Ksuzhuk

Рози открыла входную дверь, отряхнула ботинки от снега и зашла в прихожую. На первом этаже было слышно, как на чердаке громко играет рождественская музыка. Девушка громко крикнула:
- Кайл! Я дома!
Никто не ответил, только музыка продолжала играть все так же оглушительно. Рози, скинув у двери ботинки, под которыми тут же начала разливаться лужа, не снимая пальто, начала подниматься вверх по лестнице. Такая музыка призвана дарить праздничное и веселое настроение, но девушке от нее почему-то стало жутковато. Зачем Кайл включил ее так громко?
Поднявшись на чердак, Рози увидела закрытую дверь в кабинет мужа. Там он проводил все свободное время в попытках написать роман. Это была его самая заветная мечта. Нет, не стать писателем, а просто написать одну единственную книгу, чтобы доказать себе и всем, что он на что-то способен. Ему уже перевалило за сорок лет, но он так и не обнаружил в себе особенных талантов или склонностей к чему-либо. Вся жизнь казалась ему пресной и бессмысленной. Кайл ощущал себя в пряничном домике с леденцовыми окнами и шоколадной мебелью. Все выглядело довольно аппетитно, но при ближайшем рассмотении оказывалось сплошной бутафорией.
Кто создал этот мир и зачем? Кайл пришел в него, потому что его сюда привели, но никто не объяснил, для чего. «Творить, созерцать и любить» - так частенько говорил его отец, обожавший философствовать после рюмки - другой. И вроде бы люди вокруг действительно жили по этому списку и не горевали. А вот Кайла не удовлетворяла ни одна деятельность в этом чертовом мире. Все это казалось ему игрой, которую включаешь на телефоне в очереди, чтобы убить время, пока ждешь. Вроде как дали тебе жизнь в этом мире, посиди пока тут, построй башенки с другими детишками, а потом подойдет твоя очередь… куда? Неизвестно. Вот Кайл и жил каждый свой день, как в очереди и надеялся, что впереди его ждет что-то очень важное и настоящее.
Заниматься ерундой, пока ждешь, тоже довольно скучно. Срок-то не маленький. И вот Кайл придумал, что должен оставить след в этом коридоре, пусть это всего лишь место для ожидания. А как люди оставляют след? Пишут картины, делают научные открытия, создают что-то новое. Он не был тщеславен, но раз оказался в толпе ожидающих, почему бы и не выделиться из них? Кайл любил читать книги и поэтому решил написать свой роман. Просто чтобы оставить этот след и немножко почувствовать себя особенным, способным сотворить что-то новое, чему будут восхищаться другие люди.  Он поставил на чердаке письменный стол и каждый день, после работы, допоздна писал.
Шло время. Он циклично переживал волны вдохновенной эйфории, депрессии и состояния отчаяния, в которых сжигал все написанное и рыдал, уткнувшись Рози в колени. Потом он снова брал ручку и тетрадь, и снова с упоением выплескивал из себя строку за строкой. То он был гением, то полным ничтожеством, не способным связать пары слов. Рози казалось, что в Кайла вселилось нечто зловещее, что изо дня в день пытается сломать его, сожрать изнутри, а он всеми силами борется и иногда даже одерживает небольшие победы. Но в конце концов чудовище поглотит его полностью и от Кайла не останется ничего, ни следа. Ведь он регулярно сжигает все, что написал.
Последнее время Кайл очень сильно сдал, как ей казалось. Темные круги глубоко залегли под его серыми миндалевидными глазами. Мрачные складки вырезались между бровей и по всему лицу. Моменты эйфории становились все короче. Муза, как наркодиллер, подсадила Кайла на свой товар, который вначале приносил кайф, но со временем начал разрушать его и стал ему не по карману.
В день, когда Рози зашла домой и услышала рождественскую музыку с чердака, Кайл вдруг вспомнил, что жизнь всего лишь очередь, она не настоящая, она не стоит того, чтобы так страдать. И если ты с уверенным видом пройдешь мимо вереницы людей, стоящих в очереди впереди тебя, откроешь дверь в кабинет и быстро юркнешь туда, то никто не успеет тебя остановить.
Он наконец-то, впервые за долгое время, облегченно улыбнулся и отпустил весь груз, мучавший его.
Когда Рози открыла дверь на чердак, ее крик заглушил рождественскую музыку. Кайл болтался под потолком на рождественской гирлянде. Его лицо, вместо муки от удушья, выражало абсолютное счастье, и даже синий язык, вывалившийся изо рта, был похож на задорный жест мальчишки, дразнящего жизнь.

© Copyright: Ксю Жук, 2026
Свидетельство о публикации №226061401771

Антон лежал пузом кверху на лавочке у подъезда и потягивал сигаретку. Летнее солнышко приятно припекало, в воздухе пахло жасмином и акациями. Два литра холодного пива в его брюхе потеплели и размягчили тело и мозги. Жизнь вдруг стала легче и красочнее. Все беды показались маленькими и незначительными.
Кредиты конечно задолбали. Однако же, он ни разу не пропускал ежемесячных платежей.
Жена пилила его изо дня в день нещадно. Однако же была баба умная, красивая и хозяйственная.
Здоровье тоже начало подводить. Однако же после стакана пива тело становилось крепче, моложе.
Антон ощущал в себе такую силу, что мог бы побороться с медведем.
Он повернулся набок и посмотрел на своего друга Шураню, лежавшего на соседней лавочке.
- А что, Шурань, может на рыбалку махнем?
- Комары зажрут насмерть.
- А мы с собой водки возьмем. Она против всех видов насекомых и хищников действует.
- Не. Надька денег не даст.
- Эх ты, подстилка бабья, - Антон бросил бычок в кусты и отвернулся от товарища.
- Сам ты подстилка. Да я если захочу, она у меня ноги целовать будет. - вскочил с лавки Шураня. Но, не рассчитав силы, шлепнулся на асфальт.
Антон сел и громко рассмеялся.
- У, какой грозный, чуть асфальт не расшиб!
Шураня кое-как поднялся и снова уселся на лавку. Он молча смотрел на своего обидчика, а в голове его крутились-вертелись невидимые шестеренки. Только глаза иногда тоже заворачивались внутрь, будто случайно захваченные этими шестеренками. Шураня пытался вспомнить про Антона какой-нибудь неприглядный факт, чтобы ответить на обиду. Вдруг лицо его просветлело.
- Ты когда мне тыщу отдашь, а? С зимы торчишь.
- Сказал- отдам, значит отдам.
- Когда отдашь?
- С получки и отдам, пятого.
- Ты мне с каждой получки обещаешь. И не отдаешь. Мужик должен свое слово держать.
- Я по-твоему не мужик что ли, раз тысячу какую-то забыл отдать? - вскочил с лавки Антон. - Да я тебе ее щас принесу и в харю кину!
Он в ярости бросился в подъезд, на всех парах поднялся на второй этаж, с кулака растворил дверь в квартиру. Вера, его жена, услышав грохот, выбежала из спальни.
- Ты чего? - испуганно спросила она.
- Дай тыщу, позарез надо.
- Ах ты скотина такая! Я думала, правда что случилось! - Вера махнула рукой и ушла обратно в спальню.
Антон так и стоял в дверях, не зная, что делать. Вернуться к Шуране без тыщи он не мог, ведь он мужик и должен доказать, что мужик.
Он закрыл дверь в свою квартиру и постучался в соседнюю. Дверь приоткрылась и из нее выглянуло большое одутловатое розовое лицо с короткой, под ежик, стрижкой, без признаков половой принадлежности.
- Че надо? - спросило лицо.
- Гриша, будь другом! - взмолился Антон.
- Денег нет! - сердито сказало лицо и исчезло за дверью. 
Антон сел на ступеньку и задумался. В подъезде пахло жареной картошкой и какими-то индийскими благовониями. На немытом окне билась о стекло огромная муха. Вдруг Антона осенило. Он бросился вниз по ступенькам. Но выходя из подъезда, замедлил шаг и вышел к Шуране с гордо поднятой головой. Шураня все так же сидел на лавочке. Увидев своего друга, он тоже весь подобрался и выпятил нижнюю губу.
Антон подошел к нему почти вплотную и сказал:
- Я отдам тебе твою тыщу. Но ты сначала отдай мой магнитофон, который в том году на пасху одалживал.
Шураня вскочил на ноги:
- Я тебе его отдавал!
- Когда отдавал?
- Не помню уже, но отдавал. - В голове у Шурани снова заработали шестеренки, но что-то там поломалось и механизм встал.
Друзья стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза.
- А ты куда ходил, небось у Верки тыщу просил? - вдруг нашел у себя в рукаве козырь Шураня и заулыбался. - А меня бабьей подстилкой называешь.
- Не к Верке я ходил, а за заначкой своей. - Антон забегал глазами. - Да только не отдам я тебе тыщу, пока магнитофон не вернешь.
- Врешь ты все. Покажи тыщу.
- А ты магнитофон покажи.
- Да нет у меня его, я же говорю, отдавал!
Антон в отчаянии пыхтел, раздувал ноздри и яростно сверкал глазами. Он не знал, как вывернуться из ситуации. И вдруг пиво внутри него вздыбилось, оголив каждый нерв и напитав энергией каждую мыщцу. Хмель подсказал Антону единственное решение. Мужчина размахнулся и двинул своему другу кулаком в морду. Шураня покачнулся, но не упал. Он с диким ревом бросился на обидчика.

Антон проснулся около семи утра и вышел на балкон покурить. Сломанный нос посвистывал при вдохе, ребра болели, голова трещала. Затянувшись, он выглянул во двор и увидел на лавочке у подъезда Шураню. Шураня тоже увидел его и тут же опустил голову. Лица друзей были почти идентично расквашены.
Антон докурил сигарету и хотел уже зайти в квартиру, как услышал голос Шурани:
- На рыбалку поедем?
- Поедем, - крикнул Антон и улыбнулся.

© Copyright: Ксю Жук, 2026
Свидетельство о публикации №226061401647