В архаичном мировоззрении пуп выступает центром как человеческого тела, так и вселенной («пуп земли»). В Ригведе (X.90.14) из пупа первочеловека Пуруши возникает воздушное пространство. В более поздней индуистской мифологии бог-творец Брахма появляется на свет из лотоса, выросшего из пупа Вишну. Для обозначения пупа в ряде индоевропейских языков зачастую служит сходное слово: Nabel в немецком, navel в английской, nābhi в санскрите. Сакральное положение пупа объясняется его связью с родовым местом, с тем, что он несет след происхождения человека и космоса.
Подобные представления нашли свое отражение и в мировоззрении и практики йоги и тантры. В «Шандилья-упанишаде» (1.4.6) сказано, что джива находится в пупе, «как паук в своей паутине». В шиваитской «Винашикха-тантре» 140–142 область пупка описывается как «узел» (granthi), где находится лотос, в околоплоднике которого пребывает божество. А согласно «Йога-сутрам» (3.29), благодаря санъяме (концентрации) на «пупочной чакре» (nābhi-cakra) йогин обретает знание строения тела. Под «чакрой» здесь подразумевается скорее не те чакры, представления о которых возникает гораздо позже, а просто окружность пупка (cakra «круг, окружность»). В дальнейшем nābhi-cakra будет выступать синонимом манипуры, также nābhi-padma «лотос пупа» или nābhyabja. Отождествление пупа с манипурой мы встречаем в «Кубджика-мата-тантре» (12.30–69), как и во многих текстах хатха-йоги. Также пупок иногда упоминается в перечне шестнадцати опор (ṣoḍaśādhāra), на которых йогин сосредотачивает внимание не только для обуздания ума, но и для использования психосоматической энергии, именуемой праной. Соответственно, буддисты считали, что созерцание собственного пупа позволяет изолироваться от «возмущающего» влияния внешних факторов и охватить десубъективизированный мир как единое целое.
Тексты часто говорят о пупке как о местом возникновения всех нади (nāḍī) тела. Так, согласно «Матанга-парамешварагаме» (20.24), «все нади происходят из области пупа» (sarvāsām eva nāḍīnām udbhavo nābhi-deśataḥ).
В целом ряде ранних источников, например, «Сваччханда-тантре», пупок оказывается локусом для медитативной фиксации на огонь (āgneyī dhāraṇā). А из таттв пупок отождествляется с пракрити.
В йоге и тантре пупок также выступает одним из мест на теле, на которые совершает ньяса, то есть «устанавливаются» мантры. В каулических тантрах («Майя-тантра» 11.13, «Гуптасадхана-тантра» 4.6, «Шактисангама-тантра» IV.3.84) пупок называется одним из мест тела женщины-шакти, на которые мужчина-садхака должен определенное число раз (обычно сто) начитывать мантру перед совершением майтхуны – ритуального соития. В «Маханирвана-тантре» (9.112) мужчина в ходе ритуала зачатия ребенка должен двадцать пять раз повторить Майя-биджу на пупе своей жены. В «Шактисангама-тантре» (II.14.12) пупок отождествляется с общей аргхьей. Согласно же этому источнику (II.16.77), в пупке женщины пребывает сам Брахма.
Вообще женский пупок в индийской поэзии и камашастрах становится из атрибутов эротической привлекательности женщины. Особенно ценился глубокий и круглый пупок, над которым должны красоваться три складки, а значит, животик должен быть округлым и мягким. В «Махабхарате» (IV.8.10) сказано, что Драупади обладала «тремя глубокими» (tri-gambhīrā). Комментатор Нилакантха указывает, что под этими «тремя глубокими» подразумеваются слова, ум и пуп. Пупок сравнивается то с озером, то с колодцем, то с водоворотом, затягивающим мужские взоры (или сердца).
Этот водоворот твоего глубокого пупа, о красавица, блистает,
И вместе со зрачками в нем тонут глаза влюбленных мужчин («Кама-самуха» 237).
Соответственно и авторы камашастр не могли пройти мимо такой прелести, которой является женский пупок. В целом ряде поздних камашастр излагается концепция, согласно которой мужчина должен уделять особое внимание тем или иным местам на теле своей возлюбленной в зависимости от того, какие сегодня лунные сутки.
Так, согласно «Рати-ратна-прадипике» (1.30), на шестые лунные сутки светлой половины месяца следует ладонью легонько шлепнуть женщину по пупку (nābhiṃ ca tala-hastena ṣaṣṭhyāṃ santāḍayenmṛdu).
А завершить этот небольшой очерк хочу прекрасным стихотворением из пракритского поэтического сборника «Саттасаи»:
На пупок уставится или на грудь,
Я сразу их прикрываю,
А сама почему-то думаю:
«Пусть увидит!» (пер. В. В. Вертоградовой).
