Выйдя из душа, изрядно посвежевшим и морально потрясенным, я развесил белье на коечных спинках. Коек, к слову, было всего две. Возле моей стоял обшарпанный табурет на металлических ножках, на нем обшарпанная эмалированная кружка, вроде как с чаем, и тарелка, вроде как с лепешками. На второй койке расположились светила местной медицины, всем своим видом – кто с умным, кто с глупым - выражающие готовность слушать.

- Сперва я попрошу вас ответить на несколько моих вопросов, - начал я, - полагаю, так будет легче выяснить, что же, в конце концов, произошло. Итак, первый вопрос. Где мы? Что в России, понятно, но хотелось бы более конкретных ответов. Второй вопрос, какой нынче год?

- Мы в Москве, точнее в московском метрополитене. – Айболитыч порылся в седых лохмах затылка, нащупал скукоженную резинку, стащил с головы очки и принялся протирать свою «стеклоизоленту» кусочком марли вытащенным из рукава.

- Двадцать первый год от Пипца.

- Двадцать первый от чего? – не понял я.

- Двадцать лет назад произошел Большой Пипец, - терпеливо объяснил Айболитыч. – По прежнему летоисчислению это случилось в 2015 году, следовательно, сейчас 2035 год по-старому. Недавно юбилей отмечали. На Студенческой половина станции денатуратом траванулись, годовой запас активированного угля извели мерзавцы! Ох и вонища там была, скажу я вам! Впрочем, не буду вас отвлекать, молодой человек, понимаю, нужны ответы.

Вы хорошо помните звук системной ошибки в «старой доброй ЭксПи»? Во-во, именно этот пугающий «ВУМ!» и сыграл в моем прохудившемся скворечнике. В отличие от «Мастдайки», я не Биллом Гейтсом деланый, в кому не впал, так, «повисел» с минутку, а потом в действие вступила первая фаза принятия неизбежного. Отрицание.

- Минуточку! Прежде чем я оказался здесь, в теле этого… - тут на меня снова напал истерический смех, который, впрочем, немедленно прекратился, достаточно было заметить Айболитову граблю, потянувшуюся к моему  небритому подбородку. – Короче, последний Новый год, который я отмечал, был две тысячи семнадцатым. Вот. И, да... В Москве. А последний день, что я помню, прошел на работе - мы с бригадой отделочников занимались внутренней отделкой спортзала одной из московских школ. Именно со спортзала, так сказать, без отрыва от производства, я и улетел. И грибочков в этот день, да и вообще никогда, я никаких не принимал.

- А грибочки-то причем? – удивилась Фатька.

- Полагаю, молодой человек подразумевает галюцигенные грибы, - попытался объяснить ей старший коллега, но так как смысловой нагрузки во взгляде докторицы не прибавилось, пришлось помочь:

- Есть такие грибочки в природе… были, в общем, ма-а-ленькие такие – я показал на пальцах, Фатька посмотрела, но взгляд остался прежним – как у не самой умной кошки, которая забыла куда шла – съест человек, пару таких грибочков, а потом два дня сидит на полу собственной кухни и с растаявшими пельменями разговаривает.

- И вот ведь в чем проблема, - уже серьезно проговорил я, - КАК я попал в вашу реальность, КАК я загрузился в тело в этого вашего гы-гы, Мартынки?

- Не смей! – прошипела Фатинья, - смешнячего нету здесь ничаво!

- Ясно. Но имена у вас… Мягко говоря, непривычные для моих времени и места. Прости, Фатинья… Гы-гы!

- Да пошел ты в нютонову трещину, шлюхоброд!

Айболитыч поиграл желваками. Даже очки зашевелились.

- Прости еще раз, Фатя. Я больше не буду. И вообще – я больной, относитесь ко мне соответствующе! Дайте уже сказать! Я человек, из другого времени, явно из другой реальности, параллельной вселенной, если хотите. Прошу сохранить мое присутствие здесь в тайне, ибо только оставаясь инкогнито, я, возможно, сумею вернуть все на круги своя.

- Инконя, чо?

Ну кто же еще мог задать такой монументальный вопрос?

- Так! Я не понимаю вот прям совсем, если ты не Мартынка, то он-то где, трубой его по лопаткам?!

- Не знаю, увы, но рад, что ты наконец-то приняла ситуацию. Я – Михаил. Миша. Мишка, все эти имена приемлемы. Мир? – я протянул эскулапам руки – Фатьке правую, Айболитычу левую. Нет, я не мстительный, просто они так сидели по отношению ко мне.

- Тревога! - Заорал ворвавшийся в убогое помещение шкет, - Нютоны пришли, картошу мнякают! Всех на подмогу! Отче сказал! Живо, живо! Друзим как могем, до полной гнили! В кашу их, сволочей!

Шкет был худой как кочерга и такой же чумазый. Белки его вытаращенных глаз добавили света помещению. Айболитыч убрал в карман изолентовые очки и резко поднялся, просто загляденье, прям, ведьмак какой! Возраст и подвижность. Спасибо, что Плотву не призвал – помещение маловато для кобылы пусть и красивой. Одной достаточно, той, что с сосками под ватником.

Фатя тоже вскочила, видимо, частенько подобное происходит, отработано все уже.

Я посмотрел на свои непожатые руки и тоже вскочил, просто за компанию. «Кто не скачет тот москаль», пронеслось в голове.  В глазах потемнело, но ненадолго. В углу палаты заметил охапку средневекового оружия, схватил самый огромный меч. А как иначе нам, попаданцам без огромного меча?

- Брось меч, идиот, - заорал Айболитыч, - его чем сильнее рубишь, тем он тверже становится. Это же нютон!  Шпагу хватай, шпагу!

О, шпага – это мое! Крапива не даст соврать! Три-четыре сезона усиленных тренировок в деревне у бабки с дедом сделали меня мастером арматурной шпаги и врагом крапивы номер один. Теперь она меня даже через обувь жалит.

Я бросил меч и, порывшись в железе, достал позолоченную усеянную самоцветами рапиру. Странно, что сразу не заметил. Все что я хотел, – это биться с какими-то нютонами, будто в крови это у меня. Словно я только и делал что уничтожал несчастных нютонов. Пришла пора узнать, что это такое.

Мы выбежали на платформу. Ну как, платформу… Представьте себе трехэтажные карточные домики из гипсокартона, связанные друг с другом жердями, штангами от строительных лесов, ремнями безопасности и чем-то похожим, надеюсь, на глину. Очень надеюсь.

- Куда? – крикнул я, обращаясь к Айболитычу

- Вон туда! – ткнул Айболитыч пальцем. Там картошины долы, и энти гады их топают! Убивать их надо! Я грю, множить их на нуль! Кроме того, - задрал доктор узловатый палец в потолок, - они являются отличным, я бы сказал, лучшим удобрением! Ну… когда разложатся на плесень и липовый мед, конечно… Ну, бегим уже, а то без нас затычут!

Я, чувствуя себя лабораторной мышью, метнулся за внезапно раздвоившимся в плане психики Айболитычем в гипсокартоновый лабиринт. Метров через пятьдесят, что, как по мне, многовато для половины станции метро, но вполне нормально, скажем, для Мегатонны, мы выскочили на перрон. Перрон – это то место, где по утрам, путем коленно-локтевых поединков, пришедшие к цивилизации москвичи, научились выстраиваться в очередь еще до прихода поезда, дабы нежелающие ехать стоя, могли пожертвовать очередными тремя/шестью минутами ради возможности вздремнуть по дороге на работу.

Та часть станции, где в мое время, пришедшие к цивилизации москвичи по утрам становились в очередь еще до прихода поезда была засыпана… Э-э… Да дерьмом она была засыпана! Дерьмом вперемешку с объедками, гнилыми грибами и овощами, другим биоразлагаемым мусором и снова дерьмом. Поскользнувшись на этом «счастье» и с трудом удержав равновесие (спасибо рапире, может, ей имя дать?), я внезапно осознал, что позабыл обуться. Да чего уж там, я, блин, и одеться забыл - кальсоны без пуговиц на ширинке да белая косоворотка без всяких узоров, солдатское нижнее зимнее белье. Ни дать, ни взять – белый конь и рыцарь в одном лице!

На том месте, где должны были расти рельсы, была проложена картошка. Собирать урожай рановато – только цвести некоторые кусты начали, тем понятнее желание аборигенов защищать свою завтрашнюю пищу. У входов (выходов?) в туннели стояли вооруженные колющим оружием жители.

Да боже ж мой! Эти, так называемые, нютоны, походили на личинки майского жука, кралями их называли. Только большие. Я увидел кучу неровных рядков, и кучу этих самых «нютонов». Ужасненькая жесть!

Здесь был эпиграф

Глава первая

Респаун

Зуд. Эта проклятая чесотка преследует меня, кажется, уже много часов. Именно, кажется, потому что я нахожусь в состоянии полной прострации. Потерян во времени, пространстве и даже в самом себе. Меня поддерживают, куда-то ведут, что-то говорят, но все это словно под водой. При воспоминании о воде, желание принять душ становится невыносимым. Я пытаюсь вспомнить свое имя, возраст, пол, семью… Ничего. Впрочем, насчет пола погорячился. Пол точно мужской. И проклятый зуд мне постоянно напоминает об этом. Хорошо быть женщиной! Наверное…

Ступени. Бесконечно долгий спуск в мутном мраке, изредка разгоняемом светло-желтыми пятнами по сторонам. Пытаюсь вспомнить, носил ли я раньше очки, но память застенчиво отмалчивается. Теребит себя, мать ее, в сторонке.

Я не чувствую себя уставшим или больным, я не ранен и не голоден, но тело и чувства работают в полнакала. Кроме, конечно, осязания. Наверное, именно так чувствуют себя космонавты по возвращении на Землю после долгого пребывания на орбите.

Стоп! Кто такие космонавты? И где эта орбита, на которой они подолгу пребывают? Может я и есть тот самый космонавт? Ведь не просто же так в моем перекрученном мозге возникли столь неожиданные мысли…

Мысли. Они подобно навозным мухам, роятся в контуженой башке, и как минимум, половина из них явно чужая. На ум приходит множество слов, объяснений которым у меня нет.

Мои спутники заводят меня в тускло освещенное помещение. Душ! Наконец-то! Подождите, постойте! Я пытаюсь снять грубую прорезиненную одежду, но мне не дают, что-то втолковывают, кажется, смеются и волокут дальше, в более просторное, и вместе с тем, чуть более теплое помещение. Затем в какую-то палатку, там раздевают, и выясняется, что отсутствие резиновой маски на лице несколько улучшает зрительное и слуховое восприятие, вот ведь! но ум не просветляет, светят в зрачки, уши, нос, заставляют выпить непонятную бурду, после которой разве что титры в глазах не пошли. Титры? Титры... Ти-и-тры-ы-ы…

***

Открываю глаза, и... О, чудное виденье! На краю моей постели сидит просто неописуемая красавица. Волосы цвета свежеукраденного и отожженного медного кабеля, глаза цвета эпоксидной смолы, пухлые губки цвета… Цвета пухлых губок. А, стоп, пригляделся... Короткие темно-русые волосы, глаза серые, глуповатый, но добрый взгляд, губы не тонкие и не толстые, верхняя чуть приподнята, обнажая белоснежные, острые неровные зубки. Одного, правда, нет, но когда нас это останавливало? Одета в вытертые джинсы, темно-коричневый свитер крупной вязки, выглядывающий из-под когда-то белого больничного халата, поверх - стеганый жилет. Под ними крепкая грудь с вызывающе торчащими вверх сосками... Ну ладно! Пригрезилось! Ничего там не видно под таким слоем шмотья, и вообще, я еще не оклемался толком! Отстаньте от меня!

- И все это великолепие наклоняется ко мне, гладит по щеке и участливо спрашивает:

- Ну как ты, милый? – Звучит многообещающе, моя левая рука машинально потянулась к бедру прекрасной незнакомки, но вовремя остановилась: сначала следует разобраться с ситуацией.

- Чувствую себя прекрасно, только ничего не помню и помыться хочу.

- А меня-то, Мартынка, меня ты помнишь?

Что?!

-Так, тетенька! Во-первых, никакой я вам, гы-гы, не Мартынка; во-вторых, если я что и помню, то точно не вас, и, надо сказать, вообще, не совсем уверен в адекватности происходящего.

- Знаешь, Мартын Феофаныч, так-то я не железная, я ведь и шандарахнуть могу! Да, свезло тебе с долбодятлами твоими, но это не значит, что можно надо мной издеваться-то!

Я резко сел, отчего освещение слегка померкло. Попытался собраться. Даже брови нахмурил.

- Слушай сюда, мать! Я ни хрена не помню. Точнее, помню, но кое-что совсем далекое от вашей реальности. И я не долбанный Мартынка, я Михаил! Михаил! Вот ты и поможешь мне разобраться во всем, очень надо. Как тебя зовут?

- Ты! Ты! Ненагляжу! Ненагляжу тебя и все твои глупецкие шутейки!

Диво вскочило и унеслось прочь из помещения.

Уверен, что это не сон. Даже членовредительством заниматься не буду. Зачем щипать себя… Полная жопа. Попаданец я. Читал книжек уйму. Имя им Легион. Все ясно. И если верить прекрасной докторице, я, вроде как должен ее помнить. А еще я Мартынка. Мартынка с долбодятлами. Ага. Здесь на меня напал истерический смех. Вот такого, рыдающего от смеха меня, и застали вернувшаяся красотка с седоватым дядькой в очках, состоящих из пары круглых сдвоенных линз, и синей изоленты.

- Вишь, Айболитыч, он ишшо и ржет как нютон!

Согнувшись калачиком и обняв левой рукой живот, я молча колотил кулаком правой по железной рамке кровати. Тощий матрац в ужасе отполз куда-то под меня.

Даже дышать уже не мог. Лицо было мокрым от слез.

- Одну минуточку, молодой человек. - Неожиданно Айболитыч ухватился за мой подбородок и потянул его на себя. Шмяк! Освещение на секунду вспыхнуло, и смеяться сразу как-то расхотелось. Тяжела рука у Айболита…

- Фух! Спасибочки, уважаемый Айболитыч, даж не знаю, как отблагодарить вас, прям жизнь спасли. Может, очки порвать?

- Мартын, ты вчера подвергся нападению опасной твари. Выжил чудом, но теперь необходимо выяснить, что с тобой происходит. Шутить в такой ситуации совершенно неприемлемо!

- Послушайте, док. Я и не шутил. Я готов рассказать вам все, но, надеюсь, в вашем иррациональном для меня нынешнего обществе еще существует такое понятие, как «врачебная тайна»?

Айболитыч многозначительно взглянул на девицу.

- Вот видите, Фатенька, вполне возможно, что наш больной вовсе и не шутил с вами. Разве Мартын когда-нибудь говорил так?

Фатенька (интересно, она родителей не убила за столь оригинальное имя?) взглянула на «больного» со смесью страха и жалости.

- Не было такого, Айболитыч, Мартынушка и слов-то таких не знал.

Сдвоенные линзы снова обратились ко мне, пронзительно голубые глаза сверлили алмазом:

- Рассказывайте, молодой человек, все, что посчитаете нужным. И все произнесенное вами останется в этих стенах. Даю слово.

- Расскажу. Только сначала мне необходимо помыться. Прям бесит, как все чешется!

Фатенька потрепетала ноздрями.

- Евойная правда, Айболитыч, чой-то он пованиват ужо, пущай сходит, а мы пока чаечку заварим ага?

Мне выдали чистое белье, обычные солдатские зимние кальсоны и рубаху. Фатька, от полного «Фатинья», кстати, принесла, полотенце и сетку-авоську с потрепанной и дырявой мочалкой и полиэтиленовой баночкой внутри. В баночке, по словам этих недоделанных эскулапов, должно было быть мыло. Затем показали на дверь смежного с палатой помещения. Отель «пять звезд», мать вашу! Олл инклюзив, все выключено к чертям собачьим, все ушли на фронт.

Душ представлял собой небольшую кабинку с резиновым ковриком поверх бетонного пола, оклеенные черным кафелем стены, обшитый пластиком потолок, и торчащей из него металлопластиковой трубки с вентилем у конца. Я разделся, бросил грязное, тоже солдатское белье «а ля Каспер» под ноги – заодно постираю – и открыл воду. Вопреки ожиданиям, струя была теплой. Ну как теплой, три минуты борьбы с дурацкими кранами.

Паста, которую мне обозначили как «мыло», по запаху и консистенции напоминала технический вазелин, но исправно пенилась. Я, еще в недавнем прошлом строитель-отделочник, обратил внимание на кафель, которым были облицованы стены душевой. Он был почти черным, очень аккуратно и ровно поклеен, сами плитки были продолговатыми, нестандартно вытянутыми размером с… Что?! Мочалка выпала из руки. Айфоны?! Господи, где есть такое место, в котором айфоны используют вместо кафеля?!

Для усиления связи с боженькой, я трижды треснулся лбом о гориллаглассовское стекло. А отняв голову, увидел, что одна из «плиток» отреагировала. Надпись на экране я не сразу разглядел, но, протерев мокрые глаза, сумел прочитать мелкий текст белым шрифтом на черном фоне:

Вы уверены, что хотите выйти из игры?

Да/Нет

Я чуть не проткнул айфон пальцем! Но за долю секунды до прикосновения к вожделенному «Да», экран сдох, и, почему-то я сразу понял, что окончательно. Для порядка, от души, скрупулезно простучал стены, и плюнув продолжил водные процедуры.

Да, про СССР, наверное, даже интереснее будет. Уж очень я люблю эту страну. Думаю, если бы был Союз цел, то и моя жизнь была бы намного лучше. На работу бы меня распределили: при социализме ведь не было безработицы! Друзей бы было много: ведь в то время люди-то были душевные, в гости друг к другу ходили, не то, что сейчас! Может, даже девушку завёл бы: ведь известно, что в Союзе девушки были самые красивые, скромные и работящие. Не то, что нынешние вертихвостки с надувными губищами и сисищами! Ну что, разве неправда? Ни по телевизору, ни в интернете ни разу не видел нормальных девушек.

Кстати, о девушках! Я отложил книгу и сел за компьютер. Открыл сайт знакомств. Паршивый, конечно, сайтец. Ни с кем путным тут не познакомишься. Лично мне всегда попадались одни корыстные сучки: как только узнавали, что я живу с мамой в однушке, тотчас же сливались. Всем им олигархов подавай! А ещё нос воротят, когда узнают, что я не работаю и что образования у меня три курса техникума. Можно подумать, в наше время куда-нибудь можно устроиться не по блату! И что наше так называемое высшее образование никому ничего не даёт и получать его вообще смысла нету, им всем невдомёк. Вот в Союзе, там учили, это да! А что сейчас?..

В общем, несмотря на весь этот неприятный опыт, я решил всё-таки дать этому сайту еще один шанс. Зашёл в свой аккаунт. Оказалось, что за то долгое время, что я тут не был, мне накопилось целых восемь сообщений. Восемь дамочек жаждут со мной познакомиться! Что ж, ладно, поглядим ваши анкеты…

Через десять минут я отсеял жирух, некрасивых, очкастых, с детьми и нерусских. В итоге осталась одна. Симпатичная стройная девушка с русой косой и волнующей строчкой в анкете: «Я исполню твои самые заветные желания». Звали её Велимира. Хорошее имя. Славянское, наше, родное! Ну что ж, Велимира, попробуй!

«Привет, Велимира! Ты любишь современную русскую патриотическую фантастику?»

— написал ей я.

Ответ пришёл тут же:

«Ещё бы! Я сама её пишу!»

Оказалось, что она пишет про ведьму, которая умеет переносить людей назад во времени, чтобы давать им возможность исправлять свои ошибки прошлого.

«Пусть Горбачёва перенесёт, — написал я в ответ. — Чтоб он Перестройку не начал. А лучше застрелился в утробе матери».

Велемира успела ответить улыбающимся смайликом, прежде, чем я сообразил, что Горбач-то и так уже умер.

«Или Рыжкова», — написал я вдогонку.

«Хотел бы сохранить Советский союз?»

«А кто из нормальных людей не хотел бы?»

«Ну да»

В общем, мы разговорились. Велимира согласилась со мной в том, что раньше нас все боялись, была стабильность и батон за 13 копеек, а теперь вокруг одни бездельники, проклятые либералы и гомосеки. Надеюсь, что упоминание гомосеков в одном ряду с другими отрицательными лицами убедило её в моей непреклонной мужественности.

Встретиться она предложила прямо сегодня вечером. Для солидности я написал, что вообще-то сегодня мой вечер уже расписан, но так и быть уж, часок для неё смогу выкроить. Сговорились быть у станции метро к семи часам.

Времени оставалось немного, так что собираться надо было уже сейчас. Я написал ребятам из гильдии, что не смогу быть в сегодняшнем рейде. Поставил чайник. Пока он закипал, побрился быстренько: всё-таки надо прийти к Велимире во всей красе! Потом заварил «Доширак»: кто его знает, как долго продлится свидание, вдруг есть захочется, не тратиться же на кафе, в самом деле. Джинсы были недавно пострираны, носки почти без дырок тоже нашлись, а вот чистых футболок не обнаружилось. Пришлось надеть наименее вонючую из тех, что имелись. С мыслью о том, что вечером надо будет сказать матери, чтобы постирала, я залез в её заначку и забрал остатки пенсии — на случай, если на свидании придётся купить цветы или что-нибудь в этом роде. Ничего, завтра новая пенсия. Правда, с этих денег мы планировали соседу долг отдать… Ну да ничего. Обойдётся сосед, перетопчется. Человек человеку волк, звериный оскал капитализма, ничё не поделаешь. Небось, не при социализме живём, когда все были дружные и бескорыстные, а мире наживы и чистогана. Так что, хочешь жить — умей вертеться.

***

Фотки Велимиры оказались настоящими. Она действительно оказалась красивой девушкой с длинными, даже на удивление длинными волосами и странно пронизывающим взглядом. Признаться, я даже удивился, что она не обманула меня. Потом, правда, быстро пришёл в себя и, решив, не показывать ей своей слабости, сразу же заявил, что ходить по кафе и кинотеатрам — это убожество, выкачка денег из населения и обслуживание грязных интересов капитала. Велимира спросила, куда же мы пойдём в таком случае, и я ответил, что посидим на скамейке, как делали пары в те добрые времена, когда пионерские булочки стоили 9 копеек. Велимира согласилась. Мы пошли в ближайший двор и там уселись.

Общаться с ней оказалось довольно приятно. Разговор душевный вышел. Я рассказал Велимире про то, что мать вечно готовит мне борщ, а освоить другие рецепты не хочет; про то, что у работодателей сейчас какие-то непомерные требования; про то, что молодёжь не хочет заниматься ничем полезным, а только и умеет залипать в своих компьютерах; про то, как хорошо было бы бросить атомную бомбу на Америку; про то, наконец, что мы, 35-летние, оказались последним поколением, заставшим СССР, и вследствие этого более-менее что-то соображающим. Девушка всё слушала, кивала. Этим, если честно, она очень мне понравилась. Почувствовав рядом с собой родственную душу, я разоткровенничался и поделился с ней тем, о чём думал особенно часто:

— Вот если б вернуться в Союз!.. Ведь какие там люди-то были! Фашизм победили! Летали в космос! Дружба народов была… А не то, как сейчас, что везде черножопые шляются… И главное, люди были душевные! Все друг другу помогали, за наживой не гонялись, Родину берегли… А потом что? Дерьмократы развалили всё, променяли великую державу на колбасу!

— А ты сам готовить любишь? — неожиданно спросила Велимира.

— А что?.. Да так, не очень…

— Есть один рецептик… Я уверена, тебе должно понравиться, — в руке у Велимиры появился маленький блестящий шарик, напоминающий потерявшуюся деталь от футуристического космолёта. — Вот, возьми. Вскипяти дома кастрюльку с водой и брось этот шарик туда.

— И что будет?

— Увидишь. Только помни: три туда и три обратно.

***

Я пришёл домой заинтригованный. «Три туда и три обратно» звучало как описание каких-то фрикций, хотя вряд ли речь шла именно о них… Впрочем, я б не отказался! Мать в комнате смотрела телевизор и даже не услышала того, что я вернулся. Ну и ладно. Я немедленно отправился на кухню, налил кастрюльку и принялся ждать. Пока суть да дело, пошарился по кухне в поисках съестного, но ничего интересного, кроме вчерашнего супа, не отыскалось.

Кстати, кухня у нас была старая, старше меня. Простой такой, без всяких наворотов гарнитур серо-желтого цвета. Его ещё бабка моя покупала. При Брежневе, вроде. Вот, как вещи делали в Союзе! На века! А что сейчас?..

Посуда, кастрюли, сервизы там всякие разные — тоже от бабки. Из современного у меня только кружка с надписью «Денег нет, но вы держитесь»: на работе подарили, ну, когда ещё работал. Думал выкинуть, да жалко, денег стоит.

Я вообще люблю старые вещи — качественные, советские, сделанные по ГОСТу. В общем-то, такие меня по большей части и окружают. Например, вот этот стол и табуретки — даже понятия не имею, сколько лет им. Или вон, часы висят в деревянном корпусе с чайкой и прилепленной наклейкой от банана. Думаю, они отсчитывали время ещё тогда, когда все нас боялись, а мы были счастливы…

Вообще, эту квартиру дали 76-м году моему деду. Кстати, дед был настоящий человек! Такой, как надо! Работяга! Коммунист! Партийный был! Дорос до начальника цеха. План давал всегда неукоснительно! Летом рыбачить любил, на природе гулять. Мальдивы ему всякие и даром не нужны были! Жаль, помер он ещё при Горбачёве. Хотя, может, даже лучше, что и помер-то. Позора не увидел. Как страну всю пиндосам распродали чёртовы либерасты.

Бабка моя тоже была одна из тех людей, на ком держался Союз. Теперь таких достойных женщин днём с огнём не сыщешь. Всю жизнь в монтажном техникуме проработала, историю партии и научный коммунизм преподавала. Шить умела, вязать, всю семью одевала! Масло делала домашнее, умела! Чудо-бабка!

Да что там говорить, в нашей семье все были достойные люди и настоящие патриоты! Вот батя мой, опять же, деда с бабкой сын — в Афгане интернациональный долг выполнил, родину защищал! Правда, нервы у него там не выдержали, так что запил сильно он, когда вернулся, да и помер. Я его почти не помню. Да и деда с бабкой едва-едва застал. А вот были бы они живы, так, глядишь, и всё бы по-другому было! А если бы все были, как они, тогда не распался бы наш Союз ни за что на свете! Не смогли бы враги к нам пробраться и всё развалить! Была бы Эстония наша. И Туркмения. И Латвия. И Грузия. И Польша. И Германия Восточная. И все.

… Тем временем, вода, наконец, закипела. Я бросил туда шарик, тут же подумав, что когда он поболтается в кипятке, а я пойму, что это всё фуфло, и извлеку его, неплохо было бы сварить в этой же воде несколько пельменей, кажется, завалявшихся в морозильнике… Впрочем, уже через пару секунд мне стало не до пельменей.

Сначала вода забурлила, как будто кипение стало сильнее от шарика. Потом белая пена поднялась до самого края кастрюльки. Я подумал, что сейчас пойдёт наружу, хотел выключить, но отпрянул, увидев огромное облако пара, поднимающееся навстречу мне. За пару секунд это облако достигло человеческого роста, а затем и стало во всю кухню, с пола до потолка. А потом случилось нечто уж совсем необъяснимое. В центре облака обрисовалось нечто, чрезвычайно напоминающее дверь. А потом это нечто открылось, как будто меня приглашая…

Ну и что мне оставалось? Я вошёл.

полностью выложено тут (бесплатно) https://author.today/work/222960

В комнате стоял хорошо знакомый мне мебельный гарнитур (ещё не обшарпанный) и висел хорошо знакомый мне ковёр (ещё не выцветший). Вот только на месте моего компьютерного стола находилась кадка с фикусом. «Сейчас вся наша гильдия в рейде, - внезапно мелькнуло в сознании. - В игре про огород поспела тыква... В контакте хохлов обсуждают — и всё без меня... На АТ автор книги «В постели со Сталиным» выложил проду...». Впрочем, эти мысли не подобали спасителю Родины, так что я их отогнал, как только смог.

В шкафу нашлись дедовы шмотки. Мне они были немного коротковаты, но в целом по размеру — всё лучше, чем в штанах буржуйских шляться! Я переоделся.

Потом вспомнил: бабушка рассказывала: дед ей отдавал свою получку, но, как все советские мужики, откладывал на собственные нужды, и как-то раз жена обнаружила его накопления за бачком в туалете. Я метнулся в уборную. Вот так удача! Дедова заначка была здесь! Я сделался счастливым обладателем аж целых тридцати пяти рублей. Как раз будет на первое время на жизнь... Интересно, на долго ли хватит? Начал вспоминать советские цены, прикидывать в голове... А потом решил — какого чёрта? Надо просто пойти в магазин и увидеть все цены воочию! Тем более, жрать уж охота. Гештальт с пельменями, про которые я думал перед тем, как оказаться здесь, пока что не закрыт...

Я вышел на улицу. Двор был всё тем же двором, по которому всего час или два назад я возвращался со свидания с Велемирой: серые хрущёвки, помойка возле ограды детского сада, всё те же бабульки на лавочке. В этот раз их сидело две штуки, и они проводили меня взглядами, полными подозрений. На миг мне показалось, что одна них это Людмила Васильевна — наша полоумная соседка снизу, которая несколько раз вызывала милицию из-за того мы с матерью якобы двигаем мебель посреди ночи. Говорят, что крыша у нее поехала после того, как единственному сыну Славке дали пожизненный срок за разбой... Впрочем, это я отвлёкся. Нынче время другое, и бабки, конечно, другие. Эти, небось, при царе родились-то ещё...

Проходя через двор, я заметил, что тот стал как будто просторней, пустее. Наверное, это было из-за того, что горизонт не загораживали двадцатипятиэтажки соседнего района. И машин во дворе почти не было. В чём-то эта пустота была приятной, но в чём-то, признаюсь, пугала слегка: было ощущение, что кто-то постепенно демонтирует мой мир, и вслед за машинами и небоскрёбами всё остальное исчезнет.

Обследовав пару кварталов, я набрёл на булочную, в помещении которой в будущем расположится отделение одного крупного банка. Внутри неё тоже было как-то пустовато и непривычно: вдоль стен стояли деревянные стеллажи, над которыми красовалось суровое «РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ», а на одной из вертикальных перекладин болталась привязанная на веревочке рогатина. Часть стеллажей пустовала, на остальных лежали целые и располовиненные буханки серого. В уголке, у самой кассы, покоился тот самый батон по 13 копеек в единственном экземпляре — такой же одинокий, как и я.

Я потрогал батон рогатиной. Шибко свежим он, кажется, не был.

- А других батонов не осталось? - спросил я у продавщицы в белом халате и колпаке.

Та ответила, что мне следует открыть глаза или обратиться к окулисту, раз я не могу ответить на этот вопрос самостоятельно. Ответить на такое было нечего, так что я признал своё поражение, купил батон и пошёл дальше по улице, откусывая прямо от него.

Это был тот самый вкус детства!.. Ну, в смысле... Батон был на вкус как батон.

Дойдя до трамвайной остановки, где обычно садился, когда ехал в центр, я набрёл на ещё один магазин. Лаконичное одноэтажное здание со стеклянным низом, разрисованным картинками с едой, и бетонным верхом, украшенным вывеской «Универсам», обещало пиршество натуральных продуктов по социалистическим ценам.

Я зашёл.

Пельменей не было...

В стеклянных витринах, которые караулили продавщицы, стояли пустые корыта, напоминающие о мясе, и покоились горы колбасного сыра. В открытом доступе стояли пирамиды рыбных консервов, морской капусты, томатного и яблочного сока в пятилитровых банках. В большой белой ёмкости располагалась батарея стеклянных бутылок с кефиром. Для покупки сметаны был нужен бидон, коего у меня не имелось. Несколько тёток копались в большой металлической корзине, заполненной кочанами капусты, и источающий лёгонький запах гнилья (потому что без химии!). Были ещё какие-то макароны и крупы в картонных коробках. Их мне как-то пока не хотелось.

Я побродил по универсаму, наслаждаясь видом тех самых ценников, о которых так долго и мечтательно читал в Интернете. Пёс с ними, с пельменями! Сам сготовлю, если будет надо! И сникерсы с марсами сратые, и кока-кола, и чипсы — в гробу я видал их! Да, магазин здесь не такой, как я привык. Зато всё своё, родное, никакой американщины, никакого мусора пищевого! Вот сейчас сайру возьму или «завтрак туриста», поем их с батоном — и сыт. Много ль надо-то?

Я остановился возле стеллажа с консервами, приглядывая себе подходящий ужин.

«И все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он им светит! И все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он горит!» - надрывалось радио.

Я отвлёкся от консервов и задумался о том, кто это поёт.

Так задумался, что даже не заметил, как меня окружили четыре милиционера.

- Ваши документы, гражданин, - сказал один из них, представившись и назвав звание. - Почему вы в такой час не на работе?

Кому понравилось, тут выложено полностью, сейчас бесплатно https://author.today/work/222960

Да, про СССР, наверное, даже интереснее будет. Уж очень я люблю эту страну. Думаю, если бы был Союз цел, то и моя жизнь была бы намного лучше. На работу бы меня распределили: при социализме ведь не было безработицы! Друзей бы было много: ведь в то время люди-то были душевные, в гости друг к другу ходили, не то, что сейчас! Может, даже девушку завёл бы: ведь известно, что в Союзе девушки были самые красивые, скромные и работящие. Не то, что нынешние вертихвостки с надувными губищами и сисищами! Ну что, разве неправда? Ни по телевизору, ни в интернете ни разу не видел нормальных девушек.

Кстати, о девушках! Я отложил книгу и сел за компьютер. Открыл сайт знакомств. Паршивый, конечно, сайтец. Ни с кем путным тут не познакомишься. Лично мне всегда попадались одни корыстные сучки: как только узнавали, что я живу с мамой в однушке, тотчас же сливались. Всем им олигархов подавай! А ещё нос воротят, когда узнают, что я не работаю и что образования у меня три курса техникума. Можно подумать, в наше время куда-нибудь можно устроиться не по блату! И что наше так называемое высшее образование никому ничего не даёт и получать его вообще смысла нету, им всем невдомёк. Вот в Союзе, там учили, это да! А что сейчас?..

В общем, несмотря на весь этот неприятный опыт, я решил всё-таки дать этому сайту еще один шанс. Зашёл в свой аккаунт. Оказалось, что за то долгое время, что я тут не был, мне накопилось целых восемь сообщений. Восемь дамочек жаждут со мной познакомиться! Что ж, ладно, поглядим ваши анкеты…

Через десять минут я отсеял жирух, некрасивых, очкастых, с детьми и нерусских. В итоге осталась одна. Симпатичная стройная девушка с русой косой и волнующей строчкой в анкете: «Я исполню твои самые заветные желания». Звали её Велимира. Хорошее имя. Славянское, наше, родное! Ну что ж, Велимира, попробуй!

«Привет, Велимира! Ты любишь современную русскую патриотическую фантастику?»

— написал ей я.

Ответ пришёл тут же:

«Ещё бы! Я сама её пишу!»

Оказалось, что она пишет про ведьму, которая умеет переносить людей назад во времени, чтобы давать им возможность исправлять свои ошибки прошлого.

«Пусть Горбачёва перенесёт, — написал я в ответ. — Чтоб он Перестройку не начал. А лучше застрелился в утробе матери».

Велемира успела ответить улыбающимся смайликом, прежде, чем я сообразил, что Горбач-то и так уже умер.

«Или Рыжкова», — написал я вдогонку.

«Хотел бы сохранить Советский союз?»

«А кто из нормальных людей не хотел бы?»

«Ну да»

В общем, мы разговорились. Велимира согласилась со мной в том, что раньше нас все боялись, была стабильность и батон за 13 копеек, а теперь вокруг одни бездельники, проклятые либералы и гомосеки. Надеюсь, что упоминание гомосеков в одном ряду с другими отрицательными лицами убедило её в моей непреклонной мужественности.

Встретиться она предложила прямо сегодня вечером. Для солидности я написал, что вообще-то сегодня мой вечер уже расписан, но так и быть уж, часок для неё смогу выкроить. Сговорились быть у станции метро к семи часам.

Времени оставалось немного, так что собираться надо было уже сейчас. Я написал ребятам из гильдии, что не смогу быть в сегодняшнем рейде. Поставил чайник. Пока он закипал, побрился быстренько: всё-таки надо прийти к Велимире во всей красе! Потом заварил «Доширак»: кто его знает, как долго продлится свидание, вдруг есть захочется, не тратиться же на кафе, в самом деле. Джинсы были недавно пострираны, носки почти без дырок тоже нашлись, а вот чистых футболок не обнаружилось. Пришлось надеть наименее вонючую из тех, что имелись. С мыслью о том, что вечером надо будет сказать матери, чтобы постирала, я залез в её заначку и забрал остатки пенсии — на случай, если на свидании придётся купить цветы или что-нибудь в этом роде. Ничего, завтра новая пенсия. Правда, с этих денег мы планировали соседу долг отдать… Ну да ничего. Обойдётся сосед, перетопчется. Человек человеку волк, звериный оскал капитализма, ничё не поделаешь. Небось, не при социализме живём, когда все были дружные и бескорыстные, а мире наживы и чистогана. Так что, хочешь жить — умей вертеться.

***

Фотки Велимиры оказались настоящими. Она действительно оказалась красивой девушкой с длинными, даже на удивление длинными волосами и странно пронизывающим взглядом. Признаться, я даже удивился, что она не обманула меня. Потом, правда, быстро пришёл в себя и, решив, не показывать ей своей слабости, сразу же заявил, что ходить по кафе и кинотеатрам — это убожество, выкачка денег из населения и обслуживание грязных интересов капитала. Велимира спросила, куда же мы пойдём в таком случае, и я ответил, что посидим на скамейке, как делали пары в те добрые времена, когда пионерские булочки стоили 9 копеек. Велимира согласилась. Мы пошли в ближайший двор и там уселись.

Общаться с ней оказалось довольно приятно. Разговор душевный вышел. Я рассказал Велимире про то, что мать вечно готовит мне борщ, а освоить другие рецепты не хочет; про то, что у работодателей сейчас какие-то непомерные требования; про то, что молодёжь не хочет заниматься ничем полезным, а только и умеет залипать в своих компьютерах; про то, как хорошо было бы бросить атомную бомбу на Америку; про то, наконец, что мы, 35-летние, оказались последним поколением, заставшим СССР, и вследствие этого более-менее что-то соображающим. Девушка всё слушала, кивала. Этим, если честно, она очень мне понравилась. Почувствовав рядом с собой родственную душу, я разоткровенничался и поделился с ней тем, о чём думал особенно часто:

— Вот если б вернуться в Союз!.. Ведь какие там люди-то были! Фашизм победили! Летали в космос! Дружба народов была… А не то, как сейчас, что везде черножопые шляются… И главное, люди были душевные! Все друг другу помогали, за наживой не гонялись, Родину берегли… А потом что? Дерьмократы развалили всё, променяли великую державу на колбасу!

— А ты сам готовить любишь? — неожиданно спросила Велимира.

— А что?.. Да так, не очень…

— Есть один рецептик… Я уверена, тебе должно понравиться, — в руке у Велимиры появился маленький блестящий шарик, напоминающий потерявшуюся деталь от футуристического космолёта. — Вот, возьми. Вскипяти дома кастрюльку с водой и брось этот шарик туда.

— И что будет?

— Увидишь. Только помни: три туда и три обратно.

***

Я пришёл домой заинтригованный. «Три туда и три обратно» звучало как описание каких-то фрикций, хотя вряд ли речь шла именно о них… Впрочем, я б не отказался! Мать в комнате смотрела телевизор и даже не услышала того, что я вернулся. Ну и ладно. Я немедленно отправился на кухню, налил кастрюльку и принялся ждать. Пока суть да дело, пошарился по кухне в поисках съестного, но ничего интересного, кроме вчерашнего супа, не отыскалось.

Кстати, кухня у нас была старая, старше меня. Простой такой, без всяких наворотов гарнитур серо-желтого цвета. Его ещё бабка моя покупала. При Брежневе, вроде. Вот, как вещи делали в Союзе! На века! А что сейчас?..

Посуда, кастрюли, сервизы там всякие разные — тоже от бабки. Из современного у меня только кружка с надписью «Денег нет, но вы держитесь»: на работе подарили, ну, когда ещё работал. Думал выкинуть, да жалко, денег стоит.

Я вообще люблю старые вещи — качественные, советские, сделанные по ГОСТу. В общем-то, такие меня по большей части и окружают. Например, вот этот стол и табуретки — даже понятия не имею, сколько лет им. Или вон, часы висят в деревянном корпусе с чайкой и прилепленной наклейкой от банана. Думаю, они отсчитывали время ещё тогда, когда все нас боялись, а мы были счастливы…

Вообще, эту квартиру дали 76-м году моему деду. Кстати, дед был настоящий человек! Такой, как надо! Работяга! Коммунист! Партийный был! Дорос до начальника цеха. План давал всегда неукоснительно! Летом рыбачить любил, на природе гулять. Мальдивы ему всякие и даром не нужны были! Жаль, помер он ещё при Горбачёве. Хотя, может, даже лучше, что и помер-то. Позора не увидел. Как страну всю пиндосам распродали чёртовы либерасты.

Бабка моя тоже была одна из тех людей, на ком держался Союз. Теперь таких достойных женщин днём с огнём не сыщешь. Всю жизнь в монтажном техникуме проработала, историю партии и научный коммунизм преподавала. Шить умела, вязать, всю семью одевала! Масло делала домашнее, умела! Чудо-бабка!

Да что там говорить, в нашей семье все были достойные люди и настоящие патриоты! Вот батя мой, опять же, деда с бабкой сын — в Афгане интернациональный долг выполнил, родину защищал! Правда, нервы у него там не выдержали, так что запил сильно он, когда вернулся, да и помер. Я его почти не помню. Да и деда с бабкой едва-едва застал. А вот были бы они живы, так, глядишь, и всё бы по-другому было! А если бы все были, как они, тогда не распался бы наш Союз ни за что на свете! Не смогли бы враги к нам пробраться и всё развалить! Была бы Эстония наша. И Туркмения. И Латвия. И Грузия. И Польша. И Германия Восточная. И все.

… Тем временем, вода, наконец, закипела. Я бросил туда шарик, тут же подумав, что когда он поболтается в кипятке, а я пойму, что это всё фуфло, и извлеку его, неплохо было бы сварить в этой же воде несколько пельменей, кажется, завалявшихся в морозильнике… Впрочем, уже через пару секунд мне стало не до пельменей.

Сначала вода забурлила, как будто кипение стало сильнее от шарика. Потом белая пена поднялась до самого края кастрюльки. Я подумал, что сейчас пойдёт наружу, хотел выключить, но отпрянул, увидев огромное облако пара, поднимающееся навстречу мне. За пару секунд это облако достигло человеческого роста, а затем и стало во всю кухню, с пола до потолка. А потом случилось нечто уж совсем необъяснимое. В центре облака обрисовалось нечто, чрезвычайно напоминающее дверь. А потом это нечто открылось, как будто меня приглашая…

Ну и что мне оставалось? Я вошёл.

Кому интересно, что было дальше, повесть выложена тут бесплатно. https://author.today/work/222960

Я помчался вслед за Конституткиным. Преследуя один другого, мы пересекли всё мужское отделение, распихивая по дороге зазевавшихся буржуа, растерянных дворян, голозадых присяжных поверенных и седояйцых интеллигентов. Презрев все приличия, Конституткин выбежал в коридор, а оттуда в силу своей извращённой природы направился в дамское отделение. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним: я уважал скромность барышень, но интересы Империи были важнее!

С нашим появлением в дамском отделении, естественно, поднялся жуткий визг. В тот момент там находилось около десятка посетительниц, у каждой из которых был свой личный тазик с стиле ар-нуво. Часть барышень прикрыла этим тазиком свой верх, другая — низ. И только одна, самая героическая из дам, бесстрашная рыжая валькирия с пышным бюстом, отбросила смущение во имя государственных интересов и метнула свой тазик на голову подлому Конституткину.

С тазом на голове тот, разумеется, мгновенно оказался дезориентирован: задёргался, завертелся и поскользнулся на мыле, заботливо брошенном ему под ноги всё той же обнажённой героиней.

Ну, тут-то я его и застрелил.

Когда Конституткин перестал дёргаться, я подошёл к прекрасной незнакомке, чтобы поцеловать ей ручку и засвидетельствовать своё почтение.

— Честь имею! Попаданский. Недавно произведён в подпоручики, — представился я.

— Клеопатра Сократовна Мёдова, Саратовской губернии помещица, слушательница Высших Женских Магических Курсов Герье, — ответила прелестница.

— Вы помогли ликвидировать опасного злодея! Поистине в этом женском теле дух мужской! — заметил я, разумеется, оставаясь воспитанным дворянином, не пялясь на само тело и глядя Клеопатре исключительно в глаза. — Могу я предложить даме свою простынку?

— Ах, право, до того ли! — бросила Клеопатра, ещё раз презрев все условности. — здесь труп, нам надо срочно убираться. Предлагаю немедленно отправиться ко мне на квартиру и обсудить там дальнейший план действий по ликвидации негодяев. Они ведь остались, не так ли?

— Ещё не как остались!

— Прекрасно. Одеваться нам нет времени. Внизу, под окнами, стоит мой автомобиль. Немедля прыгайте туда и заводите, подпоручик!

Я открыл окно и сиганул в него. Через секунду приземлился на мягкое кожаное сидение «Руссо-балта» типа К с отрытым кузовом «дубль-фаэтон». А ещё через секунду рядом со мной оказалась уютная белая Клеопатра. Она вытащила из-под сидения кривой стартёр и велела заводить вуатюретку. Разумеется, я бы и сам не возложил это трудное дело на плечи дамы. Разгрёб снег перед автомобилем, запустил мотор с трёх поворотов, запрыгнул на место шоффёра, и мы с Клеопатрой Сократовной двинулись по её адресу...

... Он буквально пожирал меня глазами. Я не знала, куда деться от смущения! Тело, в которое я здесь попала, принадлежало одной юной девственнице, так что ни один мужчина ещё не видел его без покровов. Этот жуткий Попаданский так беззастенчиво разглядывал все мои потайные местечки, что стало понятно, что сейчас он набросится и обесчестит меня прямо в бане. Под простынкой у подпоручика уже явно обрисовалась некая выпуклость. Пришлось на ходу придумывать, как бы его отвлечь. Поэтому я сказала, что нам срочно нужно убираться с места ликвидации злодея, и велела подпоручику выпрыгнуть из окна в мою новенькую и блестященькую машинку. Жаль, конечно, было оставлять в бане моё новое платье от Ламановой и шубу из соболей, да и голой в открытой машине в декабре холодновато... Но, увы, ничего не поделаешь! Дабы спасти свою честь, я дала Попаданскому эту штуковину, которую засовывают в передок автомобиля и крутят, чтоб он поехал.

— Если уж вам так не терпится сунуть что-нибудь ваше во что-нибудь моё, то вот! — сказала я, решительно передавая ему железяку.

Он завёл машину, а потом я велела ему сесть за руль, а сама осталась за заднем сидении, чтобы по крайней мере в дороге подпоручик на меня не пялился.

Покорённый моей красотой и невинностью, он подчинился.

Мне, конечно, было страшно, как бы этот развращённый негодяй не увёз меня куда-нибудь к себе и не надругался там... Но что было делать?! Ах, нечего делать-то было! Пришлось рискнуть и передать свою девичью судьбу в его загребущие руки — тем более, что руки у Попаданского были очень красивые. Кстати, как и глаза. И ресницы. И губы. И волосы.

К счастью, он оказался честным человеком и привёз меня прямо ко мне домой на Гороховую улицу! К тому же оказалось, мы соседи! Вот пассаж!

Приехав домой и оставив Попаданского в гостиной, я, конечно, немедленно отправилась в гардеробную, чтобы одеться. Сперва мой взгляд упал на костюм-тальер из светло-серого сукна, к которому прилагалась блузка с воротником-жабо из бельгийского кружева и блестящий серебристый ридикюль. Затем я пришла к выводу, что этот наряд, в котором я обычно посещаю магические курсы, слишком простой и неинтересный, поэтому решила надеть платье из струящегося розового шёлка, по новой моде отороченное меховой опушкой и кокетливо приоткрывающего щиколотку. Впрочем, тут возникла проблема: к этому наряду не подходила моя любимая шляпка с эгреткой. В итоге пришлось снять его и взять светло-жёлтое платье в античном стиле с отложным воротником и узкой юбкой. Корсет под него надевать я не стала. И панталоны тоже. Ведь я была очень и очень раскрепощённой! Почти суфражисткой!

Когда я вернулась в гостиную, оказалось, что Попаданский уже успел раздобыть где-то бутылку шампанского. Уж не собирается ли он споить и соблазнить меня пьяную?..

Эту бредятину сочинила не я, а вымышленные мною герои, которые вместе сели строчить очередную нетленку для продажи на сайте -- мужчина -- автор и писанины про попаданцев, обязательно спасающих Российскую империю, и женщина -- автор типичного порно-ромфанта про магические академии.

Кому стало интересно про отношения этих двоих и что они ещё написали, вот тут пародийная повесть про них, бесплатно: https://author.today/work/281537