, парень молчит и как-то странно смотрит поверх её лица. В какой-то момент пушистой шапке даже уступают место, видимо, для того, чтобы она уже села носом в сторону движения и, утратив объект своей ненависти из поля зрения, наконец, замолчала. Куй там бегал - села, по совиному повернула голову и продолжила ор. Парень молчит, смотрит поверх кричащего рта на искусственный мех шапки. Перед ним - шапка; за ним - мужик в кепке с ушами и выход.
И вот в тот момент, когда я уже начал проталкивать наушник подальше в ухо, чтобы заглушить импровизированный концерт, парень спокойно теребит за плечо мужика у выхода и вежливо интересуется, выходит ли он на следующей остановке. Получив отрицательный ответ, парень дожидается, пока автобус остановится и откроет двери, после чего, молча достает из кармана зажигалку, и подносит ее к меху на пушистой шапке орущей тетки, которая к этому моменту успела отвернуться, но не успела замолчать. ЧИРК. Парень исчезает в закрывшихся дверях. Тетка орет. Шапка горит. Я начинаю неконтролируемо ржать. Постепенно смешки в салоне переходят в открытый хохот, волнами расползающийся от горящей тетки, которая вообще не осознает, что происходит вокруг и почему волна ее праведного гнева заглушается посторонним смехом. Продолжалось это не долго - секунд пять, пока оральник беспокойной пассажирки не закрылся механически - от хлопков по шапке, которую неравнодушные пассажиры таки принялись тушить. Дальше было только протяжное: "Сссссссссссууууууууууууукаааааааа", которое тянулось ажно до следующей остановки, на которой, пытаясь выглядеть достойно, уже не такая пушистая шапка, вывалилась. И уже в этот момент наступило всеобщее спокойствие, когда каждый пассажир тебе немножко друг, и все всем улыбаются.