Я хочу говорить. О, как я хочу говорить!

Я иду в клуб «Клуб анонимных». Анонимных кого? Никого, просто анонимных. Такие клубы есть по всему городу, там разные люди могут рассказывать разные вещи абсолютно анонимно. Одеваю на лицо маску, мне строжайше запрещено, даже уголовно наказуемо показывать свое лицо в некоторых ситуациях. Нажимаю на звонок. Я захожу с черного хода, потому что не хочу привлекать к себе лишнего внимание.

- Здравствуйте! Проходите, располагайтесь! – улыбается девушка в синем костюме и делает жест в сторону черного дивана.

Оглядываюсь по сторонам. Приятная уютная комната: большие окна в форме арок, небольшой фонтан в центре, умиротворяюще течет вода, зеленые стены украшены причудливыми переливающимися узорами. Девушка выходит, прикрыв за собой дверь. Слышны перешептывания. Через минуту она появляется снова.

- Вы пришли рано! Не желаете чаю? - говорит девушка и недождавшись ответа, ставит пузатый большой фарфоровый чайник и маленькую кружечку на стол, улыбнувшись, снова уходит.

Я удивлен, дома я пью чай именно так – из большого фарфорового чайника и маленькой кружки. Некоторое время разглядываю чайник, все же решаюсь выпить чаю. Приподнимаю маску, она мешается. Пью долго, думаю о своем.

Дверь снова открывается.

- Можете проходить в зал!

Беру специальное приспособление типа высокой коробки, вместо одной стенки темная сетка, дна нет. Захожу, сажусь на стул, коробку одеваю до самого пола, так мне будет комфортнее. Снимаю маску, в ней душно. Заходят остальные участники, берут стулья, садятся в круг. Мне говорили, что часть людей здесь подсадные, это надо для хорошего тренинга.

Я говорю: «Здравствуйте! Меня зовут…»

И молчу. Мне нельзя в некоторых ситуациях говорить, как меня зовут.

- Назовитесь именем, каким хотите - подсказывает ведущий.

- Меня зовут … Эмм… Меня зовут… (Решаю никак не называться). Я критерий.

Одна женщина с рыжим каре на голове ахает. Интересно, подсадная ли она? Несколько человек смотрят на меня во все глаза, остальные – равнодушно.

- Я – критерий. Меня нанимают тогда, когда нужно поменять что-то в поведении заказанного человека, и я являюсь дополнительным критерием для того человека. Я делаю свою работу, и вот человек уже в своих выводах даже самых мелких и неосознанных опирается на искусственно введенные обстоятельства. Живет с оглядкой.

Публика смотрит выжидающе, ждет продолжения, но я замолкаю. Когда я шел сюда, хотелось пожаловаться кому-нибудь, рассказать, как это трудно – быть критерием, а сейчас не хочется. Я не знаю о чем рассказывать. Ведущий что-то говорит. Я не слушаю. Я думаю о своем.

Тамара. Ее так звали. Тамара была руководителем крупной организации. Уверенная в себе тетка бальзаковского возраста, к таким еще где-нибудь в очереди обращаются «Девушка!». Молодая женщина ни ребенка, ни котенка не имевшая. Жизнь для нее была карьера. Плохо это? Не думаю. Нас и так 7 миллиардов. Это слишком много для того, чтобы во главу своей жизни ставить материнство. В общем и целом, Тамара была достаточно хорошим человеком.

Ее заказали в ноябре, не самое легкое время для моей организации. Люди в холодное время года хуже всего поддаются влиянию. Тамара к тому же была человеком, уверенным в себе, что осложняло мою задачу.

Но у Тамары в скором времени обнаружилось слабое место, заботливо выращенное нашим обществом «замечательных» людей. Ее слабым местом было одиночество. Нет, Тамара была довольно самодостаточной, чтобы переживать из-за отсутствия близких людей в ее жизни, но когда коллеги злорадно шептались за спиной у нее, от этого шепотка на душе становилось гадко.

Дружить надо с равными. Но такие, как Тамара не дружат друг с другом в принципе, на протяжении всей жизни тащат за собой друзей из юности, слушая бесконечными вечерами про их неудачи, терпя их завистливые нападки, полагая, что это и есть настоящая дружба. Тамара дружила с тремя подругами юности, пока не обнаружила, что подруги из давно понарожали детей и стали для нее существами с другой планеты, которые неустанно соревновались друг с другом достижениями своих детей. Они никогда не говорили о чем-то просто так, только хвастались друг перед другом не своими успехами. В их обществе Тамаре становилось тоскливо.

Тамара была одинока по-настоящему. У нее не было даже кота, она не могла себе позволить домашнее животное из-за плотного рабочего графика. Не было мужчины, так уж получилось – в молодости не сложилось, а сейчас, в возрасте немного за тридцать, не находилось достойного. И как это жгло! Тишина в дорогой квартире с шумоизоляцией выжигала душу до стона, до плача, до воя!

Мне было достаточно пару раз увидеть Тамару через малюсенький глазок камеры около квартиры, чтобы сравнить ее взгляд на работе и около ненавистных дверей…

На сцену вышел Михаил. Он мой агент.

Дальше по классическому сценарию: бурный роман, измена, предательство. Крах Тамары. Заказчики – ее конкуренты довольны. Своим размягченным от эмоций мозгом Тамара приняла неверное решение. Я не переживал, Тамара девочка умная, она еще наладит свою жизнь… или нет.

Моргнул, вздрогнул от резкого звука.

Что-то с рыданиями рассказывает молодая женщина. Не слушаю.

За каждый новый заказ я берусь как будто впервые. Свежесть и новизна восприятия необходимы в моей профессии, они позволяю мне держаться на плаву среди конкурентов.

Мелкие люди никому не нужны, нужны начальники, акулы, хищники, крупные рыбы, такие как Глеб. От него требовался полный уход от дел. Толстый мужик с одышкой в огромном пиджаке, он занимал крупный пост, но не брал взяток. Никогда в своей жизни не брал взяток. Если бы брал, может быть его и не заказали бы. Глебу, насколько я помню, было ближе в шестидесяти, он, как и многие очень полные люди казался моложе своих лет.

Душно, очень душно в комнате, немного кружится голова.

«Мой отец забыл про меня!» - до меня доносится очень громкий возглас женщины с рыжим каре.

Отец… А где мой отец?

Странно. Я не помню. Как он выглядел? Не помню.

А знал ли я его вообще? Да, вроде бы. Или нет?

Сынок. Меня он называл так?

Глубокий вдох, снова тону в своих мыслях. Не хочу, но они не отпускают.

По нашим данным Глеб сам был готов оставить пост, нужно было только подтолкнуть. Я пришел и рассказал о нашей деятельности, направленной против него. Обычно мы так никогда не поступаем. Мы не говорим с заказанными. Свежесть и новизна восприятия своей деятельности, новые методы помогают нам держаться на плаву среди многочисленных конкурентов.

Глеб меня выслушал и понял.

Я выходил из его кабинета.

- Сынок!

Я обернулся, его большое лицо было покрыто красными пятнами.

- Это ведь просто жизнь такая. Правда? Просто жизнь…

Я ничего не ответил.

Душно, очень душно в комнате.

Сынок, просто такая жизнь.

Темнее в глазах, нечем дышать.

Просто такая жизнь.

Я стою без коробки, на меня смотрят люди. Пол резко и больно бьет меня по затылку. Лежу, поворачиваю голову, ведущий что-то говорит в телефон. В ушах у меня шумит. В комнате уже нет тех людей, только ведущий и женщина с рыжим каре. «Все-таки она подсадная!» - мелькнула мысль. В зал спокойно заходят люди в камуфляжной форме и масках, поднимают меня и ведут под руки, выводят на улицу. Я поднимаю голову и смотрю на небо.

Чай из маленькой кружечки, также как дома. Чай! Я громко смеюсь, меня слегка встряхивают, и я замолкаю.

- Что было в чае? – я говорю непослушным распухшим языком, обращаюсь к людям, которые меня ведут, они молчат.

Чай, как дома – из большого фарфорового чайника и маленькой кружечки. Меня закали.

Мы садимся в машину. Летающая букашка бьется в стекло. Я смотрю на людей в масках и незаметно сгребаю ее в руку. Мы куда-то едем, в дороге люди в камуфляжной форме снимают маски. Потом меня снова берут под руки и выводят. Я пытаюсь высвободить руки. Один человек кивает остальным головой. Мои руки отпускают. А я отпускаю букашку, она сразу взмывает в небо, а я смотрю, как она улетает в небо и смеюсь. Это ведь просто такая жизнь!

Она летит!

Есть у меня такой фантасмагорический сценарий.

Некое до ужаса скучное, но громадное помещение, в котором скопилось тьма народа, все стоять в очереди к двери, которой завершается коридор.

Сюжет такой: проходит день, очередь не уменьшается, никто не входит и не выходит. Сюжет фантастический, поэтому представьте, что так проходит неделя. Люди просто забывают зачем они пришли в это здание.

Некоторые еще  по инерции подходят к двери, точно пытаясь вспомнить зачем они здесь...

Миновал год, люди живут в этом здании, они забыли всё, живут на разных этажах здания, а оно огромное. Так проходят десятилетия, а может и более, два неких любопытных потомка, однажды, приходят в таинственный коридор, который к тому времени уже совсем заброшен и порос пылью. Они подходят к двери, но она заперта. Дети взламывают ее...

и..там никого нет...

Небольшая комната таит в себе еще одну дверь, они открывают ее и понимают что это выход в другое здание, где так же ожидали в очереди... веками.

Конец. Продолжительность: 10-15 минут. Короткий метр. У меня все.

И вот я наконец зарегистрировалась на Пикабу! В честь сей радости первый пост - мои рисовашки. А, если быть точнее, экспериментальный автопортрет. Я хотела просто нарисовать себя посредством зеркала, но внезапно мне понравилось рисовать глаза. Да так сильно, что нарисовала их аж 7 штук...

Техника - классическая тушь. Соррян за качество - сканер мой наотрез отказался выполнять свои прямые обязанности:)

***

— Ну что, уезжает она?

— Да, сегодня с утра.

Уезжает – значит, можно будет придти сегодня к Серому и тусить у него всю ночь. Его друзья давно ждали, когда его мама поедет к другу в другой город – ибо только у Серёги был такой огромный и просторный дом, где можно было спокойно врубить новейшую акустику и не бояться участкового.

— Пацаны, уезжает! – крикнул звонивший, Антон, тем, кто, судя по всему, стоял рядом с ним. Послышались крики одобрения.

— Не радуйтесь, надо ещё обьяву разместить, что мы гроб продаём…

Под гробом именовался, разумеется, не деревянный фрак, а холодильник, который оказался не нужен – купили новый, а старый выбрасывать жалко.

— Разместим, не очкуй. Так мы приходим?

— Да, давайте. Часам к 11.

— Лады.

Собственно, день Серёги прошёл в нахождении и прятании всех вещей, которые могли быть поломаны, утащены или неправильно использованы его друзьями в количестве трёх штук и девушек в количестве четырёх – зависнуть первокурсники собирались на всю ночь – отметить окончание лета 2011 года.

И вот, на часах пол одиннадцатого – сначала телефонный, а потом и дверной звонок. Пришли друзья и принесли с собой, пиво, веселье и хорошее настроение. Сразу же было включено музло, пиво розлито по стаканам – кто-то принёс виски, разные закуски – в общем, началась обыкновенная лёгкая попойка, которая продолжалась бы всю ночь, если бы Серый не напомнил своим чересчур разгулявшимся друзьям о том, что пора бы исполнить приказание его матери – всё-таки написать нужные объявления и расклеить их с утра по городу.

Неуёмная молодёжная фантазия нашла, наконец, способ излиться наружу.

— Ха, продам холодильник, набитый человеческим мясом, – сказал Антон и протянул Серёге объявление.

— Еблан, – коротко ответил тот, увидев, что он так и написал, – давайте хернёй не страдайте, а работайте, негры.

Но негров уже было не остановить – написав нужное количество бумажного спама, они начали давать выход своей буйной фантазии.

— Продам ногу за секс с нашей молоденькой преподшей, – и пара бумажек уже лежала перед Антоном, который посчитал это дико смешной шуткой.

— А может, не надо так? – спросила одна из девушек, которая была очень суеверной, её звали Марина.

— Да забей ты, я не причём, я просто разместил объяву.

Народ поржал и подключился к действу. Саняга решил продать свою «пустую голову в качестве отличного резонатора» за тысячу долларов, Вася – предложил свою жизнь, потому что она ему нахуй не нужна. Девчёнки тоже не отставали – одна, Вика предложила обменять жизнь за любовь всей своей жизни… Остальные тоже отписались в подобном духе.

Когда Антон протянул ручку Серёге, тот начал колебаться… На него, полупьяного, произвела сильное впечатление интонация Марины, когда она предупреждала Антона об опасности, но чтобы не показаться смешным, он взял в руки ручку и написал: «Продам свою душу дьяволу за какой-нибудь дар», чем вызвал смех и похвалы за изобретательность.

— Пойдёмте расклеивать, что сидим-то… – сказал Антон, чем заставил Сергея встрепенуться:

— Сейчас?

— А когда, к утру мы будем уже никакие, да и дары бога Джа пока ещё никто с повестки дня не снимал…

Ребята оделись и вывалились на улицу, несмотря на поздний час. Всего полчаса – и все объявления расклеены, включая шуточные.

***

Сергей с трудом разлепил глаза… Было то состояние, когда кажется, что в мышцах залит свинец, и каждое движение даётся с трудом… Что-то они вчера делали… Смеялись, орали, ещё смеялись, призывали Сатану, пили, курили, кто-то убежал блевать, вызвав новую порцию смеха. Да, неплохо покутили, раз он нашёл себя в ванной.

На часах было десять-тридцать. Друзья ещё спали. Все, кроме Антона, который, как сказал Сергею разбуженный им Вася, ушёл по делам после звонка на мобильник. Ладно, хрен с ним, сейчас бы попить… и поесть! Народ в комнатах постепенно приходил в себя и стекался в кухню. На стол были извлечены съестные припасы, которые кампания начала быстро поглощать.

— Нужна добавка… – сказал Вася, выразительно посмотрев на Сашу, который у них был ответственным по продовольственной части и постоянно бегал то за едой, то за напитками.

— Бля… – пробормотал он, вздохнул, потянулся и двинулся к выходу, чтобы сбегать в магазинчик напротив дома.

Когда он ушёл, ребята стали потихоньку приходить в себя после вчерашнего. Точнее сказать, уже сегодняшнего.

— Сколько выпили? – спросила Вика.

— Сколько скурили, важнее.

— Скурили дохуя.

— Ну и правильно, последняя неделя, как-никак.

На этом разговор и закончился, так как все чувствовали слабость и особо общаться не хотели. Сергей с Васей вышли в коридор, чтобы покурить. Когда в молчании они уже скурили по полсигареты, у Васи зазвонил мобильник.

Сергей краем уха услышал, что кто-то восторженно кричит что-то Васе, судя по всему, это был Саша.

— Ну так двигай сюда, – сказал Вася в трубку.

Ему что-то прокричали в ответ тем же весёлым голосом, и Вася положил телефон в карман.

— Прикинь, Саняга деньги нашёл.

— Много?

— Говорит, пачку.

— Бля, везёт же дуракам.

Друзья посмеялись и вернулись обратно к остальным, чтобы донести радостную весть, что теперь можно накуриться и набухаться на порядок сильнее, чем сегодня.

— Оно-то понятно, только где он шляется? – произнесла Вера, развалившись в кресле в зале, куда все плавно переместились.

— Свалил походу с баблом, – предположил кто-то, и Вася позвонил на мобильник друга. После почти 10 секунд дозвона никто не ответил.

— Походу правда.

— Да ну, он же знает, что мы с ним общаться перестанем за такую крысу.

— Но молчит же. Может, мобилу на радостях выкинул? Меняет?

Неожиданно телефон за звонил – от внезапности звонка Вася уронил телефон на пол, поднял его, снял трубку и алёкнул. На том конце ему что-то долго говорили – ребята заметили, что Вася изменился в лице, спросил «Где?», кивнул, попрощался и завершил вызов.

— Кто это был? Что случилось?

— Звонил врач из неотложки… Саню сбил поезд – перебегал через линии, на радостях, наверно, не заметил поезда, машинист отреагировать не успел. В четвёртой больнице в морге. Позвонили по последнему номеру.

Повисла тишина. это было нереально. Пять минут назад их друг дышал жизнью, несколько часов назад – веселился и тусил вместе со всеми. А теперь его нет.

— А ты не пиздишь? Да они нас разыгрывают, ребят! – крикнул Антон.

В комнате стало шумно, но шум утих, потому что Вася не смеялся, не кричал «Аха, раскусил!» и вообще никак не отреагировал на это восклицание. Только глаза у него заблестели, и он прикрыл их рукой, срывающимся голосом произнеся:

— Я его с песочницы, бля, знал… Мы в школу вместе пошли, – и быстро вышел из помещения.

***

На похоронах Саши было около 50 человек – его друзья, сокурсники, преподаватели. Крапал лёгкий дождь, но это не мешало, так как хоронили его всё равно в закрытом гробу – ударом поезда ему оторвало голову. Вся эта похоронная процессия произвела далеко не самое приятное впечатление на Сергея, а вопли обезумевшей от горя матери парня заставили его покинуть кладбище.

Его нагнал Антон:

— Пошли вместе.

— Пошли.

Некоторое время они шли молча, потом Антон сказал:

— Чёрт, как же так, а… Ему 18 только было… Так жалко, у него же девушка была.

— А ты сам-то куда пропал в тот день?

— Да по делам ходил… К преподше нашей новой. Похотливая сука. Бля, пока я с ней кувыркался, моему другу конец наступал… Представляю его лицо, если б он об этом узнал…

Серёга почувствовал какое-то беспокойство, но разобраться в нём решил попозже. Придя домой, он завалился спать, так как не спал всю ночь перед похоронами. Проснувшись ближе к вечеру, он увидел на телефоне сообщения от своих друзей, которые звали его на сбор сегодня вечером.

Через полчаса он уже был там. Сбор был в зале – всех друзей, кроме двух человек – кроме Саши не было ещё и Антона.

— А где Антон? – спросил Серёга.

— Он не придёт, – мрачно проговорил Вася. Остальные молчали.

— Почему?

— Сломал ногу. Пиздец какой-то, бля…

Сергея передёрнуло. Пока Вася размышлял вслух о том, за что на их компанию напал злой рок, Сергей понял… Но нет, это было бредом – они же от балды написали те объявления, это же херня.

— Что продавал Саня? – перебил он Васю. Остальные заинтересованно посмотрели на парня.

— В смысле?

— В объявлении… Что он написал?

В комнате воцарилось молчание. Цепочка событий мгновенно восстановилась в головах ребят, но в серьёз это никто не воспринял.

— Да ну, Серж, это бред, ты что? – Вера была в шоке.

— А Антон что хотел?

Все замолчали.

— Переспать с преподавательницей… – Марина сидела бледная и смотрела в пустоту. До всех начало доходить.

— Погодите, ведь ногу-то ему не отрезало, – попытался успокоить ребят Вася, но это уже не помогало. Ребята паниковали. Девчёнки разделились – кто-то говорил о самовнушении, о бухле и о том, что не надо было курить той травы, другие пытались связать эти случаи воедино.

— А вы что написали? – спросил Сергей.

Все удивлённо переглянулись. Воцарилось молчание.

— Бля.

— Не помню.

— Но я что-то писал.

— И я.

— Кто-нибудь вообще помнит?

— Ну мы же их расклеили?

— Да, давайте глянем!

Ребята выбежали из квартиры.

— Где мы их клеили?

— По столбам смотри… И на стенах.

Сергей пошёл в сторону доски объявлений, где несколько дней назад он повесил свою бумажку. Да, она ещё висела там. «Продам душу дьяволу за дар». На отрывной бумажке – просто имя: «Серый». Все бумажки на месте, ничего не оторвано. Сергей сорвал объявление и засунул его в карман.

— Ну что, нашли? – крикнул он друзьям.

— Моего нет.

— Моего тоже!

— И моё пропало…

— Чё за херня?

— Может, уборщики?

— Давайте обратно.

Через 15 минут все сидели в зале дома.

— Давайте пива, – предложил кто-то из девчёнок.

— Сейчас сгоняю, – Вася уже поднялся, когда к нему присоединился Сергей: «Сам видишь, это небезопасно».

Через 5 минут они уже стояли в очереди, которая всё-таки была, несмотря на поздний час.

— Ты сам-то помнишь, что написал? – просил Сергей друга.

— Нет. Это всё трава – мозги, сука, сжигает, нихрена не помню. А ты?

— Угу. Продам душу.

— Мда, завернул.

Ещё 5 минут – и они уже принесли пиво. В молчании выпили по одной бутылке. После второй начались разговоры. Пиво подействовало, и стали выдвигаться уже более правдоподобные предположения.

— Да расслабьтесь вы, – сказала Марина. Она училась на психолога и уже кое-что понимала в психологии, – Объявления тут не при чём. Антон жив, а Саша… Может, он и не писал ничего «такого» в той бумажке, а это просто наша память дала сбой – такое бывает – способ психологической защиты…

— А что ты сама написала?

Девушка смутилась. Нет, она ничего не писала. Единственная из всех.

— Давайте отвлечёмся, – Вася достал коробочку с недвусмысленным содержимым, Серёга улыбнулся и достал из шкафа коробку побольше – с мини-кальяном – с водяным фильтром…

***

Наутро в доме осталось только четыре человека, что немного удивило и даже испугало Сергея – вчерашняя паранойя обострилась с прежней силой.

— Где Вася? – он растормошил Веру, – И Катя?

— Ммм, да ушли они… по делам.

— Куда?

— Позвони им, Эйнштейн.

Серёга улыбнулся – как ему такое в голову не пришло сразу? Вася почти сразу ответил:

— Я дома. Я с родителями живу – забыл, что ли?

— Мог бы и предупредить.

— Да ну, ты мёртвый всё ещё валялся.

— Понятно, давай.

Катя ответила не сразу. Потухшим голосом алёкнула.

— Ты куда пропала?

Молчание. Снова тот же голос:

— Мне с утра позвонила мама.

— И что? Неужто пропалила?

— Нет.

— А что с тобой случилось? Что с голосом?

— Потом расскажу. Пока.

Сергей почуял неладное. «С ней-то что?».

Народ в квартире начал просыпаться. В другой ситуации Серёга бы несомненно обрадовался такому раскладу – ещё бы, один он и три девчонки в квартире, которая находится в полном его распоряжении! Но нет…

Сзади послышались шаги. Это Марина:

— Надо сегодня Антона навестить, он же в больнице.

— А в какой?

— В третьей городской. Реанимация.

— Реанимация??? У него же перелом ноги?!

— Сегодня звонила его мать. Перелом оказался не простой.

Сергей в шоке опустился на диван. Девчонки просыпались и собирались по домам.

Парень остался дома один – в больницу договорились придти всем скопом – часам к трём. А сейчас только 11, можно и поспать… Сергей повалился на диван и забылся во сне.

Ммм… шум в ушах, голова как амбар… на светящемся циферблате часов только час дня. Кому придёт в голову звонить в такое время? Вроде бы встретиться договаривались к двум.

Парень не глядя поднял трубку:

— Ало?

Треск и помехи.

— Алё?!

— Серёга? Это Даша.

— Да, Даш, что ты хочешь?

— Я? Обогреться.

— Обогреться? – Сергей ещё не проснулся.

— Да.

— Погоди, ты о чём? – Сергей сел на диване и стал тереть лицо, чтобы побыстрее проснуться.

— Об обогреве. Мне холодно.

— Погоди, где ты? Даша? Даш? Ты чего замолчала?

Сергей отнял от головы ладонь, и с удивлением увидел, что она пуста. В руке не было телефона.

— Чё за шняга? – он похлопал руками. Телефона не было. Он вообще лежал на столе и молчал. Сергей задумался и дёрнулся от испуга, когда тот зазвонил.

— Серый? – это Вася.

— Да.

— Даша утонула.

— Чего?!

— Позвонила её мать… она в шоке. Говорит, что та пришла домой бледная и испуганная… Заперлась в ванне. Просидела час, пока её отец не выбил дверь. Поскользнулась, скорее всего. Я пиздец в шоке. Поход к Антону откладываем… Давай, пока.

— Нет, погоди, – Сергей оправился от шока, – Что она писала в объявлении?

— Бля. Что-то про жизнь и стакан воды… У неё тогда сушняк вроде был.

Сергей вспомнил:

— Да, она сказала: «Жизнь отдам за стакан воды». Да ну, ты что…

— Двигай ко мне.

— Я сейчас не могу, только вечером. Только я или остальных позвать?

— Да, у меня мама приезжает же сегодня.

— Договорились. Надо же что-то делать.

Но к вечеру Сергей его не дождался, а к утру уже был у психиатра на приёме, куда попал после известия, что труп его друга был найден в подворотне. Он не стал рассказывать врачу о своём объявлении и о своей панике, но всё равно получил рецепт на довольно сильное успокоительное. О судьбе девушек он ничего не знал. Только один раз кто-то сказал, что Катя уехала лечиться от какой-то болезни.

***

Прошёл месяц. Благодаря успокоительным, Сергей стал потихоньку забывать этот случай. Терапия давала положительные результаты – он стал верить в то, что это всё была галлюцинация, что объявления – это действительно причуда памяти.

… Ровно до того дня, когда он впервые не увидел Его. Мужчина в чёрном балахоне, стоявший у Сергея в комнате. Парень не испугался, когда его увидел. Тихим, глубоким голосом человек произнёс:

— Я прочитал твоё объявление. Тебе понравилось?

Сергей тупо стоял и не понимал – галлюцинация это или реальность. Да, это галлюцинация, ведь никто не мог проникнуть в дом без его ведома – а вариант с реальностью дьявола даже не рассматривался – ведь и врач, и лекарства убедили его, что череда страшных смертей – просто случайности. Сергей молчал.

— Я беру твою душу. И даю тебе три дня на сборы.

Надо было что-то ответить.

— А что мне должно было понравиться?

— Дар, который ты и просил. Ты не указал, какой именно тебе нужен, и я дал тебе свой любимый – теперь ты сможешь видеть и слышать призраков. Или ты забыл?

Сергей снова завис.

— А как я смогу воспользоваться своим даром, если ты заберёшь мою душу?

— Ты сам от него отказался. Зачем ты пил таблетки? Ты помнишь звонок этой девушки, Даши? Ты считаешь, что голоса в твоей голове – это сумасшествие?

— А что тогда? Ты – галлюцинация.

— Через три дня ты всё поймёшь.

Всё. Больше ничего нет. Сергей подошёл к столу. Объявление лежало на нём без одного ярлыка с его именем.

Парень перестал принимать лекарства. Голоса в голове и галлюцинации стали регулярно посещать его, и он уже с вожделением ждал, когда пройдут эти три дня. И вот, то утро наступило. Он безошибочно понял это.

***

В этот день он вышел утром в магазин за продуктами, как всегда делал по выходным. Его смутила странная тишина в городе. В довольно крупном поселении не было ни шума машин, ни говора, ни хлопанья дверьми в квартирах. Погода была самой что ни на есть наидерьмовейшей – слякоть, какая-то серая муть, которая как будто разлилась по всему городу и висела в воздухе. Пасмурно.

Он вошёл в магазинчик на первом этаже. Никого. На прилавках – давно протухшие продукты, гнилой сыр. В мясной части он увидел гноящееся, червивое мясо, отчего его чуть не стошнило. За прилавком никого не было.

— Мда, зря я таблетки перестал принимать, – проговорил он и крикнул, – Алё! Меня кто-нибудь обслужит?

Сзади послышался шорох. Сергей обернулся, но никого не увидел, кроме странной тени, которая мелькнула в дальнем углу. Повернув голову обратно, он увидел за прилавком уже знакомого мужчину в балахоне.

— Да, давай я тебя обслужу. Чего желаете?

Сергей стоял, как заворожённый. Чёрный балахон из тяжёлой, плотной и толстой ткани. Лица совсем не видно – капюшон накрывает голову. Мужчина достал из ящика справа от себя какую-то куклу. Сергей ужаснулся – это была миниатюрная копия его друга, который когда-то погиб от удара поезда… Саша, да. Но что это? Кукла открывает глаза и начинает кричать. Каким-то далёким, срывающимся голосом.

— Вам половинку?

Рукав балахона тянется к ножу и разрезает тельце на две части, отчего оно начинает вопить ещё громче, моля о помощи. Сергей стоял, не в силах пошевельнуться – как в тех кошмарных снах, что так часто снятся многим людям.

— Держите, – и Сергей получает в руки завёрнутые ноги тельца, которые дёргаются, шевелятся, как черви, когда их берёшь в руку. Парень отшатнулся, всё ещё зажимая пакет в кулаке.

— Погоди, а платить? – балахон схватил Сергея за руку, но тому удалось вырваться и побежать на улицу, по пустым улицам которого громко отражалось сухое эхо его кроссовок.

Сергей пришёл в себя только в другом квартале. Где он? Так, автобусная остановка. На ней стоит молодая женщина. Может, она что-то знает?

— Извините… – женщина оборачивается, пугая своим бледным, измождённым лицом. Парень совладал с собой, но понял, что не знает, что говорить. Рассказать про балахонщика? А вдруг это всего лишь галлюцинация?

— А куда едет этот автобус? – нашёлся он – к остановке как раз подъезжал разбитый, засраный драндулет.

— Не знаю. Я жду не его.

— А кого? – двери открылись с диким скрежетом, и Сергей импульсивно решил запрыгнуть. Пройдя мимо водительского окошка, он подбежал к заднему стеклу. Женщина стояла и смотрела. Вдалеке появилась машина, и Сергей заорал от ужаса, когда она неожиданно кинулась под колёса стремительно нёсшегося легкового автомобиля.

— Стойте!!! – закричал он в сторону водителя, но машина только набирала ход. Парень побежал в сторону кабины и обомлел, заглянув в неё – она была пуста.

— Нехорошо ездить без билета, – раздался сзади низкий и густой голос, который врезался в память парня ещё три («Три, твою мать!», – мелькнуло у него в мыслях) дня назад. Он почувствовал чью-то мощную руку у себя за воротником и в ту же секунду оказался выкинут из автобуса в грязную жижу на обочине.

— Сука… – пробормотал Сергей.

Поднявшись, он с удивлением и омерзением почувствовал, что всё ещё держит пакет с ногами. Он с криком выбросил его от себя. Пакет разорвался, ноги вывалились из него и стали шевелиться и копошиться, увязнув в грязи. Сергей осмотрелся. Три высотки, вдалеке – церковь. О, церковь! Там смогут помочь ему. Он быстрым шагом направился в сторону православного храма.

Пройдя через железную калитку, он отворил тяжёлые металлические двери. Внутри была полутьма, и когда глаза парня привыкли к ней, он увидел людей. Печальная процессия – отпевание покойника в гробу. Сергей медленно продвинулся ближе. Никто на него не обратил никакого внимания. Стояли свечи возле гроба, не было только священника. Стояло немного людей. Один из них обернулся и заметил парня.

— О, кто к нам пришёл – от звука его громкого голоса Сергей дёрнулся, как от выстрела. Все обернулись к нему.

— Наш старый друг, – Продолжал человек со знакомым Сергею голосом, – Мы рады, что ты зашёл к нам на огонёк.

Сергей всё понял. Это его друзья. Дааа… тут и Антон, и Вася… и девчонки. Даша и Катя. Как, а что здесь делает Катя? «Разве ты умерла?».

— Да, в тот день, когда ты мне позвонил, я узнала о раке груди. Я же дала объявление, что продам жизнь за большую грудь. Вот и продала…

— Я, как видишь, тоже тут, – сказал Антон и улыбнулся. Заражение крови из-за открытого перелома, ампутация… хуёвая смерть, надо сказать.

— Давайте начнём церемонию, – сказал голос.

Сергей только сейчас увидел человека, стоявшего с другой стороны гроба. Вездесущий человек-в-балахоне. А в гробу, на который он обратил пристальное внимание только сейчас… он сам. Да, это Сергей. Он испуганно осмотрелся. Света мало. В иконах – вместо ликов святых – какие-то страшные зубастые морды. Сергей просунул руку за ворот и достал нательный крестик. Распятия на нём не оказалось — просто пустой крестик.

— Бог ушёл отсюда. Здесь есть только я, – произнёс голос.

Это было уже слишком. Сергей ринулся вон из душной церкви на свежий воздух. Хотя определение «свежий воздух» – немного не верно. «Не такой прогорклый воздух» будет более правильным. Туман не рассеивался, светлее не стало – казалось, что время остановилось. Парень пошёл в сторону своего дома. Через 10 минут он уже входил в двор своего дома.

— Серёж, подожди, – крикнула ему непонятно откуда появившаяся соседка. Сергей был рад живому человеку, – Возьми ягод, свеженькие, только сегодня собрала, – и протянула ему корзинку. Милая старушка, как мила и её традиция угощать соседей всякими вкусностями домашнего приготовления.

— Спасибо, с удовольствием попробуем.

— Кушайте на здоровье!

Сергей прошёл в дом и поставил корзинку на стол. Уже разувшись и сняв куртку – на улице было прохладно, он вспомнил, и его как током ударило: «Какая ещё нахер соседка, она же умерла полгода назад». Из корзины донёсся шорох – она была полна маленьких жуков, которые теперь, шурша суставами, полезли из неё прочь.

— Фу, бля, – крикнул Серёга и сбросил корзину на пол, после чего забежал в комнаты и закрыл дверь.

В доме никого не было. В комнате матери он нашёл записку – «Я в больнице» и больше ничего.

— Что ж, ладно, поедем в больницу.

Есть ему не хотелось, а до обеда можно и успеть съездить в лечебницу. А там уж созвониться и узнать, что она там делает. Он позвонил, уже выходя из дома.

— Алё, сынок, я в больнице сейчас, знакомого навещаю.

— Какого?

— Так подъезжай, узнаешь.

Она оставила координаты и сбросила звонок.

Сергей пошёл на остановку автобусов. Транспорта не было, а даже если бы и был, то он с большой неохотой бы снова сел в такой драндулет, который уже однажды его подвозил. Вдруг возле остановки притормозило такси. Окно открылось, и мужчина, сидевший на месте водителя, крикнул:

— Парень, садись, подвезу.

— Но у меня денег нет.

— Садись давай, так доедем. Тебе куда?

— В больницу.

— Ну вот видишь, нам ещё и по пути.

Сергей сел в автомобиль и они тронулись.

— Как тебя зовут-то?

— Сергей. А вас?

— Валера. Я тебя только до поворота на улицу смогу довести, которая ведёт к больнице. Ты болтай чаще, я вторые сутки еду.

— Хорошо.

Но обещание так и осталось обещанием, потому что Сергей почувствовал уже знакомую из-за лекарств апатию. Они ехали в молчании около пяти минут. Вдруг Сергей заметил, что голова водителя опускается всё ниже и ниже к рулю.

— Эй! – крикнул он, но в этот же момент почувствовал, как его тянет в сторону пассажирского окна – машину заносило, но он не видел, куда – окна запотели.

— Эй!!! – он хотел растормошить водителя, но его руки прошли сквозь него. Кошмар продолжался. Валера протянул ногу к педали тормоза, но в этот же момент раздался грохот, и его как будто вытянула могучая рука – он вылетел через за миг разбившееся лобовое стекло на дорогу и сжался, ожидая, что сейчас его раздавит нёсшимся автомобилем. Прошла секунда, затем ещё одна. Было тихо. Сергей приоткрыл глаза и оглянулся. Машины не было. Не было вообще ничего, что указывало бы на то, что только что тут произошла автокатастрофа.

Сергей поднялся. Он находился на улице, прилегающей к той, которая вела к больнице. Смутная догадка о природе водителя шевельнулась в его душе, но он её отогнал усилием воли, направившись к трёхэтажному белому зданию, которое еле просвечивало сквозь окутавший город туман.

Он вошёл в коридор больницы. На него устремилось десятка два взглядов. Две женщины с передвижными капельницами, бледные и измождённые, мужчина в костюме мотоциклиста, шлем которого был обильно забрызган кровью и измазан чем-то густым, похожим на свиные мозги. «Блядь, это же и есть мозги!». Сзади мотоциклиста стоял мужчина в рабочей робе, без руки, но что странно – из оторванной культи не лилась кровь. Сергей начинал потихоньку понимать, куда он попал. В регистратуре сидел некто в чёрном балахоне. Сергей, превозмогая испуг и неприязнь, подошёл к нему.

— Тридцать вторая палата, – сказал человек, как будто уже зная, зачем пришёл парень. Сергей молча направился по указанному направлению.

Войдя в палату, он обомлел. Подключённый к капельнице и кардиографу, на кровати лежал он сам. Слева от кровати сидела его мать, справа у окна стояла Марина, которую он никак не ожидал здесь увидеть.

— Мама! – крикнул он, но женщина продолжала сидеть на месте.

— Мама тебя не услышит, – низкий голос раздался сзади Сергея.

Парень обернулся. Да, человек4 в чёрном балахоне.

— Что со мной, где я?

— Успокойся, я всего лишь купил твой товар. Разве ты никогда не мечтал побеседовать с душами умерших людей?

Сергей был поражён: «Ты забрал мою душу?».

— Пока нет. Пока ты в коме, но, я думаю, это скоро пройдёт. Пара здешних дней, не больше.

Сергей осмотрелся. Марина уже смотрела на кровать, засунув руки в карманы.

— Кстати, ты знаешь, что она написала в своём объявлении? – фигура кивнула в её сторону.

— Ничего. Она ничего не писала в объявлении.

— Ошибаешься, мальчик, писала. Спроси у неё сегодня ночью. Ты теперь это умеешь.

— Умею что?

— Входить в чужие сны. Я щедрый. И дар подарил тебе отменный.

Продолжение в комментариях