И слава Богу, если так.
Сверхдержавность - это не глобальность, не размер, не богатство, не сила, не ум, не количество танков и самолётов. Сверхдержавность - то, что заставляет страну подчинять, "лидировать" и нагромождать танки и самолёты много свыше оборонной потребности. Сверхдержавность - это не потенциал, а МОТИВ.
Вечер 14 августа 2001 года. Хьюстон, штат Техас. Пятидесятый этаж футуристической штаб-квартиры корпорации Enron. За длинным полированным столом заседает совет директоров — солидные господа в дорогих костюмах, привыкшие вершить судьбы мирового бизнеса. И тут генеральный директор Джеффри Скиллинг буднично и на чистом глазу сообщает почтеннейшей публике: «Знаете, ребята, я устал, я ухожу со всех постов. Прямо сейчас».
В зале повисла та самая немая сцена, когда у всех присутствующих дружно отвисают челюсти.
Пикантность ситуации была в том, что у руля седьмой по величине корпорации США этот дерзкий реформатор просидел... ровно шесть месяцев! Причем дела у Enron на бумаге шли не просто хорошо, а сказочно, почти неприлично круто. Журнал Fortune шесть лет подряд торжественно вешал им на грудь медаль «Самой инновационной компании Америки», умники с Уолл-стрит хором призывали инвесторов нести туда последние портки и скупать акции, а профессора престижных бизнес-школ захлебывались слюной от восторга. Еще бы: эти парни умудрились превратить скучную контору с ржавыми газовыми трубами в сверкающего титана «новой экономики», который рубил миллиарды буквально из воздуха!
Джеффри Скиллинг ошеломляет совет директоров Enron внезапным заявлением о немедленной отставке со всех постов.
Разумеется, в официальном пресс-релизе для прессы и наивных акционеров написали слезливую сказочку: мол, Джефф просто сильно заработался, семейные обстоятельства, детишек давно не видел... Правда, господа пиарщики отчего-то забыли приписать маленькую, но чертовски важную деталь: ровно за одиннадцать дней до этого побега, 3 августа, уставший семьянин тихонечко сбросил 500 000 личных акций Enron, положив в свой глубокий карман 15,5 миллиона долларов чистейшего хрустящего кэша.
Чтобы биржа не рухнула в панике, спасать положение примчался основатель империи Кеннет Лэй. Он снова уселся в кресло CEO, лучезарно улыбался на камеры и уверял всех, что поводов для беспокойства нет, всё под контролем и компания крепнет с каждым днем. Но за этим глянцевым фасадом уверенности уже полыхал пожар. Инновационная пирамида изначально строилась на мине замедленного действия, и фитиль догорал.
А начиналось все вполне прозаично. Enron слепили в 1985 году из слияния двух контор помельче — InterNorth и Houston Natural Gas. И новорожденный газовый монстр тут же повис над пропастью: отбиваясь от хищных рейдеров, руководство умудрилось нахватать долгов на сумасшедшие четыре миллиарда баксов. Перекачивать газ по трубам — бизнес надежный, но прибыль там копеечная, а кредиторы в банках требуют живой кэш прямо сейчас.
Первый звоночек прозвенел уже в 1987 году. В филиале Enron Oil в городке Вальхалла пара ушлых трейдеров замутила серые схемы на нефтяных фьючерсах. Когда пузырь лопнул, компания влетела примерно на 150 миллионов долларов. Любой нормальный руководитель после такого устроил бы чистку рядов с волчьими билетами, но боссы Enron вынесли из этой истории совсем другой, чисто людоедский урок: если мутная схема рисует в квартальном отчете красивые циферки, начальство закроет глаза на абсолютно любой беспредел.
Понимая, что на обычном газе долги в четыре миллиарда они будут закрывать до второго пришествия, Лэй в 1990 году подтянул в команду старшего партнера из консалтингового гиганта McKinsey — того самого Джеффри Скиллинга. У парня голова варила отлично, и он сразу выдал концепцию «легких активов» (asset-light) вкупе с идеей «Газового банка»: зачем нам вообще возиться с железом и трубами, если можно торговать контрактами и деривативами?
Под это дело выписали виртуоза секьюритизации Эндрю Фастоу, а внутри компании выстроили спартанский ад под названием «Rank-and-Yank». Каждые полгода сотрудников оценивали по рейтингу, и нижние 15–20% бедолаг показательно вышвыривали на мороз. Зато тем, кто оставался, сыпали золотой дождь из бонусов, привязанных к чистой приведенной стоимости контракта прямо в день его подписания. Работягам было глубоко плевать, принесет ли сделка хоть цент через пять или десять лет: главное — втолкнуть гигантскую бумажную цифру в текущий квартал, забрать пухлый чек и уйти в закат.
Но главный фокус случился в январе 1992 года, когда Enron продавила через Комиссию по ценным бумагам (SEC) разрешение вести бухгалтерию по методу mark-to-market — оценке по текущей рыночной стоимости.
Смотрите, как работает эта магия: вы подписываете договор о поставках газа на двадцать лет вперед, затем берете калькулятор, бодро прогнозируете, сколько гипотетических миллиардов заработаете за эти два десятилетия, и... всю эту расчетную сумму разом вписываете в чистую прибыль за текущий квартал!
Бумажные доходы взлетели в космос, Уолл-стрит аплодировала стоя, а реальность скромно курила в сторонке. Возникла крошечная техническая заминка: нарисованными в Excel миллионами нельзя было платить зарплату и гасить проценты по кредитам. В кассе образовалась зияющая дыра размером с Марианскую впадину, и прикрывать ее позвали главных иллюзионистов.
Осенью 1997 года запахло жареным: пенсионный фонд CalPERS вежливо попросил выкупить его долю в совместном партнерстве JEDI за 383 миллиона долларов. Если бы Enron провела сделку в открытую, на баланс компании разом вернулось бы 1,6 миллиарда долларов долгов, а это — мгновенная катастрофа для рейтинга.
Разрулить тему вызвался Фастоу. Он создал специальную структуру со смешным названием Chewco (привет фанатам «Звездных войн»). По правилам тех лет, чтобы компанию не светить в общем балансе, в ней должно было быть всего 3% стороннего, независимого капитала. Где его взять? Энди просто назначил рулить Chewco своего подчиненного Майкла Коппера, а необходимые 11,5 миллиона долларов взял в долг у банка Barclays под тайный гарантийный депозит самой же Enron. Сделка была чистой воды липой, но фокус прокатил.
Поняв, что схема работает безотказно, Фастоу, ставший в 1998 году финансовым директором, поставил штамповку забалансовых контор (SPE) на промышленный поток. Дальше пошел форменный сюр: в 1999 году совет директоров Enron на полном серьезе... приостановил действие внутреннего кодекса корпоративной этики! Зачем? А чтобы разрешить Энди Фастоу лично управлять частными фондами LJM1 и LJM2 и рубить миллионные комиссии на сделках со своей же собственной конторой!
Через эти фонды Enron крутила фантастические хороводы: «хеджировала» риски собственными же акциями и сгружала неликвидный хлам перед закрытием квартальных отчетов. Например, впарили банку Merrill Lynch ржавые нигерийские баржи с электрогенераторами под тайное честное слово выкупить их обратно через пару месяцев с наваром. Банкиры получили легкие деньги, Enron — красивую строчку в балансе, а инвесторы — лапшу на уши.
Параллельно через различные схемы с офшорами, при самом живом и радостном участии титанов вроде J.P. Morgan Chase и Citigroup, компания замаскировала под торговую выручку аж 8,5 миллиарда долларов обычных банковских кредитов. А запустив торговую интернет-площадку EnronOnline и тупо записывая себе в доход абсолютно весь проходящий через нее денежный оборот, они раздули выручку с 40 до сумасшедших 100,7 миллиарда долларов, взлетев на седьмую строчку рейтинга Fortune 500.
Когда весной 2000 года лопнул пузырь доткомов и инвестиции компании в интернет полетели на дно, Фастоу слепил четыре забалансовые структуры под хищным названием Raptor («Хищник»), куда сваливали все убытки от обесценившихся активов. Залогом для спасения этих «Хищников» служили... акции самой Enron. То есть, образно выражаясь, горящий дом страховали кирпичами, выломанными из его же несущих стен. Чтобы защитить личную прибыль Фастоу в этих аферах, он вместе с главным бухгалтером Ричардом Кози накатал тайное рукописное соглашение с кинематографичным названием «Global Galactic».
В августе 2000 года наступил пик праздника жизни: акции пробили отметку в $90,75, а общая капитализация корпорации улетела за 70 миллиардов долларов. В кассе зияли дыры, но их временно заливали кэшем от ценовых махинаций в Калифорнии, где Enron искусственно устраивала блэкауты и драла с задыхающегося без света штата космические тарифы.
Однако нашлись люди, которые умели читать скучные отчеты. Глава фонда Kynikos Джим Чанос полез в бумаги и с изумлением обнаружил, что при триумфальных отчетах реальный денежный поток компании болтается около нуля. Чанос почуял трупный запах и бодро встал в шорт. В марте 2001 года журналистка Fortune Бетани Маклин первой публично задала неудобный вопрос: «А как, собственно, Enron вообще зарабатывает деньги?» Руководство начало психовать. Дошло до того, что в апреле в прямом эфире конференции для инвесторов Скиллинг прилюдно обматерил аналитика, осмелившегося спросить про балансовый отчет. Вице-председатель Клиффорд Бакстер, долгое время оравший на совещаниях, что аферы Фастоу доведут их до цугундера, в мае плюнул на всё и хлопнул дверью.
Финальным гвоздем в крышку гроба стал амбициозный проект Braveheart — совместный с сетью видеопроката Blockbuster сервис «видео по запросу». Технологии толком не работали, но в Enron не растерялись: они заранее записали себе в прибыль 110,9 миллиона долларов виртуального будущего навара! Когда в марте 2001 года парни из Blockbuster посмотрели на этот цирк и разорвали контракт, Enron даже бровью не повела: признавать убыток? Еще чего! Виртуальный труп сделки просто закопали в структуру Raptor III.
Но к осени котировки компании поползли вниз, и тут карточный домик затрещал по швам. Падение акций лишило «Хищников» залогового обеспечения. Структуры Raptor фактически обанкротились с гигантской дырой под миллиард баксов. Осознав, что эту черную дыру не спрятать ни в одном отчете за третий квартал, Скиллинг 14 августа и совершил свой знаменитый маневр с катапультированием.
Уже на следующий день, 15 августа, вице-президент корпорации Шеррон Уоткинс накатала анонимное предупреждение о надвигающейся катастрофе, а 22 августа лично вручила Кеннету Лэю подробный доклад о финансовых махинациях Фастоу. Что сделал благообразный дедушка Лэй? Правильно, запер бумагу в сейф, а ручным юристам дал команду провести «проверку», строго-настрого запретив им копаться в бухгалтерии. Пока шли эти формальности, Лэй на общих собраниях вдохновенно призывал рядовых работяг скупать акции на всю зарплату, а сам под шумок сливал собственные пакеты, втихаря выведя больше 20 миллионов баксов.
Час расплаты настал 16 октября 2001 года. Enron выдала квартальный отчет, в котором с порога объявила о чистом убытке в 618 миллионов долларов и списании 1,2 миллиарда капитала из-за закрытия структур Raptor. Акции рухнули в пике.
Тут зашевелилась SEC, а газета The Wall Street Journal опубликовала разгромную статью о том, как финдиректор Фастоу обогащался на забалансовых фирмах. 24 октября совет директоров показательно выставил Фастоу за дверь.
В хьюстонском офисе аудиторского титана Arthur Andersen, который годами подписывал липовые балансы не глядя, началась первобытная паника. Ведущий аудитор Дэвид Данкан зарядил команду на круглосуточную вахту: шредеры выли не переставая, перемалывая в праздничное конфетти центнеры документов, черновые расчеты, протоколы споров и компрометирующую переписку.
Аудиторы Arthur Andersen на ночной вахте непрерывно уничтожают в шредерах архивы Enron, заметая следы.
Остановить эту бумажную резню удалось только 8 ноября 2001 года, когда в офис явились хмурые курьеры из SEC с официальной повесткой. В тот же день загнанная в угол Enron признала, что вся ее финансовая отчетность за последние четыре года — филькина грамота, и разом списала 586 миллионов нарисованной прибыли.
Последней надеждой было экстренное слияние с давним конкурентом — компанией Dynegy. Но 28 ноября рейтинговые агентства низвели бумаги Enron до мусорного статуса. Парни из Dynegy мгновенно дали по тормозам, разорвали сделку и в качестве неустойки прибрали к рукам заложенный магистральный газопровод.
Мониторы торговой площадки EnronOnline погасли. Котировки некогда величайшей корпорации рухнули ниже 50 центов.
2 декабря 2001 года Enron объявила о крупнейшем банкротстве в истории Америки с долговыми обязательствами на 63,4 миллиарда долларов. Уже на следующее утро четыре тысячи рядовых сотрудников оказались на улице без выходного пособия, а все их пенсионные накопления, вложенные в корпоративные акции, сгорели дотла. Не выдержав позора перед дачей показаний в Конгрессе, 25 января 2002 года застрелился Клиффорд Бакстер. А 1 февраля независимая комиссия Уильяма Пауэрса выкатила доклад, подтвердивший: все эти годы инвесторов нагло, методично и цинично водили за нос.
Копать под руины Enron бросили специальную следственную группу — Enron Task Force. Первым под каток правосудия попал аудиторский гигант Arthur Andersen. В марте 2002 года конторе вкатили уголовные обвинения за уничтожение улик. Уже в июне присяжные признали аудиторов виновными, компания лишилась лицензии и рассыпалась в прах, оставив без работы 85 тысяч человек по всему миру и навсегда превратив знаменитую «Большую пятерку» аудиторов в «Большую четверку». Напуганный до смерти Конгресс в пожарном порядке принял знаменитый Закон Сарбейнса-Оксли (SOX), заставив корпоративных боссов лично расписываться под балансами под страхом многолетних тюремных сроков.
В августе 2002 года заговорил первый свидетель — Майкл Коппер признал вину и выложил следователям всю подноготную структуры Chewco. В октябре наручники защелкнулись на запястьях Энди Фастоу. Чтобы спасти от тюрьмы жену, которую тоже брали за жабры, архитектор финансовых лабиринтов в январе 2004 года пошел на сделку со следствием: согласился на десять лет отсидки, отдал 23,8 миллиона долларов конфискованного добра и пообещал в красках утопить бывших начальников. В декабре 2005 года сдался главбух Ричард Кози, торжественно передав прокурорам ту самую рукописную улику «Global Galactic».
В январе 2006 года в федеральном суде Хьюстона началось главное шоу десятилетия. На скамье подсудимых сидели Кеннет Лэй и Джеффри Скиллинг.
Эндрю Фастоу дает показания в суде, глядя в глаза сидевшим на скамье подсудимых Скиллингу и Лэю.
Энди Фастоу, глядя прямо в глаза бывшим шефам, методично и безжалостно расписывал присяжным, как они шаг за шагом лепили этот потемкинский фасад. Скиллинг нервничал и до последнего твердил, что компанию убили злые спекулянты и рыночная паника. А образ набожного и благородного дедушки Лэя разбился на мелкие осколки, когда прокуроры показали банковские проводки на 20 миллионов долларов, выведенных им в самый разгар агонии корпорации.
В мае 2006 года присяжные признали обоих виновными по всем ключевым статьям. Но Кеннет Лэй сумел ускользнуть от нар самым радикальным способом: 5 июля, не дожив до оглашения приговора, он умер от инфаркта. Благодаря хитрой юридической доктрине "abatement ab initio" суд просто аннулировал вердикт за смертью обвиняемого: формально основатель империи ушел на тот свет кристально несудимым, защитив семейные миллионы от конфискации.
Остальным повезло меньше. Фастоу за примерное сотрудничество скостили срок до шести лет (он вышел в 2011 году). Главбух Кози получил семь лет, казначей Бен Глисан — пять. А вот Джеффу Скиллингу влепили по полной программе — 24 года тюрьмы! Лишь в 2013 году по условиям соглашения срок скостили до 14 лет в обмен на выплату 41 миллиона долларов обманутым инвесторам, и в феврале 2019 года бывший капитан «новой экономики» вышел на свободу.
Банки J.P. Morgan Chase, Citigroup и CIBC, помогавшие крутить эти фокусы, раскошелились на рекордные 7,2 миллиарда долларов судебных выплат, а обманутые кредиторы получили жалкие 15–20 центов на каждый вложенный доллар.
Enron рухнула вовсе не из-за капризов рынка или слепой стихии. Ее сожрала коллективная корпоративная слепота. Руководство рисовало виртуальные прибыли по методике mark-to-market, прятало более 8,5 миллиарда долларов долгов в забалансовые помойки и страховало этот карточный домик собственными же фантиками. Аудиторы прикрывали глаза за жирные миллионные гонорары, банкиры услужливо упаковывали фиктивные кредиты, а совет директоров послушно отменял мораль ради квартальных бонусов. Вся эта грандиозная ярмарка тщеславия держалась ровно до тех пор, пока котировки ползли вверх. Но как только график пошел вниз, финансовая алхимия мгновенно испарилась, в очередной раз напомнив миру старую добрую истину: делать деньги из абсолютной пустоты невозможно.
Вот так пышно и с огоньком перемалываются в труху миллиарды долларов, когда вместо реального бизнеса конторой рулит бумажная магия. Так что если вам вдруг предложат двадцать лет будущей прибыли записать в отчет прямо к обеду — лучше сразу проверьте, не включен ли в соседней комнате промышленный шредер.
Ну а если вы питаете слабость к историям, где финансовые пирамиды и наглые аферы рассыпаются на куски еще эффектнее — ныряйте в Case Vault: там настоящие шедевры криминальной мысли и дерзкие грабежи припрятаны куда надежнее, чем миллиардные долги в забалансовых отчетах Энди Фастоу.
Каждый раз, когда речь заходит о Стоунхендже, египетских пирамидах или гигантских статуях острова Пасхи, обязательно появляется теория про инопланетян, левитацию или древних атлантов с лазерами. Многим кажется немыслимым, что люди с примитивными инструментами могли ворочать монолиты весом в десятки тонн.
Но бывший плотник из штата Мичиган Уолли Уоллингтон (Wally Wallington) решил не спорить в интернете, а просто вышел на задний двор и доказал - чтобы двигать мегалиты, не нужны ни краны, ни тягловые животные, ни даже колесо. Нужна только гравитация, пара деревянных брусьев и понимание законов физики.
Механика уровня «Дайте мне точку опоры».
Уоллингтон - экспериментатор-самоучка, который на практике воссоздал технологии древних строителей. Его метод гениален в своей простоте и опирается на рычаги, противовесы и смещение центра тяжести.
1) Вращение на камушке. Чтобы развернуть прямоугольный блок весом в несколько тонн, Уоллингтон подкладывает под его центр тяжести небольшой округлый камень. Блок начинает балансировать, площадь соприкосновения с землей сводится к минимуму, и огромный монолит можно вращать вокруг своей оси буквально одной рукой.
2) «Шагающие» камни. Для перемещения блока по прямой он использует деревянные рычаги. Приподнимая один край и подкладывая доску, он переносит вес на другой угол, заставляя тяжелый камень переваливаться и «шагать» из стороны в сторону.
3) Подъем на высоту. Чтобы поднять 10-тонный блок на метровую высоту, плотник не использует сложные системы шкивов. Он поочередно приподнимает края монолита рычагом, подкладывая под них деревянные бруски слой за слоем.
Свой личный Стоунхендж.
Чтобы не быть голословным, Уоллингтон построил на своем участке полномасштабную копию Стоунхенджа. Один. Без спецтехники. Самый тяжелый блок, который он смог поднять и установить вертикально в одиночку, весил более 19 тонн.
А что с пирамидами?
Экстраполируя свой опыт, Уолли сделал смелое заявление: чтобы построить Великую пирамиду в Гизе, используя его методы работы с противовесами, потребовалось бы не сто тысяч рабов, а всего около 520 квалифицированных рабочих.
Звучит сенсационно, но здесь важно отделить физику от логистики. Современная египтология действительно давно отказалась от мифа про миллионы рабов, избиваемых плетьми, однако оценивает штат строителей пирамиды Хеопса примерно в 20 000 – 30 000 человек. Почему так много, если Уоллингтон уверен, что хватило бы полутысячи?
Разница кроется в масштабах инфраструктуры. Возведение пирамиды — это колоссальная государственная машина, где сама укладка блоков была лишь верхушкой айсберга:
- Тысячи рабочих вырубали известняк в карьерах.
- Сложная логистика обеспечивала доставку гранитных перекрытий по Нилу из Асуана (за 800 км).
- Целые ремесленные кварталы непрерывно плавили медь и затачивали быстро тупящиеся инструменты.
- Отдельная армия людей занималась сельским хозяйством, чтобы ежедневно кормить, поить и обеспечивать быт десятков тысяч человек на протяжении 20 лет.
Эксперименты Уолли Уоллингтона не переписывают учебники истории в части масштабов древних строек, но они наглядно закрывают вопрос о том, «как именно они эти камни тягали». Древние инженеры не обладали магией - они просто великолепно знали прикладную механику и умели заставить силу тяжести работать на себя.
Трамп после победы.
Некоторые правки относительно американской крылатой ракеты с ядерным двигателем
Согласно расчетам, «радиоактивного ада» ракета не давала.
Во первых, из реактора никаких частей отработанного топлива не вылетало – что не удивительно, на планируемой скорости (4 скорости звука на высоте 9100 метров, а точнее 4.2 скорости звука на высоте 30000 футов) реактор бы просто разорвало, если бы что-то начало «вылетать».
Во вторых, расчеты показывали, что, при такой скорости полета ракеты, она пролетит слишком быстро, чтобы на земле успели получить достаточно облучения для появления лучевой болезни.
Ну и в третьих, ни о каких неделях в зоне ожидания речь не шла. Пару часов.
Про 150 децибел и ужасное давление автор, похоже, попросил нейросеть преувеличить до 49.5
Прикрыл проект, конечно, не ужас «политиков и военных». Не удивлюсь, если политики, включая президента США, вообще не знали про существование такого проекта. Секретность в США 1960-х доходила до такого уровня, что даже президенту, по прямому запросу администрации президента, не предоставили план атомной войны Joint Strategic Capabilities Plan (JSCP). Предоставили краткий конспект, очень обрезанный.
Военным США вообще было глубоко безразлично, что там будет после начала войны. Предполагались потери примерно половины населения земного шара в первые полгода от войны и последующих радиоактивных осадков, в том числе потеря всей Европы, включая Финляндию – их, по плану, накрывало осадками от взрывов американских атомных бомб в СССР.
Перехватывать такие цели в СССР уже тоже научились, с принятием на вооружение комплекса С-125 «Нева», специально предназначенного для перехвата низко высотных целей.
Прикрыла программу цена и сроки испытания такого изделия.
Стоит дорого, летает медленно, после запуска обратно никуда из зоны ожидания не приземлить, кроме как топить в океане.
Заключение
Не взлетела. Могла и взлететь, но даже на современных технологиях такое «изделие» будет слишком медленным «у земли». Будет слишком горячим и поэтому будет видно из космоса, даже у земли. Электроника будет работать в очень некомфортных условиях, в основном из-за нагрева, вибрации, и немного изза гамма радиации. И вся эта конструкция не может быть нормально испытана без того, чтобы полетавший реактор не пришлось сажать куда-то в отстойник для очень радиоактивных компонентов. Любая неудачная посадка, и будет размазанный по территории очень радиоактивный след.
Опять сладостные мечты о старом добром времени, где все давали друг другу в ебало и потому были изысканно вежливы и приятны в общении. Говорят, что даже прогуливаясь по бандитским районам Казани, путник слышал вокруг себя исключительно "позвольте, сэр" или "вас не обеспокоит?".
Я по этому поводу вспомнил чудесные строки из одной песни в "Трёх мушкетерах" с Боярским. Поёт её там Арамис в прекрасном исполнении Старыгина (песня так и называется "Песня Арамиса") сразу после поединка с гвардейцами кардинала.
И есть там такие строки:
Века уходят неотложно,
Дуэль исчезнет до конца.
И это к лучшему, возможно,
Но, боже мой, как будет сложно,
Ах, боже мой, как будет сложно
Призвать к ответу наглеца.
Призвать к ответу наглеца.
В фильме это звучало очень романтично и какой мальчишка, слушая эту песню, не кивнёт - конечо, жаль, что дуэль ичезла, мы бы этих подлецов сразу бы к ответу призвали, особенно Димку из паралллельного.
Как это выглядит в реальности хорошо описал Рафаэль Сабатини в романе "Скарамуш".
Если ты виртуозно владеешь шпагой, а твой собеседник знает о ней только то, за какой конец держаться, то ничего тебе не мешает оскорбить собеседника, спровоцировать его на оскорбление действием, вызвать на дуэль и там аккуратно заколоть - полностью оставаясь в рамках нормативной морали и ободрения обществом.
По сути - просто узаконенное убийство.
Насколько я понимаю, в обществе "битых ебал" всё было ровно так же.
Если ты двухметровый амбал с пудовыми кулаками, то ты можешь хамить и оскорблять окружающих 25 часов в сутки, не отрываясь даже на сон.
А если ты хилый дрыщ весом в 50 килограмм, то язык тебе стоит засунуть в жопу сразу при рождении. Или освоить искусство обращения в предметом, который в известной среде носил поэтическое название "перо".
Может всё-таки лучше как сейчас, нет? В конце концов брань на вороту не виснет.
Почему после переезда тают старые друзья, что я увидел на митапах в Нью-Йорке и что в итоге сработало.
Я живу в Америке три года. Если мне что-то понадобится, не деньги, а просто чтобы кто-то приехал, посидел и поговорил по душам, я не знаю, кому звонить.
Это не про отношения и не про деньги. Это про друзей.
У взрослого человека обычно есть несколько людей, которым можно позвонить в любой момент. Кому повезло, человек десять. Которые тебе как брат или сестра. Вот это теряется при переезде.
Пять дней в Остине
Первый раз меня накрыло в 2022 году в Остине, Техас. Я прилетел первым, чтобы найти жильё и всё подготовить. Снял апартаменты.
Окно выходило в колодец, окно в окно. Несколько дней подряд шёл дождь, на улицу толком не выйти. И мне стало так тяжело, что я плакал. Это не фигура речи. Я правда плакал от одиночества.
Спасался работой: пока работаешь, не думаешь. И телефоном, звонил домой. Через пять дней написал друзьям: «Всё, встречайте, готовьте койку». И улетел к ним в Ереван.
Сейчас я бы, наверное, пошёл в бар и попробовал с кем-то познакомиться. Тогда не смог.
Второй заход был в марте 2023-го, в Лос-Анджелес. Первые пару месяцев всё было хорошо, жили как туристы. А потом стало заметно, что связи порваны.
Почему старые друзья тают
Дружба держится на общем контексте. Общие события, воспоминания, проекты. Когда уезжаешь, контекст рвётся.
Созваниваешься, переписываешься в общих чатах. Но всё, что вас сближало, с каждым месяцем дальше.
Бывало, встречаю человека, с которым не виделись лет десять или пятнадцать. И понимаю, что нам почти нечего вспомнить. Жизнь развела.
Друг в Москве как-то сказал: «Слушай, как будто не было этого года». А я понимаю, что у него родится ребёнок, а меня не будет на крестинах. Не приеду в роддом, не разделю праздники. Если так будет дальше, мы просто разойдёмся.
Поэтому, когда едем в Европу или в Россию, специально строим маршрут через страны, где живут наши друзья. Испания, Греция, Франция, Португалия, Грузия. Хоть так увидеться.
Одиноко не только мне
Когда я снимал выпуск, ко мне на улице подошёл парень с Тринидада. Это было в Литл-Карибиан, в Бруклине, там много людей с Карибских островов. Я спросил, одиноко ли ему в Нью-Йорке. Он сказал, что да. Не все мыслят, как ты, у всех своё на уме.
Американцы вообще легко идут на контакт. Могут подойти на улице, заговорить в метро. Как дела, пара фраз ни о чём. Но эти разговоры ни к чему не ведут. На улице одиноким себя не чувствуешь, а глубины нет.
Я ходил на митапы и вечеринки. Через пару часов выжат как лимон. Английский понимаю, но сил говорить уже нет. Плюс вопросы одни и те же. Откуда, чем занимаешься, сколько зарабатываешь, сколько платишь за аренду.
А теперь самое интересное. На одном митапе я спрашивал американцев, зачем они пришли. Ответ: подружиться с кем-то.
Я говорю: ты же вырос в Нью-Йорке, тебе около тридцати, и у тебя нет друзей? «Ну да, так сложилось».
И это был не один человек. На том митапе я насчитал человек пять, которые пришли знакомиться, потому что друзей нет. У троих не было даже инстаграма.
Вспомните человека, который вырос в своём городе, закончил там школу и институт, работает и при этом совсем без друзей. Много таких знаете? А в Нью-Йорке это, похоже, почти норма 🤷♂️
Ещё взрослая жизнь сама разводит людей. Работа, дети, у каждого свой этап. Люди с детьми дружат с людьми с детьми. Выделить вечер в будни, чтобы с кем-то встретиться, уже подвиг.
Что в итоге сработало
Я позвонил другу и спросил, как он решает вопрос насмотренности. То есть кругозора и общения. Он посоветовал вступить в одно закрытое IT-сообщество, сейчас оно больше про ИИ. Я вступил в 2023 году, ещё в Лос-Анджелесе.
Там с первой недели учат нетворкать. А ещё там есть random coffee. Каждую неделю тебя случайно сводят с кем-то из участников на созвон. Я до сих пор хожу на них каждую неделю.
Разница с обычным random coffee в доверии. Вы оба прошли отбор в одно сообщество, у вас уже есть общий контекст. Первый вопрос готов: давно здесь? И разговор пошёл.
Через несколько недель меня свело с ребятами, которые тоже жили в Лос-Анджелесе. Решили не созваниваться, а встретиться. Я пришёл, а там человек 12-15, все русскоязычные, много предпринимателей. Меня даже не предупредили 😁
Несколько месяцев я не мог найти никого. А тут за один вечер дюжина людей, с которыми можно проводить время. Один из них потом тоже переехал в Нью-Йорк.
Что бы я сделал на месте себя трёхлетней давности
Начал бы искать друзей до переезда. Не только квартиру, работу и документы, а людей.
Вступить в группы и сообщества. Не просто написать «привет», а предложить созвон: «а у тебя будет время на созвончик?». По видео сразу понятно, есть контакт или нет. Если есть, по приезде пишешь: давай встретимся.
Мне кажется, в 99% случаев не откажут. Все мы эмигранты, даже кто приехал десять лет назад. Всем хочется общаться.
И не бояться. Относиться к новым знакомствам как к походу в кино. Не понравилось - досмотрел и ушёл, ничего страшного.
Я не психолог, правда. Но советы, как видите, раздаю на раз-два.
Это текст по выпуску, где я рассказываю это на камеру. Там и тот самый парень с Тринидада.
Вопрос к тем, кто переехал. Через сколько у вас появился человек, которому можно просто позвонить? Или так и не появился? 🤔
Пишу про жизнь здесь ещё и в телеграме, там короче и чаще: t.me/pecheritsa_public
Выпуск вышел 15 сентября 2026 года.
