Задержан миллиардер и основной акционер ГК "Эфко" Валерий Кустов. Его подозревают в мошенничестве в особо крупном размере. Вместе с ним взяли и гендира его группы компаний Евгения Ляшенко.

Ранее правоохранители арестовали сотрудницу Минпромторга Аллу Половецкую и топ-менеджеров "Эфко" Владислава Романцева и Екатерину Кустову. Они тайком покупали БПЛА в Китае и выдавали их за свои разработки. По первичным оценкам, ущерб из-за их действий может достигать миллиарды рублей. Следственные действия проходили в Белгородской и Воронежской областях. Предварительно, миллиардер уже этапирован в Москву.

Кустова также связывали с возможным хищением госсубсидий на импортозамещение в агропроме и проектами "Эфко" и "Роснано" времён Анатолия Чубайса. В медиа активно обсуждали долговую нагрузку компании (до 300 млрд рублей), офшоры (Кипр) и схемы с НДС и пальмовым маслом.

Для справки: Кустов впервые вошёл в российский список миллиардеров в 2026 году. Его состояние оценивается в в 1,1 млрд рублей.

Пруфы: тг канал mash, www.rbc.ru, bel.ru

* * *

Жизнь у Анны была обычной: с чёрными и с белыми полосами. Как у всех. Но вот почему-то личная жизнь не складывалась, хоть тресни, хотя шармом и красотой бог её не обидел. Однако, несмотря на все неудачи в этой самой личной жизни, она была твердо уверена, что где-то на свете стучится лбом об стену от тоски по ней достойный её мужчина, которого она обязательно осчастливит своей бьющей ключом женской энергией, а также окружит теплом и заботой. Он уже на подходе, надо только ещё немного подождать, вот ещё чуть-чуть, и они обязательно встретятся. В общем, она не опускала головы и твёрдо верила, что когда-нибудь это всё случится, и принц на белом коне промчится по её переулку, осадит того самого коня прямо перед ней, а затем подхватит её на руки, и они галопом помчатся в счастливую и богатую жизнь.

Давайте уж чуть поподробнее про нашу героиню. Анна была яркой девушкой, но, к сожалению, уже солидных сорока лет. Она всё ещё была мила, красива, обаятельна и всё так же легко сходилась с людьми, как и 20 лет назад. Полуголой на спор (были и такие случаи в её жизни!) легко могла станцевать в ресторане на столе и так же легко подружиться с приятной мужской компанией, а потом закончить вечер с этой же компанией в сауне. Причём всё это делалось исключительно из любви к искусству, безо всякой материальной заинтересованности. Очень много таких случаев было в её искрящейся весельем жизни. Она была настоящий человек-праздник. Если бы она родилась в индейском племени апачей, имя бы ей было «Скачущая по хуям», но мы не будем её так называть. Потому что это пошло и некрасиво. Пусть она будет для нас лёгким воздушным человеком…

Когда-то, давным-давно, она даже была замужем. Однако муж, не выдержав её лучистого характера, смог продержаться с ней всего полтора года. Тот брак был ранним и по любви, детьми и имуществом они обзавестись не успели. И больше порог ЗАГСа она никогда не переступала. А ей тогда было и не надо! А потом, когда с той поры незаметно минуло 20 лет, вдруг стало надо. Но на горизонте, увы, ничего не вырисовывалось. Она считала, что это сглаз, а что же ещё? В общем, печалька...

Цену себе она знала, поэтому статус в соцсетях у неё был соответствующий. Ну этот, всем известный: «Меня трудно найти и легко потерять». Шкаф у неё дома просто ломился от Версачче и Луи Виттона, купленных на местном рынке у Ашота, который, глядя на неё масляными глазами, клялся мамой, что это всё оригиналы, доставленные контрабандой прямиком из Парижа. Прочие признаки успешной женщины также были у неё налицо. Даже губы с искусственными припухлостями и выпуклостями совершенно не портили её. Губы у неё, знаете, были сделаны со вкусом: у некоторых дам на верхней губе небольшой воробей гнездо может свить, а у Анечки было не так — лишь изящная невесомая колибри могла там найти себе приют… С ноготочками и ресничками всё тоже было в полном порядке.

Вдобавок она была дипломированным специалистом: за плечами было целых полтора года торгового училища! И нагруженная по уши знаниями, полученными в Alma mater, она гордо восседала на кассе в «Пятерочке», неуловимо отличаясь породой от прочих дворняжек кассиров-самоучек.

А как же светская жизнь, спросите вы? Там тоже всё было в порядке. Традицией было раз в неделю коротать вечерок в кафе «У Самвела», где под лёгкий флирт с посетителями они обменивались с подружками новостями. Да и в Анапе вот уже двадцать лет в августе она была завсегдатаем: в каждой лавке там была перепробована чурчхела, и среди друзей она считалась непревзойдённым знатоком изумительных креплёных вин местной лозы.

Однако совершенно не прибавляло настроения ей то, что молодость стремительно заканчивалась. Это она понимала по свиданиям из службы знакомств. Взгляды потенциальных женихов стремительно затухали: уже не было в них того кобелиного блеска, её никто больше мысленно не раздевал, а кое-кто даже брезгливо поджимал губы, оглядывая её пожухлые прелести. Если раньше выбирала она, то теперь выбирали её. И честно сказать, выбирали всё реже. На второе свидание осмеливались единицы, ну а уж третьих, с интимным продолжением, можно было пересчитать по пальцам. Ещё и целлюлит вдруг начал громко заявлять о себе, откуда-то взялся лишний вес (а что вы хотите, ежевечерние пицца и пиво у телевизора даром не проходят!), а грудь, задорно торчавшая раньше, теперь немного поникла. И ничем, кроме сглаза, она это объяснить не могла.

* * *

Все эти грустные мысли метались в её голове, пока руки сами, на автомате, продолжали обслуживать покупателей. Но вдруг она кожей почувствовала на себе чей-то оценивающий взгляд, который оживил в ней те забытые чувства из ещё недалёкого прошлого, когда она была ещё свежа и желанна. Она подняла глаза, и когда посмотрела на смотрящего, поняла, что принц всё-таки доскакал до неё.

Принцу, правда, было под 70. Но он был умопомрачительно одет, вещи на нём были явно не от Ашота, а рядом с ним топтались два охранника с наушниками в ушах. Третий охранник контролировал обстановку у входа. У окна, куда она быстро бросила взгляд, было припарковано роскошное авто (она почему-то сразу поняла, что это Роллс-Ройс). Как и зачем занесло этого принца в эту дыру в Домодедове, было загадкой.

— Анна, прошу прощения, — взглянув на бейджик, а потом проникновенно глядя ей в глаза, сказал он. — Меня зовут Леонард. Леонард Нарышкин. Может, слышали? Кстати, можно просто Лео.

— Мужчина, — надменно ответила она (боже, чего ей это стоило!), — нам запрещено разговаривать не с покупателями. Вы покупатель? Что-то не могу разобрать...

— Я понял, — он повернулся к одному из охранников, — Миша, всё это сюда. На ленту, — он показал подбородком на элитный алкоголь, полка с которым находилась под неусыпным наблюдением Анны. — Кстати, — тревожно посмотрел он на неё, — а вы не замужем? — И, дождавшись отрицательного движения головой, он облегчённо выдохнул.

Один из охранников, отжав очередь, уверенно стал за спиной очередной бабушки, которая трясущимися руками протянула Ане один-единственный творожок. Очередь недовольно забурчала, но, наткнувшись взглядом на его твердо сжатые губы, а также на могучие плечи, покорно направилась к другим кассам.

Сам же Миша, подогнав к полке две тележки, двумя руками, не глядя, начал быстро и небрежно сгружать всю эту алкогольную роскошь в припаркованный транспорт. Он почему-то был похож на грузчика, который бросает кирпичи в кабину грузовика. И было похоже, что его совершенно не волновало, разобьётся ли очередная бутылка или нет. Набив с горкой обе тележки, он подкатил их к ленте, в то время как второй охранник, заняв место по ту сторону кассы, приготовился паковать покупки.

Работа кипела: Миша выкладывал бутылки на ленту, Анна их пробивала, а второй охранник укладывал купленное в другие тележки. Сам же Леонард обосновался около Анны и, жадно глядя на завиток около её уха, проникновенно журчал туда что-то приятное. Аня бездумно пробивала покупки, у неё кружилась голова от предчувствия счастья, и слушала она невнимательно. Однако урывками, сквозь туман в голове, до неё доносилось что-то про её исключительность, про музыку какого-то Ликрана и почему-то про зонтики, которые зазвучали в его душе при одном только взгляде на неё, и что эти зонтики заполонили всё пространство «Пятерочки», отражаясь от воображаемых колонн и капителей (что такое «капитель», сука?!). И как же он счастлив, что ему именно сейчас захотелось мороженого, ну как в детстве, и он заехал сюда, где и увидел её. И что они обязательно поедут вместе в Лондон, ну если она будет не против («Нет, нет! — мысленно заорала она, — я не против!»), где он познакомит её со своими друзьями, с семейной парой Карлом и Камиллой. И непременно с мамой. И мама будет очень рада. Потому что вы, Анна, изумительная и замечательная! И что при одном взгляде на вас я понял, как вы прекрасны, и что вы — моя судьба...

Здесь алкогольный поток, наконец, иссяк, и Леонард вежливо замолчал. Анна, взглянув на итоговую сумму, нервно сглотнула. Потому что цифра на экране сильно напоминала её годовую зарплату.

— Скидочная карта у вас есть? — у неё появился законный повод твёрдо посмотреть ему в глаза.

— Увы, нет, — с какой-то грустной улыбкой ответил Леонард. — Но это неважно…

— Я своей пробью? — вопросительно посмотрела она на него.

— Конечно, конечно, — предупредительно ответил он. — Делайте как вам удобно.

Она поднесла свою карту к терминалу, и сумма снизилась на 20 тысяч.

— Видите, какая экономия, — гордо проговорила она, — а вы говорите...

— Как мило, — пробормотал Леонард, с восторгом глядя на неё. — Действительно, экономия. Миша, заплати, — обратился он к охраннику. — Из представительских.

Миша достал карту, терминал пискнул, и кассовая лента змеёй поползла из него, достигла пола и начала двигаться дальше, сворачиваясь кольцами.

Леонард выудил из тележки первую попавшуюся бутылку, посмотрел на этикетку и поджал губы. Затем он почему-то положил её обратно.

— Это вам, — сказал он Анне, обведя руками всё это алкогольное великолепие. — Прошу принять в дар.

— Мерси, — почему-то пискнула она и даже попыталась сделать реверанс, но на табурете у неё это как-то не получилось.

— Вот моя визитная карточка. — Он протянул ей глянцевый кусок картона с золотым обрезом (она мельком взглянула на неё, там значилось «Нарышкин Леонард Станиславович, предприниматель» и номер телефона; на обороте это же было продублировано на английском). — Пожалуйста, отмените все ваши дела на завтра. Подарите этот день мне. А потом и всю жизнь. Позвольте записать ваш телефон? — здесь она задумчиво, с поволокой во взгляде, посмотрела на него и нехотя, как бы борясь с собой, позволила. — Утром я вам позвоню. Позвольте руку?

Она как в тумане протянула ему руку, он галантно наклонился и, глядя ей в глаза, припал к её руке долгим поцелуем. Затем он выпрямился, кивнул ей головой и в сопровождении охраны направился к двери. У двери он оглянулся и снова с улыбкой посмотрел на неё, затем ещё раз кивнул и окончательно покинул магазин.

Аня, открыв рот, смотрела ему вслед. Что и говорить, ухаживать он умел, не то что этот мудак Серёга. Затем, решительно тряхнув головой, она с трудом, но увезла две тележки подарков в служебное помещение. Потом вернулась за кассу, где и продолжила работу, судорожно считая минуты, оставшиеся до конца рабочего дня.

* * *

С трудом оформив на завтра выходной, она вышла на бульвар, где и рухнула на первую же скамейку. В сумке у неё лежал какой-то ликёр и шампанское из подарков Леонарда. Она перекрестилась, достала телефон и ввела в поисковую строку запрос про своего нового знакомого. После прочтения первых строк челюсть у неё отвисла, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. И ничего удивительного. Потому что...

...Нарышкин Леонард Станиславович оказался владельцем фабрик, газет, пароходов и основателем множества благотворительных фондов. Он входил в список Форбс, и доказанных денег у него было под 200 миллиардов долларов («Лучше бы в рублях, — тревожно подумала она. — Он что, телевизор не смотрит? Там же постоянно рассказывают, что доллар — самая ненадёжная валюта. Он же всё время падает»). Её Лео был гражданином мира: количество имеющихся у него паспортов не поддавалось исчислению. Он даже был рыцарем и его считали тайным другом английского короля.

А что там за друзья такие из Лондона? Ну эти Карл и Камилла? Ну-ка… Кто-кто?!!! Ни фига себе… Блядь, вот это друзья семьи… Офигеть… «Всё сходится, — ошарашенно подумала она. — Тот тоже принцем до 73 лет был. Как и мой. Значит, если я выйду за Лео замуж, то буду называться не Аня Курочкина, а леди Анна, супруга сэра Леонарда. Ох, блядь… Девчонки просто умрут от зависти!»

Такие новости чего-то властно от неё потребовали. Она открыла сумку, свинтила пробку с бутылки с ликёром и сделала глоток прямо из горла. Чтобы успокоить нервы. А потом ещё один. И лишь затем продолжила увлекательное чтение.

Что там с семьёй? Опа! Был четырежды женат, сейчас разведён. Светская хроника утверждала, что причины разводов — измены жён. Здесь он никакого компромисса не признавал («Будем осторожнее, — подумала она. — Это важно! Пупсика своего я не расстрою»).

Детей нет (Отлично! Значит, будут. Я постараюсь! Очень!). Отец умер, матери 95 лет. «Скажите, какой отличный возраст, — тепло подумала она о будущей тёще. — Я буду очень изысканно смотреться на её похоронах на лабутенах и в маленьком чёрном платье от Шанель». Буду держать своего Лео за руку, проникновенно смотреть на него и шептать: «Милый, она прожила достойную жизнь. Не надо плакать… Она сейчас на небесах танцует с твоим папой ча-ча-ча. И у них всё хорошо...» А он пожмёт ей руку и благодарно скажет, глядя на неё глазами, полными слёз и любви: «Спасибо тебе, любовь моя… И да, кстати, завтра мы встречаемся с Карлом и Камиллой, помнишь, я тебе про них рассказывал. Они просят приехать к ним завтра домой, в Кларенс-Хаус. Это в Лондоне. Он хочет выразить соболезнование. Они не смогли появиться на похоронах, это не по этикету. Потому что этикет выше королей. А Камилла, кстати, очень хочет с тобой познакомиться. Очень...» О, кстати, попрошу у Камиллки корону, чтобы сделать пару селфи. Чтобы девчонки умерли от зависти окончательно!

Она так ясно увидела это, что зубы свело от счастья, и она даже помотала головой. Но что-то ещё тревожило её, что-то осталось невыясненным… А, точно. Что там за капители такие и Ликраном с зонтиками? И умница Гугл снова не подвёл. Прочитав, она надела наушники и послушала минуту. Честно говоря, ей не понравилось. Она подумала, что это пиздострадания и никакого драйва. Тем более что мужик и баба пели там на каком-то непонятном языке. Таня Буланова 100 очков этой блевотине вперёд даст. А Серёжа Жуков этому Мишелю Леграну с его «Шербурскими зонтиками» (теперь она знала, о чём речь!) вообще не оставит ни единого шанса. С капителями тоже всё прояснилось.

Глотнув ещё на дорожку и положив телефон в сумку, она решительно встала и направилась в свою однушку. Готовиться к будущей счастливой жизни...

* * *

Солнце разбудило её и кошку, которая уютно устроилась у неё на груди. С трудом сфокусировав взгляд на окружающем мире, она вздрогнула. Пол был завален объедками и пустыми бутылками, вокруг валялись коробки от пиццы. Обеденный стол стоял накренясь, потому что одна ножка у него была сломана. Повернув лицо к стенке, она обнаружила в своей постели Серёгу, который, пуская слюни на подушку, выглядел ну совершенно не сексуально — не то что вчера. Она вспомнила, что всё-таки заставила сходить его в душ, несмотря на то что он яростно утверждал, что совершенно не испачкался. И заставила даже сбегать за презервативами. Потому что ей, на пороге новой жизни, неприятности были не нужны. И вот за это она себя похвалила.

А потом она себя поругала. За то, что всё-таки позвонила вчера этому самому Серёге. За то, что исполнила перед ним свой коронный номер в виде голого танца на столе под Серёжу Жукова (вот почему бедный стол не выдержал!), который на полную громкость в два часа ночи оповещал всё Домодедово, что 18 ей уже и можно целовать её везде. За ночной скандал с Марьей Степановной, председателем ТСЖ и старой сукой, которая всё-таки вызвала полицию и кричала ей через дверь: «Когда же ты, шалава, сдохнешь! Сил никаких нет!». За то, что, подбоченясь и гордо стоя голой перед закрытой дверью, громко втолковывала полицейским через замочную скважину, что к ней надо обращаться «леди Анна» и никак иначе, и что если они немедленно не уберутся, то она пожалуется английскому королю, а он позвонит Путину, и тогда им всем пизда.

Вспомнив всё это, она смущённо улыбнулась и, подумав: «Ну что ж, пусть это будет мой дембельский аккорд», — направилась в туалет. Там, усевшись на унитаз с открытой дверью, она закрыла глаза и начала грезить о своём будущем величии.

Громко зазвонил телефон. И она услышала, как Серёга снял трубку. Она успела заорать: «Не трогай!», но было уже поздно.

Цепенея, она услышала, как Серёга хрипло бурчал: «Алло… Какой Леонард? А… Леонард… В общем, пошёл на хер, Леонард. А баба занята. Понял, упырь? Да. Я её трахаю. Ага. Да. Да... Передам. Ну и тебе счастливо...»

— Что же ты делаешь, козёл! — истерично завизжала она, каким-то чудом со спущенными трусами добежав до него из туалета, вырвала у него телефон. — Леонард! Леонард, послушай! Ты всё не так понял! Это мой брат внезапно приехал из деревни. Напился и себя не помнит! Леонард!!! Ну ответь!!!

Гробовое молчание было ей ответом, а потом раздались короткие гудки. Руки её разжались, телефон упал на диван, и сами собой потекли слёзы.

— Что ж ты наделал, мудак, — прохрипела она. Губы у неё тряслись, ненавидящий взгляд просто испепелял Серёгу. — Пошёл вон отсюда, пьянь!

— Но-но, сука, за базаром следи!

— Заткнись, мразь! — она нажала на повтор, но робот сообщил, что номер уже не зарегистрирован.

Она села на диван, обхватила себя руками и завыла в голос. Её точно кто-то сглазил. И теперь в этом не было никаких сомнений.