HronikiLaosa

Какой день продолжается в чертогах МИДа лаосского , Каллан Тар самим возглавляемого, истерика великая из-за того, что из Яблочной Лавки удалили ряд приложений шпионских, коими, по слухам, птенцы гнезда Изра Ителя подслушивали речи лаосские тайные.

Возопили мужи в галстуках и дамы в костюмах строгих: «Как же так! Наши приложения удалили! Это вызов! Это демарш! Это надо ноту протеста писать! Срочно! Немедленно!»

И пишут ноты, составляют меморандумы, звонят послам заморским, требуют объяснений, грозят ответными мерами симметричными да асимметричными.

Да только, как правильно заметил Ребе Поз-Дман (мудрец из-за бугра, но лаосские реалии знающий досконально), истерика-то эта вываливается через ресурсы опальные!

Через сети социальные запрещённые (ТеЛеГрамм, МордоКнигаи иже с ними), коими в Лаосе пользоваться законом велеми запрещено.

Через мессенджеры опальные, коих список растёт, як грибы после дождя.

И, что самое дивное, дипломаты лаосские - те самые, что ноты протеста пишут - сами же через туннели тайные (VPN называемые) к ресурсам запрещённым и пробираются. Нарушая закон, коему сами же служить должны.

Получается картина уморительная: мужи почтенные в кабинетах высоких одним пальцем ноту протеста диктуют, а другим - через туннели тайные в МордоКнигу постят возмущение своё, дабы мир узнал, как их обидели.

«Смешно было бы, если б не грустно. Ибо ежели дипломаты, кои должны закон блюсти, сами же его нарушают, то что ж от них ждать от заморских-то? Они ж сами себе противоречие живое.»

Народ лаосский, узнав про сие, лишь усмехается. Ибо давно уж знает: закон - он як забор, перелезть можно, ежели очень надо. А дипломатам тем более можно, у них работа такая - одно говорить, другое делать.

Услышав про истерику в МИДе, мудрецы лаосские лишь головами покачали и молвили:

«Ежели дипломат через туннели тайные в запрещёнку лазит, да ещё и возмущается, что его приложения удалили - то это не дипломат, это лицемер обычный. Ибо он не только закон нарушает, но ещё и обижается, что другие ему в том же праве отказывают.»

Приключилась беда великая в государстве Лаосском. Уже который день кряду птицы железные жужжащие (дроны заморские, по-нашему "бпэла") атакуют заводы пивоварные по всему Лаосу - от столиц до окраин далёких.

Прилетают птицы огненные ночами тёмными, бьют по цехам, где варится напиток ячменный хмельной - утеха народная, отрада трудовая, утешение после дня тяжкого. Горят котлы медные, лопаются бочки дубовые, разливаются реки пивные по полам заводским, а народ плачет.

И решили мужи мудрые в палатах высоких, что беде сей надобно ответ дать. Да не войском, не Щитом Небесным, а мерой строгой - нормированием.

Отныне каждому гражданину Лаоса выдаётся не более литра пива в день по карточкам специальным. А то и меньше, ежели на заводе очередном пожар приключится.

Плачет народ лаосский. Ибо как же так - всю жизнь обещали, что пива нам хватит на века, а тут на тебе - литр в день, да и тот тёплый, потому что холодильники тоже от электричества работают, а электричество - оно тоже под угрозой.

Одни утешаются тем, что литр - это всё-таки не пол-литра, и слава Тин Пу за это. Другие же шепчутся, что самогон варить начинают потихоньку, да только за это тоже штраф до 700 тысяч, как за голубей заморских.

Услышав про беду сию, мудрецы лаосские долго молчали, потом переглянулись и молвили:

«Вот она, правда-матка. Можно сколько угодно говорить о величии Самодержавия, о Щите Небесном, о ракетах стратегических. Но ежели у народа пиво отнимают - тут уже не до величия. Ибо народ, у которого пиво кончилось, - он народ опасный. Хуже, чем когда у него голуби заморские.»

Говорят мудрецы: «Ежели литр в день не поможет - перейдём на пол-литра. Ежели и это не поможет — перейдём на пол-кварты. А там, глядишь, и до сухого закона дойдём, яко в заморской Америке в лета былые. Ибо нет ничего страшнее для Самодержавия, чем народ трезвый да думающий.»

Так записано в хрониках Лаоса о пиве утраченном и о народе обездоленном.