Про турникеты
Спускаюсь сейчас в метро, где-то параллельно со мной следуют лица нерусской наружности. Я, конечно, понимаю, что полтос тоже деньги, но не настолько же огромные, чтоб зажимать двери турникета дабы пройти на халяву вшестером.
Спускаюсь сейчас в метро, где-то параллельно со мной следуют лица нерусской наружности. Я, конечно, понимаю, что полтос тоже деньги, но не настолько же огромные, чтоб зажимать двери турникета дабы пройти на халяву вшестером.
А вообще, преступно давно не рисовала ничего более-менее полноценного. Всё мелкие картиночки на на мелких бумажках.
Началось всё с безобидного скетча забавных тыквенных чертей.
Осенью я не работала и очень часто ездила к родителям на выходных. Ну как часто - каждые. И однажды матушке в голову взбрело начать делать игрушки из полимерной глины. Она запросила у меня все мои запасы (их было не много, покупались давно, но руки до лепки так и не дошли) и мы сели творить. В итоге родилось вот такое вот чудо :3
Игрушку, которую хотела сделать мама - она так и не сделала. Зато я теперь обладатель своего собственного карманного черта.
Есть у меня такая черта - почти не выкидываю одежду. Только если она совсем уже пришла в негодность.
Об одной такой вещи и пойдёт речь ниже. А точнее о джинсах.
Это не первые джинсы, которые я переделываю по причине протёртости коленей и не последние. По причине того, что давно не расту ни в какую из сторон - штанишки у меня живут долго и упорно.
Начало издевательств над ними было положено за долго до развлечения с красным акрилом. Тогда они пали жертвой белизны и двух белых полос на правой ноге. А потом чёт скучно стало и пошло-поехало.
И бедным штанам пришлось не только терпеть на себе акрил, но и пройти повторную пытку белизной.
Самым сложным, наверное, было на черных элементах размазать заканчивающийся акрил. Еле-еле его хватило.
Детальки поближе, ибо фото общего вида дюже смазанное получилось.
В некоторых местах красный акрил отслоился, но это добавляет некого шарма, не так ли?
Далее я прицепила к ним ещё висюлек разнообразных, но фото, увы, нет.
А потом они порвались на жопе, ведь были старые и протёртые 🗿🗿🗿.
Теперь надо думать, из чего и как лепить заплатки, чтоб смотрелось органичнее, эх.
Своих котявок я бесконечно люблю. Да и где найти хозяина хвостика, который бы его не любил? То-то и оно.
И как многие обладатели пушистых - хочу показывать и хвастаться всем, какие они милые.
А что вы мне сделаете, я в другом городе.
Я бы начала знакомить с ними в порядке появления в моей жизни, но оно произошло для обеих двух в практически одно время.
Поэтому можно начать по старшинству, я думаю 🤔.
Хвост номер раз
Сонечка, она у меня дама уже взрослая, хотя от котячей придури не избавилась даже разменяв девятый год.
Глухая с рождения обладательница глаз-ледышек, была гордо спизжена (веселее звучит, чем пресловутое "приютить") у бывшего по причине его отъезда в зе Кэпитал оф Грейт Британ на ПМЖ. Очень криклива, очень ласкова, мурчит аки твой трактор, не замужем.
Очень меметична и неожиданно сильна для своих 2.8 кг. Двери открывает с толчка (ну почти), полностью презирая и игнорируя ручки.
Хвост номер два
Эсса - взятая в частном секторе Балашихи у милейшей женщины кошка-панк. Названа так, ибо котёнком шипела ну в точности как открывающаяся бутылка, вот и прицепилось.
Так же очень ласковая, разговорчивая, но не такая громкая, как Соня. В котячестве была подвергнута пыткой приучения к улице, поэтому от прогулки, коль выходим, за уши не оттащить, а все переезды и походы к ветеринару воспринимает с кристаллическим похуем, в отличии от Сони. Та начинает очень волноваться, чем раздирает моё сердечко.
Как называется её окрас - не имею ни малейшего понятия. Какой-то Табби. Дальше мои полномочия всё.
Зато у неё потрясающий енотий хвост и спина дикобразится к лету (на шерстинках белые кончики).
Гордо щеголяет в щипастом кожаном ошейнике и не "ломается" от шлейки, ну что за чудо, а не кошка.
Ещё более гордо снесла блажь хозяйки связать ей шмелиный свитер. От этапа снятия мерки до этапа нахлобучивания готового изделия на свою пушистую тушку
Фотографий моих дамочек у меня ещё уйма. Есть пара видосов. Но, пожалуй, это уже когда-нибудь потом, когда снова захочу ими повосхищаться сама и повосхищать вас.
Всем кискам пис и бровастую Соню в догонку.
Не так давно, просматривая старые сообщения, наткнулась на одно из заданий с пар "Развитие образного мышления". Отрывку уже года четыре, если не все пять, напрочь забыла о его существовании. Теперь, перечитав, подумываю продолжить. Хотя, конечно, там уже не будет того сюжета, что задумывался изначально, не помню его вовсе)
Сидел в темнице и злился на всех подряд. На братьев, за то, что сповадили его на этакий “подвиг”, на отца, что не отговорил, а больше всего на себя. За то, что повёлся.
***
- Эх, Ванька, дурачок ты. - Ярослав поправил свой расшитый причудливо кушак. - И на подвиги настоящие не способен. Куда тебе до нас со Святославом.
- Куда мне до вас, действительно. Двое из ларца, одинаковых с лица. И извилина на двоих так же, одна.
- Но-но, младшой, не зазнавайся. - Святослав подкрутил свои пшеничные усы привычным движением раздражения. - Отхватишь ещё. Мало не покажется.
- Да полно тебе, брат, - хитро заулыбался Ярослав. Он был хитрее близнеца. И щуплее. Но Ивана одолеть-таки мог. - Он всё тявкает, что твоя шавка дряхлая, а делом доказать не может.
Ярослав всё так же держал руки на кушаке, выставив гордо одну ногу в красном сапоге в сторону младшего царевича и горделиво выпрямившись. Спор завязался как-то сам собой. В очередной раз близнецы возвращались с почётом домой. На крупах их статных гнедых жеребцов висело по голове огнедышащего змия, дальнего и недалёкого родича драконов. Иван в это время чистил стойло Сивки, любимой кобылы отца, самой быстрой во всём их царстве, насвистывая при этом незатейливую мелодию, подслушанную у каравана заморских торговцев, что останавливались тут с месяц назад. Святослав нарочито близко проехал к младшему брату, специально опрокинув ведро с чистой водой, которое он только недавно принёс. Слово за слово и всё снова свелось к подвигам. Как и бывало много раз.
- А чем доказать-то? - нахмурился Иван. - Вы, братцы мои, все подвиги под себя подмяли, когда я ещё пешком под стол ходил.
- Не все, Ванька-дурак, не все. - Ярослав всё так же зубоскалил. - Один подвиг и тебе оставили. На вырост. Для нас он уже мелковат буде, а тебе в самый раз. По силе да по смекалке.
- И что же за подвиг? Придумаете небось сейчас бесовщину какую на вроде коня горбатого и птицы пылающей, как в прошлом году. И ходи мне потом, перья цесаркины по двору отцовому собирай да оправдывайся. - Иван подбоченился, припомнив обман любимых братцев.
Ну как увлечение, четыре года я училась на фотохудожника. Не сказать, что прям талант-талантище, но фотографировать мне нравилось.
Сейчас взяла довольно длительный перерыв (три года уже почти). Почему-то толком не получается вернуться в это всё обратно, хотя порой что-нибудь да щёлкну.
Наверное больше всего я скучаю по парам по плёнке. Вот это было прям круто. Где-то даже лежит альбом (лениво сделанный из скетчбук а по скидке), в котором есть несколько сделанных и распечатанных лично мной фотографий. Может, если руки дойдут, то и их покажу :3
Тут, наверное, одни из самых любимых, за исключением портретов. Их тоже дико люблю, но и так солянка по стилям получилась, хех
Лежал в углу, одурманенный пылью, слетевшей со старых книг. Не понимал, зачем всё это здесь и почему. Всего трясло. Хотелось больше. Но сам не знал, больше чего. Перепробовал кучу девиц. Но вечно что-то не то. Вечно что-то не так. Чувствовал влагу в уголках глаз. Она щекотала немного, но занемевшими руками, каждое движение - пытка, смахнуть её было совсем невозможно. Всё тело сотряс один единый спазм, который сначала зародился где-то глубоко в животе, а потом за долю секунды пронзил каждую клеточку его естества. Сразу затошнило. Сделал тщетную попытку встать. Скрепя зубы двигал словно деревянными частями тела, стараясь принять вертикальное положение, стоило ему это сделать - сразу упал на колени. И тут же его вырвало на до смешного нежный лиловый ковёр. Ну вот, подумал ускользающими крупицами разума, теперь на выброс любимый подарок одной из не очень-то и любимых, надо признать, девиц. Кое-как вернулся в привычный уже угол. Ведь провёл там уже пару часов. Или дней? Не знал. Время смазалось, как краска ладонью на не успевшей высохнуть картине. Свернулся калачиком, одурманенный пылью, слетевшей со старых книг. Обнял себя за дрожащие колени, хотел попытаться успокоиться. И самому от этого стало жутко смешно. Опять спазм, кое-как сдержал рвоту. Всё еще пытался цепляться за ускользающие крупицы разума, концентрируясь на вдруг заболевших сигаретных ожогах на запястьях - откуда взялись? - сам не знал, вот же смешно, понимал, что это всё так бесполезно и так никому не нужно. Ничто. Нечто. Вот кем он был. Вот кем он стал сам. Сам себя загнал. Как лев израненную уже антилопу. И сейчас сам себя пожирал, без остатка, жадно чавкая - вдруг кто ещё захочет? Никому не должно достаться. Только моё. Снова спазм. В этот раз более сильный, в этот раз более удачный. В этот раз вырвало. И от мерзкого запаха, который, казалось, был настолько едкий, что вышибал мозги, вырвало ещё раз. Медленно осознавал, что отключается. Медленно осознавал, что хочет отключиться навсегда. Ничто. Нечто.
Утро. Или день. Светло - этого достаточно. Не проснулся даже - вынырнул из противной липкой тьмы, что забивается в глаза, уши, нос и рот. Встал гораздо более удачно. Свернул ковёр, забыв, что собирался выкинуть, и обещая себе, что купит чистящее. Когда-нибудь. Вымыл пол, справляясь едва с головокружением. Поплёлся потом на кухню, что стала вдруг несоизмеримо далёкой. Чудом всё же дошёл, можно аплодисменты? Сидел на столе и жевал хлеб, абсолютно не чувствуя вкуса. Ждал, пока закипит чайник. Ребра и плечо невыносимо болели после проведенного на полу времени. Голова гудела адово просто. Или это гудел чайник на плите? Не знал, не знал. Всё слишком сильно перемешалось, было ярко-громким и жутко безвкусным одновременно, как хлеб. Потер глаза, больно давя на зрачки, стараясь прийти в себя, хотя это самое "себя" уже настолько давно убежало, истерично смеясь и размахивая цветастой футболкой, что задача была не из лёгких. Бросил эту затею, когда вместо кухни стали плясать темные пятна со светлым ореолом. Переждал эти пятна, по ощущениям прошли часы, а на деле чайник только-только вскипел. Сделал себе до отвратительность крепкого кофе. Но он привык. Пил подобное после каждого тяжёлого времени, задумчиво почёсывая внутреннюю сторону локтя. Снова думал о ней. Ни одна из бывших или будущих не сравнится. Решил, пора переставать думать о ней. Всё равно никак ничего не получается. Зачем такой неказистый и зависимый?
Подхватив с собой чашку, случайно разлив пару обжигающе-лавовых капель чуть ниже коленки, уселся за ноут. Нужны были деньги. Сразу и много. Дрожащими пальцами клацал по клавиатуре, ища подработку, до смешного скудный фриланс, ведь не умел ничего. А с нормальной работы давным-давно уволили. Никому ведь не нужен такой неказистый и зависимый. Отогнал эти мысли. Сейчас нужны были деньги. Как всегда улыбался безысходности, как всегда ненавидел сам себя.
Бесконечный перезвон. Не убирал большого пальца с квадратной черной кнопочки у прямоугольной черной двери. Которая, надо признать, довольно быстро открылась.
- Ну что ты трезвонишь? - она стояла на пороге сонная и злая, в темно-синем халате и слишком мило взъерошенная. - Три часа ночи. Лучше времени не нашёл?
- Я уснуть не могу. Опять. - улыбнулся виновато, смотря в пол стеклянно-мертвым взглядом.
Отошла чуть в сторону, пропуская в квартиру, так и дышащую уютом и теплом, как кошка на каминной полке. Завалился неуклюже, споткнувшись о порог и налетев на мягкие, поддерживающие руки что в последствии довели до кровати. В следующий миг помнил себя уже на жутко удобных коленях, с пальцами в волосах. Она гладила по голове, вполголоса напевая какую-то незнакомую ему песню. И он чувствовал, как засыпает в объятьях этой невыносимой нежности, что никогда не будет принадлежать ему. Сердце защемило. И он уснул.