Ksuholog

Про Львов Толстых и кухонных философов

Друзья, мне открылась одна из тайн мироздания. Я наконец поняла, почему уровень рефлексии, которому я дала кодовое название «Лев Толстой», встречается в основном у глобально мыслящих, но депрессивных и пессимистично настроенных людей. Они умны, начитанны, интересуются историей и религией, способны мыслить на уровне мировых тенденций и крупных эпох. Одна проблема - они практически никогда не находят счастья в своей земной жизни и обречены на вечные страдания. Почему так происходит?

Дело в том, что при взгляде на планету с высоты МКС объект нашего внимания - это планета «Земля». Доступный нам уровень детализации с этой высоты - материки и океаны.

Материков - шесть, океанов - четыре. Это значимые для нас видимые части целого, которыми мы можем оперировать. Травинку, росинку и даже его, философа, курящего в окно на кухне, отсюда не увидеть. Да это и не нужно. 

Если мы отъезжаем мысленным взором еще дальше, то объектами нашего осмысления становятся звезды и планеты, и мы смотрим на взаимодействие этих частей целого под названием «галактика Млечный путь». И теперь уже отдельные материки и океаны Земли становятся для нас слишком мелки и не значимы. И так далее.

Конечно, в таком приближении жизнь отдельно взятого человека и его отношения с мамой нам не важны - единичная жизнь, даже его собственная, является настолько малой частью галактики, что ее ценность и значимость стремится к нулю. Она - лишь математическая погрешность, которой можно и нужно пренебречь при анализе процессов космического масштаба. 

Конечно, тут не до мытья ложек и тарелок. Платить за квартиру, выносить мусор и чистить кошачий лоток - это слишком мелко для такого масштаба личности. Зачем, если наша жизнь - лишь краткая вспышка во вселенной?

Чтобы заняться своей жизнью, почувствовать ее значимость и ощутить ее как целое, а ее периоды и возраста - как части этого целого, нужно мысленно спуститься с высоты 400 км над уровнем моря и усесться на свой собственный драный диван в гостиной. А это - высота взгляда около полутора метров от земли. Низковато для философа.

Несчастлив философ именно потому, что на высоте МКС - темнота, экстремальный холод и вакуум - пригодная среда обитания разве что для сферических коней из советского учебника по физике. А счастье, радость, краски, тепло и красота - это здесь, на поверхности Земли. Там, где люди, животные, птицы, солнечный свет, зелень и воздух. 

Взгляд психотерапевта направлен еще ближе - вглубь человека. Здесь целым является психика клиента, частями - различные отношения, взгляды, привычки, ценности, чувства, состояния, потребности и желания. Можно еще приблизить зум и рассмотреть отношения с мамой как целое, а этапы их развития - детство в деревне, школу в городе и высшее образование за границей - как неразрывно связанные между собой части. Которые, в свою очередь, делятся на события, воспоминания, куски диалогов и состояния. При этом каждое состояние - это неповторимый авторский коктейль из эмоций (строить, но не смешивать!), а эмоции проявляются в психической реальности и телесных ощущениях…

При этом задача психотерапевта - научить клиента легко и беспрепятственно перемещать свой мысленный взор с одного уровня осознавания на другой и с одной части своей психической картины мира другую, анализируя и простраивая нужные и разрывая ненужные связи-ниточки между ними.

Клиент может посидеть часик на кушетке, поразбираться вместе с приятным человеком, а потом выйти из кабинета и хоть в космос полететь.

Привет, Пикабу!

Я тут сижу и уже второй день смотрю на TED'e монологи (ссылки) про кризис четверти жизни. Это неспособность выбрать свою жизнь, выбрать себе занятие по душе и терзания по этому поводу. Характерен он именно для молодых взрослых и происходит где-то в 22-25 лет. У кого-то он занимает 8 лет, у кого-то - 10, и все при этом работают на нелюбимых работах. Никто понятия не имеет, чем заниматься и куда плыть. Oxxxymiron в одном из треков называл это «долгих 8 лет без ориентира». Похоже на то. Ориентира действительно нет.

И я стала подсчитывать, сколько лет этот кризис самоидентификации съел у меня. Получилось 7. 7 самых худших лет в моей жизни, 7 лет без ориентира – почти как у Окси. Как будто я плыву, задержав дыхание, с закрытыми глазами в бассейне и постоянно врезаюсь в границы дорожки, потому что ничего не вижу. Хорошо, последние пять лет нельзя назвать выкинутыми на ветер – я занялась терапией и хотя бы что-то разрулила в своей жизни. А до этого... До этого я тоже куда-то плыла на последнем издыхании. Но в итоге дыхание заканчивалось, я выныривала на поверхность и видела, что до конца дорожки еще далеко, а силы уже на исходе, и единственное, что я могу делать – это висеть подмышками на буйках и жадно глотать воздух.

Но еще я поняла, ПОЧЕМУ я потеряла эти 7 лет. Буквально вчера меня озарило: я боюсь добиться успеха. Чем это опасно, я еще не поняла. Может быть, внимание людей для меня непереносимо. Я боюсь стать слишком видимой. Но что это есть – однозначно. То, что я докопалась до осознания этого сейчас – здорово, потому что есть надежда этот страх победить и что-то со своей жизнью все-таки сделать. НО ОН БЫЛ СО МНОЙ ВСЕГДА. И сейчас, когда антидепрессанты выровняли мне настроение, а психолог подлатал раны, он ощущается как-то особенно остро.

Давайте бояться вместе. А чего боитесь вы?

Привет, Пикабу! Сегодня размышления на тему культуры смерти в цифровом пространстве. Тема сложная, не факт, что в одном посте удастся осветить все ее аспекты. Но мы поговорим о том, как процессы горевания видоизменяются в диджитал-среде, кому переходят аккаунты в соцсетях после смерти владельцев и что могут сделать родственники с аккаунтом усопшего – какие на сегодняшний день существуют практики.

Как писал М.А.Булгаков, к сожалению «человек не просто смертен, а внезапно смертен». Ведь никто не думает о том, чтобы подготовить «цифровое завещание» или вести соцсети так, чтобы там было «всё прилично» на случай внезапной кончины.

11 мая произошла ужасная трагедия в Казани – погибло 9 человек, из них 7 школьников. Что станет с их аккаунтами в соцсетях? Ведь наверняка же все там зарегистрированы – и взрослые, и дети. И теперь к этим аккаунтам внезапно привлечено внимание общественности – они, скорее всего, станут цифровыми мемориалами, местом, куда массово хлынут желающие проститься и просто любопытствующие. И никто не спросит, был ли владелец готов и хотел бы он такого внимания к своему аккаунту после своей смерти?

Психология такова, что людям нужно какое-то место, куда можно прийти и помянуть усопшего. Раньше это были кладбища, так сказать, оффлайн-могила. Сейчас же, с новыми реалиями нашей жизни и всеобщим переходом жизни в онлайн – не нужно выходить из дома и на транспорте куда-то ехать. Чтобы проститься, достаточно зайти на страницу усопшего в соцсети. Можно мысленно побеседовать с умершим, можно, если позволяют настройки приватности, оставить памятную запись на стене, прикрепить песню. Сделать это проще, чем реально поехать на кладбище и купить цветы.

Как же влияет всеобщая цифровизация на процессы горевания, свойственные человеку? Многие из нас встречали в популярных источниках по психологии описание пяти стадий принятия горя: Отрицание, Гнев, Торг, Депрессия, Принятие. Это пять стадий, которые в норме проходит человек, прежде чем примириться и справиться с утратой. Как же это происходит теперь, когда мемориал – это не памятник на могильной плите, а страничка в интернете?

На мой субъективный взгляд, это хорошо, что есть такое место в сети, куда горюющий может прийти и вспомнить хорошие моменты, связанные с усопшим – посмотреть фотографии, послушать его музыку, посмотреть видео, которые тот сохранял. Всё это особенно важно, если по каким-то причинам человек не смог проститься с усопшим «в реале»: был болен, в другом городе или просто был достаточно далеким другом, чтобы своевременно узнать о похоронах.

А ведь страничка в интернете, как и похороны, выполняет одну очень важную функцию – она является подтверждением того, что человека и правда больше нет в живых. Ведь одной из самых сложных вещей, по свидетельствам близких, является принятие того факта, что человека действительно не стало. Справляться с отрицанием – это долго, сложно и очень эмоционально затратно. Но даже страница в соцсети может человеку с этим помочь.

Сейчас общепринятая практика такова, что родственники умерших людей могут написать в техподдержку соцсети, приложить фото свидетельства о смерти и повлиять на то, что станет с этим аккаунтом – будет ли он удален или увековечен в урезанном формате, только избранные материалы. Тем не менее, ни родственники, ни даже наследники не имеют права запрашивать логин и пароль от аккаунта и авторизовываться в нем, так как это может нарушить не только приватность усопшего, но и конфиденциальность третьих лиц – тех, с кем он(а) вел(а) переписку.

Также ведутся разговоры о введении «цифрового завещания» - это своеобразный способ организовать существование учетных записей в онлайн-пространстве после смерти владельца. Его можно составить при жизни – это поможет во-первых, сохранить память о себе в том виде, в котором вы этого хотите, во-вторых, предотвратить кражу личных данных мошенниками, а в-третьих, уберечь родственников и друзей от нежелательных упоминаний об усопшем. Так, Фейсбук больше не будет предлагать вам поздравить с днем рождения человека, которого уже нет.

Хотелось бы услышать мнения – что вы думаете о цифровом завещании? Нужно ли оно или нет? Стали бы Вы сами его составлять? Что вы думаете о цифровых мемориалах?

Привет, Пикабу! В этом посте поговорим о том, стоит ли психологу добавлять своих клиентов в друзья в соцсетях, какие у этого есть риски, преимущества, этические аспекты и влияние на процесс терапии.

Я сама практикующий психолог, и начала я свою практику в эру цифровых коммуникаций, когда Лабковский, вещающий на "Серебряном дожде", уже стал вчерашним днем, а эфир захватили психологи-блогеры. Те, что посмелее, завели себе аккаунты на ютьюбе, те, что повдумчивее и про лонгриды – на фейсбуке, те, что больше про привлечение новых клиентов и короткие тексты – в инстаграме. Маркетинг стал для психолога неотъемлемой частью профессиональной жизни – настолько, что я уже закладываю его в рабочие часы на неделю. Без этого никак.

И одно дело каналы, которые изначально были созданы для публичности, а другое дело – свои личные соцсети. Здесь встает вопрос, по значимости не уступающий знаменитому гамлетовскому – френдить или не френдить? Имеется в виду, психологу своих клиентов, а клиенту – своего психолога. У психолога с клиентом и так особые отношения – терапевтические – которые исключают любые другие виды отношений, тем более дружбу, но это же не взаправдашняя дружба? Она же не в жизни, а в интернете, и каждый сам регулирует степень своей открытости в соцсетях? У всех нас есть внутренний цензор, который за годы жизни в цифровом пространстве уже научился определять контент для разных целевых аудиторий. Я впервые столкнулась с этим, когда меня стали френдить и читать мамины подруги, а для меня критически важно ругаться матом на своей личной странице. Приходится делать выборы.

Давайте сначала обсудим «За» того, чтобы клиенту и психологу становиться друзьями на фейсбуке или в любой другой соцсети.

Первое из очевидных преимуществ зафрендить своего любимого «мозгоправа» - это быть в курсе его другой профессиональной деятельности, помимо ваших с ним сессий. Мы, психологи, такой народ, который постоянно затевает какой-то движ – то мастерскую по арт-терапии, то эфир в Клаб хаусе, то психологическую группу по переработке перинатальной утраты, то ходим на эфиры на радио – и всё это тоже публичное знание, о котором клиент имеет право быть в курсе. К тому же, очевидна и выгода для психолога – ведь как еще психологу набрать народ на терапевтическую группу по депрессии, на интенсив в горах Кавказа, на гештальт-завтрак и прочее? А тут сообщество уже сформировано, все уже знают, что Мария Пупкина – это знак качества, хороший профессионал, и я, например, хочу к ней в двухдневную группу для пострадавших от домашних попугаев. Как я еще узнаю об этом? Из соцсетей.

Второе «За» диджитальной дружбы клиента и психолога – это распространение психологического знания. Я не знаю ни одного психолога, который бы не выкладывал бы в соцсетях какие-то свои размышления о феноменах современностями вперемешку с основами того подхода, в котором он(а) работает. Все резко стали пишущими. И я считаю, что это хорошо. Чем больше в обществе психологического знания, идущего от практикующих психологов, получивших реальное образование, а не закончивших трехмесячные курсы, тем лучше для всех. И не у всех хватает духу, чтобы завести и раскручивать для этого специально ютьюб и затевать видео-продакшн, многие делают это на своих личных страницах в «пишущих» соцсетях. И я считаю важным, что клиенты должны иметь доступ к этому контенту. Тем более, он во многом для них и пишется.

Третье – и здесь я могу говорить только за свой гештальт-подход – психолог в нем ОЧЕЛОВЕЧЕН. Если в психоанализе принято, что клиент о психологе не знает ничего, то в гештальте есть такой инструмент как Самораскрытие – когда психолог говорит клиенту о своих чувствах и даже может рассказать историю из своей собственной жизни, если посчитает, что это будет полезно клиенту и поддержит его. Клиенты знают о своем психологе довольно много и хорошо себе представляют, что он за человек. Поэтому общение в соцсетях – это логичное продолжение такого вот очеловечивания. В разумных пределах, конечно.

Но есть и обратная сторона медали, и она очень серьезная.

Для меня самое главное «против» заводить дружбу с клиентом в социальных сетях – это то, что я НЕ ХОЧУ знать о клиенте больше, чем он приносит на сессию. В каком-то смысле это даже вредно. Ведь я должна быть непредвзята, я должна работать только с той картинкой мира, что у него в голове, а не с реальной картинкой, где вот он – со своей женой в аквапарке. Я могу что-то увидеть, что войдет в конфликт со взглядом клиента на проблему. Тем более, что личности значимых людей для клиента тоже по-хорошему должны быть от психолога засекречены. А если оказывается, что я знакома с мужем клиентки, то у меня может быть ДРУГОЙ взгляд на то, как он ведет себя в их отношениях и что имеет в виду, потому что я знаю его как человека. А я должна знать только взгляд клиентки и ничего больше и сохранять нейтралитет.

Мой учитель психотерапии сказал мне, что «френдить клиентов неэтично, даже если очень интересно, как они живут». И я всерьез задумалась над этим высказыванием. Я даже уже несколько дней не смотрю ленту новостей, потому что там у меня – новости от клиентов. Я пока не решила, как с этим быть. У меня есть отдельный аккаунт под блог в инстаграме, где я пощу свои размышления о судьбах психологии, и он будет открыт для всех, и всех клиентов я планирую перевести туда. Если интересует моя жизнь – там будет вкладка «Жизнь одного Ксюхолога», и это будет именно то содержание, которое я готова раскрыть перед клиентами и на весь мир. А вот свой личный аккаунт я, пожалуй, закрою.

А что вы думаете о данной дилемме?

Искренне Ваш,

Ксюхолог