И знаете что? Глаза у них горят. Реально горят. Они хотят работать. Хотят угодить. Но опыта обслуживания — ноль. Абсолютный. Вот представьте человека, который искренне рад вас видеть, но при этом приносит вам еду и ставит тарелку на край стола, потому что не знает, что её надо ставить по центру. Или смотрит на вас в упор с улыбкой, пока вы жуете, и не понимает, что это странно.

Они милые. Они стараются. Но ресторанный сервис в Индии и в Москве — это как сравнивать уличную чайхану и ресторан с мишленовской звездой. У нас принято, чтобы официант был невидимкой, но всё делал вовремя. У них принято, чтобы он был другом, который иногда приносит еду между рассказами о семье.

Итог обучения: прогресс есть, но до московского стандарта — как пешком до Дели.

Еда: когда «вкусно» не значит «зайдет»

Теперь про главное — про еду. Блюда в ресторане вкусные. Настоящие. Не эти «адаптированные под нежную русскую душу» версии, где вместо гарам масалы кладут паприку и называют это «острое карри».

Нет, там всё честно. Ты заказываешь что-то — и получаешь порцию специй такой мощности, что у тебя закладывает нос, начинают слезиться глаза, а официант (тот самый, с горящими глазами) смотрит на тебя с уважением, как на космонавта, который только что вышел в открытый космос.

Я люблю эту еду. Но я — исключение.

Мои друзья? Они открывают меню, читают описания, видят слова «балу самоса», «голгофе», «Хара бара кебаб» в его оригинальной версии, и у них случается когнитивный диссонанс. «А где мясо? — спрашивают они. — А можно не такое острое? А что это за шарики плавают в воде?».

И я их понимаю. Русский человек привык к понятному. Картошка, мясо, соль, перец — по желанию. А тут тебе приносят тарелку, где всё смешано, всё острое, и непонятно, что есть вилкой, что ложкой, а что вообще руками.

В итоге друзья вежливо отказываются. И я остаюсь один. В полупустом зале.

Центр Москвы, красная цена, пустые стулья

И вот самое грустное. Ресторан находится в центре Москвы. Проходное место. Туристы, офисные работники, люди с деньгами. Логика подсказывает: должен быть аншлаг.

Реальность: полупустые залы. В обед — пара столиков. Вечером — чуть больше, но без «полной посадки».

Почему? Всё просто. Проект не адаптирован. Владельцы решили сделать «аутентично». И это решение убивает бизнес. Потому что аутентично — это страшно. Аутентично — это когда ты не понимаешь, что заказывать, боишься, что будет слишком остро, и не уверен, что сможет это есть.

Тот смельчак, который заходит, скорее всего, больше не вернется. Не потому что плохо. А потому что непривычно. А привыкать в Москве никто не хочет — слишком много альтернатив.

Можно ли туда ходить? Мой честный ответ

Можно. Но не постоянно.

Я люблю этот ресторан. Люблю за то, что он честный. За то, что он не пытается быть тем, чем не является. За то, что ребята на кухне готовят так, как готовили бы у себя дома в Дели или Мумбаи. За то, что официанты с горящими глазами учатся приносить тарелку по центру, и у них получается всё лучше с каждым разом.

Это монопроект в чистом виде. Для гурманов, для фанатов Индии, для людей, которые не боятся специй и готовы есть руками, если надо.

Но для обычного похода с друзьями после работы — нет. Потому что друзья откажутся. Потому что меню их напугает. Потому что они захотят понятную пасту или привычную пиццу.

Что в сухом остатке?

Индийская кухня в России обречена на нишевость. Наш человек хочет, чтобы было адаптировано: поменьше специй, побольше понятных названий, чтобы можно было ткнуть пальцем в меню и не бояться, что принесут что-то, от чего пойдут слезы.

Данный проект — это как хороший инди-фильм. Он крутой, он настоящий, но его не будут смотреть все. И те, кто посмотрит, скорее всего, не пересмотрят второй раз.

Я хожу туда, когда хочу честности. Когда хочу, чтобы еда ударила по рецепторам и напомнила, что я живой. Но мои друзья остаются за дверью. И я их понимаю.