Предыдущие части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6.

- Как далеко мы зашли…

Алиса не переставала удивляться тонкости своего душевного состояния. Вот сейчас она спокойна, меланхолична, уверена в происходящем вокруг. Но щелкни пальцем и разрыдается, в изнеможении скрыв лицо в ладонях. Последний месяц оказался для нее с братом настолько насыщенным, что голова шла кругом. Под стать их настроению, погода разбушевалась не на шутку: мощный ливень, усиленный шквальным ветром, смел с улиц всех людей, заставив их ютиться в укромных местах.

Они с братом сидели в одном из городских кафе. Здесь было тепло, мягко, а приглушенный свет довершал атмосферу нуара, который незримо обволакивал их двоих. Очередной порыв бурана стукнул водяным кулаком в прозрачное, полуприкрытое жалюзи, окно, заставив девушку еле вздрогнуть. Где-то в другом конце зала заиграла еле слышная музыка. Уголки губ Алисы невольно дернулись вверх: это была «Лунная серенада» Гленна Миллера – бессмертная классика джаза. В этот момент ей показалось будто она очутилась в Америке 40-х годов.

Она задумалась, кем бы она была, в таком случае. Наверняка, типичной «дамой в беде», только вот беда эта была совсем не типичной. Прошлым вечером она заявила родителям, что беременна, заставив отца ошарашенно присесть прямо на табуретку в коридоре. Мать не выдержала и вышла на улицу, чтобы как следует поплакать. Собственно, даже брат несколько обескураженно молчал. За день до этого Алиса занялась любовью, в запале страсти разрешив извергнуться в нее. И, скорее всего, он подумал, что она уже решила оставить будущего ребенка.

Однако проблема была в том, что за несколько дней до этого девушка переспала с Оскаром, ее одногруппником. В тот период жизни она всячески старалась забыть о кровной любви и потому позволила себе незащищенный секс. Тогда это казалось если не разумным ходом, то вполне невинным – она искренне думала, что сможет отвернуться от той связи, что возникла между ней и братом. Только вот сейчас она ощущала себя настоящей шлюхой. Так долго биться за отношения с Антоном и в итоге послать все к черту, заимев ребенка от другого человека… или нет?

Алиса, невидящим взором поглядывая на мокрую зелень за окном, медленно разбирала нагромождение мыслей в голове. Что, если ребенок все-таки будет от Антона? Всего-то несколько дней разницы, может ей повезет. А если нет? Рано или поздно станет ясно – от кого он, а мириться с неопределенностью так долго Алиса не могла. Ей нужно сказать правду, поделиться сомнениями, ведь это ее родной человек – обманывать его она не может.

- Антон, слушай…

- Мы не можем оставить ребенка.

Девушка замолчала. Какое-то время она просто смотрела на брата. Тот поспешил объясниться.

- Лись, я как следует подумал над этим. Всё, абсолютно всё говорит о том, что нам не стоит заводить детей… по крайней мере сейчас. Шестой курс, ты на пороге интернатуры – беременность на всём поставит крест. Не забывай и о вреде кровной связи – даже если мы сможем, даже если решимся на ребенка, нам лучше подумать об усыновлении, чем подвергать риску наше будущее дитя. Да и вообще, - Антон слабо усмехнулся. – Неужели ты настолько уверена в моих живчиках, что так твердо заявила родителям о беременности? Ты ведь сделала это просто, чтобы остановить их, так?

Алиса молча отпила глоток кофе и уставилась в столешницу. Она была согласна с братом во всём. А еще поняла, что если все выходит так, то ей лучше промолчать о своей ошибке. Но именно это решение заставило ее задуматься – в их отношениях появился расчет, холодный и неизбежный. Алиса прислушалась к своим чувствам и внезапно осознала, что ощущает лишь меланхоличную пустоту. Она предала брата, лишает жизни своего будущего ребенка, теряет последние остатки любви ко всему, что окружает ее. Только что в ее голове промельнкула инстинктивная мысль взять Антона за руку, но ладонь даже не дернулась. Что самое страшное, не осталось даже сил на ненависть к самой себе.

Она пристально посмотрела на брата широко раскрытыми глазами и спросила:

- Давай остановимся?

Юноша откинулся на спину сиденья, долго вглядываясь в глаза сестры.

- Не верю, что ты говоришь это, - он невидяще уставился в окно. Алиса заметила, как устало поникли его плечи. – Не верю.

Она не знала, что ответить, но затем поняла, что и не собирается. Уже сказала, уже вырвалось. Хватит с нее недомолвок, сплетен, отчаянных споров и бесконечных тревог. Она измотана, ее любви не хватит, чтобы остановить это безумие, ведущее все дальше и дальше от той нормальной жизни, которой она была счастлива. Хаос, который они породили, невозможно больше терпеть, поэтому остается лишь один вариант – расстаться и попытаться нащупать утраченную нить былых дней.

- А знаешь, чему Я не могу поверить? Тому, что все это началось с твоей пьяной выходки. Один поцелуй, и вот, погляди – я беременна, ты теряешь шанс на достойную жизнь, нас презирают все вокруг, включая родителей. И все это из-за тебя.

- Что? Хочешь сказать, я один в этом участвовал?

- Я хочу сказать, что все кончено, тебе понятно? Хватит с меня, с тебя, да и других тоже. Это было грандиозной ошибкой, и если не прекратить это сейчас, я… я даже не представляю, что будет дальше. Мы – брат и сестра, и должны ими остаться, ради твоего же блага. Если у тебя есть возражения, оставь их при себе, а я ухожу.

С этими словами Алиса встала, взяла сумку и направилась к выходу. У двери ее поймал за руку Антон.

- Куда ты? К Оскару? Думаешь, я не знаю, что это его ребенок? Думаешь, я поверю в то, что ты кидаешь меня ради моего благополучия?!

Девушка, тяжело дыша, замерла, глядя в глаза молодого человека.

- Я уже не знаю, во что ты веришь. Может ты и мой брат, но ты никогда не станешь для меня близким человеком. Твоя любовь сведет нас в могилу.

Антон помедлил, но затем отпустил ее руку, отвернувшись.

- Счастливо потрахаться.

Спустя 10 минут.

Алиса шла по мокрой пустынной улице, без зонта и куртки. Ливень вкупе с сильным ветром хлестал по ее лицу, насквозь промочив юбку и блузку. Она прождала пару минут у автобусной стоянки, но решила дойти до дома пешком. Капли дождя смешались с солеными ручьями из ее глаз, тело дрожало одновременно от холода и стресса. Никогда еще она не чувствовала себя такой раздавленной. И погода, воцарившаяся в городе, словно решила усугубить настроение девушки.

Мимо, просигналив проехала иномарка, но Алиса не обратила на нее внимания. Ее ноги механически передвигались, неся в сторону теплого уюта. Мозг словно включил самозащиту, отказавшись воспринимать сигналы внешнего мира и спрятавшись в коконе эмоций. Она рыдала и не могла остановиться – с каждым шагом ее распаляло еще больше. В конце концов, она остановилась. Не видя никого и ничего вокруг себя, она закрыла лицо руками и закричала в ладони. Кричала пока хватало сил. Пока крик не перешел в нечленораздельные звуки, а затем – в судорожный кашель.

Не осталось гнева, не осталось страха – лишь опустошение, гложущее изнутри, словно ком мерзкой слизи. Наконец, она, утерев глаза огляделась. Стена воды была такой плотной, что она не сразу поняла, где находится. Нужно дойти до дома, иначе не избежать простуды, подумала она и продолжила идти. В голове царил кавардак, тело еле двигалось, а глаза невидяще уставились в пустоту. Алиса не сразу поняла, откуда вдруг появился резкий ксеноновый свет. В следующую секунду ее отбросило на асфальт. Еще через миг она ясным взором глядела на свою неестественно вывихнутую руку и озерцо крови, вытекающее из-под щеки.

На следующий день.

Сперва она ощутила чье-то тепло на своих пальцах. Мягкое прикосновение было таким приятным, что казалось продолжением сна. Затем появился звук: еле уловимое жужжание галогеновых ламп, попискивание какого-то электронного прибора, чей-то голос по микрофону вдалеке… Ее веки медленно поднялись. Потолок из квадратных панелей, окно над кушеткой, капельница рядом. Повернув голову, она увидела его. Заметив ее движение, Антон подвинулся поближе. Он молча прикоснулся к ее щеке, убирая сбившийся локон волос.

Внутри было тепло, мысли еще не пришли в порядок и ей было спокойно. Она вспомнила о том, что произошло до того, как впасть в беспамятство. Видимо, ее сбили, когда она вышла на проезжую часть. Она попыталась приподняться, но брат остановил ее.

- Все хорошо, Лись. Тебя немного покоцало, но ты скоро выпишешься. У тебя перелом руки и трещина в ключице, плюс легкое сотрясение. Врач сказал, что уже через пару месяцев будешь полностью здорова.

Алиса молчала, переваривая услышанное. В мгновения, когда она валялась под дождем, она уже мысленно попрощалась с жизнью, прежде чем утонуть во тьме. Слова Антона успокоили ее, дав вздохнуть полной грудью. Но что-то гложило ее, где-то в глубине сознания. Девушка не могла понять – что ее тревожит, но вслух ничего не сказала.

- Прости, - Антон смотрел в ее глаза, ища и в то же время боясь увидеть в них ответ. – Это все из-за меня. Я виноват в том, что начал эти отношения. Что втянул в тебя в это… Ты не представляешь, как я мчался сюда, когда мне позвонили из больницы. Я думал, ты сделала это специально.

На этих словах он слегка опустил голову.

- Ты же не собиралась…

- Нет, балбес, не собиралась, - она жевала губы, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, что же она забыла. – Я просто не увидела эту машину и… Слушай, это… если это не знак, то… кхм…

Антон поднял ладонь.

- Я понимаю. Это и в правду было ошибкой. Моей ошибкой. Мы зря делали эти бессмысленные попытки назло самим себе и вот, к чему это все привело. Прости меня.

Алиса не могла ответить из-за наплыва чувств, но сжала его ладонь, милосердно давая свое прощение. Она подняла другую руку, приглашая брата обнять ее, и тот ответил на ее жест. Это все, что ей было нужно: тело и любовь брата, не любовника. Она наслаждалась его теплом, дыханием, нежностью. Ничего больше в этом мире не было важно… кроме чего-то еще.

- Алис…

Брат отстранился. Его глаза понуро уставились в колени. Алиса почувствовала укол тревоги – ее рука инстинктивно легла на живот, прежде чем она осознала, зачем это сделала.

- Я… не знаю, как… В общем, врач сказал, что.., - он взглянул на ее ладонь, сжавшую одеяло под грудью. Не сказав больше ни слова, Антон снова посмотрел на сестру и мотнул головой. Прошлым вечером выжила лишь она.

Тяжелая слеза скатилась непосильной ношей вниз, окончательно разрушив дамбу чувств, только отстроенную ее истощенным разумом. Дыхание сперло, лишив живительного воздуха. Замерло сердце, отказавшись поддерживать ее жизнь. Глаза с силой зажмурились, словно прикрываясь от всей той печали, что окружила ее. Губы, дрожа, сжались в узкую полоску. А затем все искалеченное тело содрогнулось, дав Алисе выдохнуть в пустоту всю бесконечную горечь, скопившуюся в легких. Ей не дали шанса. Не дали возможности все решить. Исправить ошибки, скопившиеся за последние дни. Дать надежду той маленькой частичке ее самой. Не дали…

Этой же ночью.

Она смотрела на луну, нежно заглядывающую в окно своим мягким звездным сиянием. Тишину в палате не нарушал ни один звук, кроме сопения брата, дремлющего в соседнем кресле. Мокрая от слез подушка начала доставлять дискомфорт и она отвернулась в другую сторону, уставившись на Антона. Мраморное лицо девушки источало покой, рожденный пережитыми муками. Охрипший голос тихо раздался в ночи.

- Антон.

Молодой человек проснулся и подошел к койке, опустившись к ней. Алиса посмотрела на него и сказала уверенно и твердо:

- Ее звали Соня. И она была нашей.

P.S. Вот собственно и все – история Алисы и Антона подошла к концу. Я очень хотел, чтобы все закончилось хорошо и потому тянул с новой частью, пытаясь выжать из истории тот финал, к которому она совсем не вела. Но буквально вчера я услышал эту песню и внезапно понял, чем все должно закончиться. Мораль у «Запретной любви» каждый вынесет отдельную для себя, а я лишь благодарен за то, что вы проявили интерес к этому творчеству.

P.P.S. Это далеко не все. Вскоре здесь будут: приключения мексиканской наемницы, хоррор об испанских солдатах в Амазонии и еще куча всего. Можете не расходиться )

Я помню: большая комната, много людей сидят на стульях...я маленькая, в светлом платьице, на голове бантики, бегу меж рядами и кричу:"Анлюса!!!!"...меня ловят, возвращают к маме...мама, папа и Анлюса(Андрюша), к которому никого не пускают, плачут...

Следующее, что помню: комната, стены серые, странные железные кровати...мама плачет и моет какую-то странную плиту, на которой она перед этим готовила красный суп, мой любимый...мама сказала, что Андрюшу перевели на химию...на какую химию? не важно. Мама плачет, значит, всё плохо...

Еще воспоминание: я лежу с температурой, новый год, я закончила первое полугодие первого класса, на кухне парни кричат, смеются, играют на гитарах, поют...мама и папа с ними, а я просто радуюсь и немного завидую, я знаю, что приехал Андрюша....меня подвела ангина, и родители не знают, что я не сплю..я просто лежу, мне уже легче, я знаю, что теперь всё будет хорошо...

Потом было много всякого, Андрей (я до сих пор не знаю, за что он сидел - семейная тайна, не для малышей) устроился на работу, поступил заочно в питерскую художку (он очень хорошо рисовал с детства. Я помню мольберты, расставленные в разных углах квартиры, помню запах масляной краски и мягкие новые кисти) а потом...

мы поссорились....мне было уже почти 30, ему почти 45... причина ссоры не стоит обсуждения, тем более в сети...

18 августа будет 6 месяцев с тех пор, как он умер, а 8 августа ему должно было быть 53 года....

почему я это всё пишу? сегодня вечером старшая дочь сказала, что мой Брат хотел со мной помириться. За месяц до смерти. Ему оставалось жить 30 дней. Никто не знал, что он умирает...ни он, ни я....мы не позвонили друг другу...Я знаю, КАК он любил меня. Я знаю, КАК я до сих пор его люблю....

Я помню как кричала, перед тем как гроб начали опускать, что мы не успели помириться..я помню его каштановые волосы, рыжие усы, и зеленые глаза...и гитару...Андрей, гитара, хитрый ус....Как мне хочется всё это вернуть....

Я любила и люблю его. Он показал мне мир искусства. Он научил меня слушать хорошую музыку. Он всегда говорил, что у меня абсолютно нет музыкального слуха и поэтому я назло ему я закончила музыкалку, и назло ему я со своим коллективом защитила звание "образцовый детский коллектив". И только сейчас я понимаю, что он всегда знал, что в музыке - моя жизнь и таким образом подстёгивал меня...Он очень хорошо знал меня...

Я не знаю, что у него было в молодости, и мне плевать на его проблемы с законом. Самое страшное - мы не успели помириться. Я даже не представляю, сколько горя мы принесли маме нашей затяжной ссорой, но, в данный момент, мне больше всего больно, от того, что мы не успели сказать друг другу самые важные и необходимые слова...

Любите и берегите своих близких...Не допускайте наших ошибок...Пожалейте своих родителей...

P.S. для подписчиков: учебу продолжать не буду. маме очень тяжело, выбирая между дипломом и мамой выбор очевиден, имхо

Предыдущие части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5.

Блики солнца, искаженные морской гладью, ложились на ее стройное тело. Подстраиваясь под ритм волн, она плыла под водой – не спеша, наслаждаясь обволакивающей прохладой и гулкой тишью. Здесь ей было так хорошо и спокойно, что казалось, вдохни она полной грудью, то совсем не захлебнется и продолжит «бродить» по рифу, подобно мифической русалке. Плывущие рядом яркие рыбешки дразнили и будто приглашали эту неведомую гостью поиграть в салки. Хотела бы она, чтобы этот момент никогда не кончался…

На песчаном берегу ее ждал Антон, любимый во всех смыслах брат. Вчера они снова воссоединились, несмотря на то, что многие принимали их отношения за нечто запредельно ужасное и неправильное. К счастью, наступили каникулы и в универе они практически не показывались, оставшись наедине друг с другом до конца лета. Впрочем, эта идиллия грозила обрушиться, толком и не начавшись.

- Звонила мама, - Антон встречал выходящую из моря Алису, сидя на полотенце под огромным деревом. Этот укромный залив они нашли еще в детстве и с тех пор много раз приезжали сюда на велосипедах. Девушка вспомнила, как они кувыркались в песке, обнявшись – покрытые мокрым песком, счастливые. Тогда они даже и подумать не могли, что станут любовниками. Хотя, нет – какие же они любовники, если даже еще ни разу не переспали? Разомлевшая Алиса внезапно подумала, что это упущение самое время исправлять. С мягкой улыбкой на губах, мокрая и еще больше загорелая за эти дни, она подошла к брату и аккуратно опустилась на колени перед ним, нежно дотрагиваясь до его ног.

- Поздравляла с воссоединением семьи? – усмехающееся лицо Алисы оказалось прямо напротив лица Антона. После всех треволнений, которые они испытали, она уже совершенно не волновалась о том, что их ждет – все сложное позади и нет причин волноваться об их отношениях. Она мягко поцеловала брата в губы, протянула руку к его груди, чтобы толкнуть на спину и оседлать его, но натолкнулась на жесткую преграду. Антон ответил на поцелуй, но не поддался на ее жест. Девушка немного отстранилась и вопросительно поглядела на парня.

- Что?

- Они с отцом собираются прекратить финансирование моей учебы, - к сожалению, Антон, в отличие от сестры, был далеко не отличником, а потому учился на платной основе. Родители исправно давали деньги, поскольку были людьми зажиточными и надеялись, что он закончит «вышку», несмотря на разгильдяйский характер. Она понимала, что если его оставят без денег накануне последнего срока оплаты, пять лет в меде отправятся коту под хвост. Девушка уселась рядом и тревожно взглянула на него.

- Это ведь из-за нас, да?

Брат растерянно смотрел на море, еле заметно кивнув. Его глаза скрывались под темными очками, но сестра отлично знала его взгляд в такие моменты. Хмурый, задумчивый и в то же время сосредоточенный. Эта новость явно выбила его из колеи.

- Если мы хотим, чтобы я доучился до конца, тебе придется переехать к ним в город.

Алиса скривилась от негодования.

- Это их условия? – она издала саркастический смешок. – Какого хрена? То есть, если мы не расстанемся, то отец просто плюнет на сотни тысяч, вбуханные в его сына и пойдет жить дальше? Что-то не узнаю я его. Хотя, нет, неудивительно, учитывая, что он и так приезжает раз в несколько лет, чтобы повидать тебя.

Антон повернулся к сестре. В этом его движении промелькнула резкость, вызванная поведением Алисы. В голосе зазвучали более уверенные нотки.

- Все очень серьезно. Я не успею собрать нужную сумму – платить через месяц. А академотпуск взять не получится – не на этом курсе. Тут… без вариантов.

Алиса недоверчиво качнула головой. Неужели им предстоит еще одно испытание?

- Ты ведь не собираешься идти у него на поводу? После того, что мы пережили… Ты же не оставишь меня?

Несколько томительных секунд брат молчал. Девушка подумала, что вся эта ситуация как будто появилась из другого мира. Только что они наслаждались шумом прибоя, криками чаек, теплым ветром. И вот проблема из суровой реальности заставила их снова бояться, снова злиться, ощущать всю полноту неопределенности их с Антоном будущего. Ее сердце гулко стучало, она терпеливо ждала ответа. Наконец, он наклонился к ней и взял обе ладони.

- Ни за что. Ты моя любовь и я никогда тебя не отпущу. Даже не сомневайся в этом, - Антон обнял ее шею и поманил к себе. – Мы будем вместе всегда, Лись.

Девушка почувствовала мягкое прикосновение его пальцев на своих бедрах – уже через секунду тонкий узелок бикини ослабел, а ее нутро сладко заныло в предвкушении чего-то волшебного. Как долго она ждала этого…

На следующий день.

Алиса повернула ключ в скважине и открыла дверь. Этим поздним вечером они с Антоном затемно вернулись из универа, где безуспешно пытались уговорить руководство дать ему академический отпуск, чтобы он смог собрать деньги на следующее полугодие. Несмотря на то, что парень подрабатывал в больнице, требуемая сумма была слишком большая, чтобы собрать ее за месяц. Ситуация была крайне плачевной и молодые люди угрюмо разделись, молча направившись на кухню – обсуждать новые пути дальнейших действий. На полпути девушка резко остановилась – за столом сидели родители. За всей этой суматохой она забыла, что они обещали приехать.

- Привет, Алиса, - подала голос мать, заметившая, что дочь вовсе не собирается здороваться с ними. В голосе женщины явно сквозили типичные родительские усталость и недовольство. Антон встал рядом с сестрой.

- И вам здрасьте.

Алиса предостерегающе взяла его ладонь – не хватало им еще скандала. Все еще есть шанс решить все мирно и без ссор. К сожалению, этот жест заметили. Отец несколько брезгливо тряхнул ладонью, приглашая присесть – лишь бы не видеть «этого всего».

- Давайте мы поговорим, а потом уже делайте что хотите – вижу, вы кровать вообще не застилаете.

Девушка проглотила этот оскорбительный пассаж с его стороны, но по ее лицу было видно, чего это стоит ее нервной системе. Почему все так уверены, что они уже переспали? Причем так, будто сами этого втайне желают – лишь бы было над чем поиздеваться и от чего ужаснуться. Алиса внезапно почувствовала себя героиней типичного тв-шоу, в которых клеймят позором кого ни попадя. Она взглянула на Антона – тот также молча сел на стул. Его подбородок был высоко задран, в глазах горел холодный огонь. Чаепитие будет явно не самым дружелюбным.

- Уже думал, где будешь искать деньги? – Отец начал с тяжелой артиллерии. Одетый в модный пиджак, в этой шаблонно-студенческой комнатушке он выглядел заезжим олигархом.

Алиса видела, как Антон буквально пережевывает во рту отборные ругательства, еле сдерживаясь, чтобы не выплюнуть их в физиономию отца. Они никогда не ладили. С самого детства Антона папа не обращал на него внимания, а если и делал это, то чаще всего это была критика. С возрастом Антон научился снисходительно относиться к его поведению, часто даже подначивая по этой теме. Сейчас же ему приходилось как следует контролировать себя, чтобы не разбудить льва. Брат едва заметно улыбнулся и, шмыгнув носом, развел руками.

- А мне они и не понадобятся. Мы все уже решили – мне дадут академ и за это время я соберу всю нужную сумму. Вы зря беспокоитесь.

- Врать ты так и не научился, - отец потянулся за сигаретой, но вспомнив, что Алиса не курит, положил руки на стол. – Я звонил в ваш ВУЗ и узнал, как там обстоят дела. Не дадут тебе отпуск, а вышвырнут за порог. Ты мог бы рассчитывать на поблажку, если бы учился нормально…

Антон отвернулся. Отец же вперил взгляд в него, словно пытался сжечь на месте.

- Но тебе до учебы дела нет – тебе лишь бы сестру посовращать. Ей богу, ладно он – дебил, но ты, дочь, неужели не знаешь, к чему такое может привести?

Алиса хмуро поерзала на стуле.

- Ты о потомстве?

- Да, блять, о потомстве! Говорить аж тошно об этом, - мужчина ткнул пальцем в сторону брата. – Я тут разглагольствовать не собираюсь, вам ясно? Либо заканчивайте эту поебень, либо ты, сестроеб, в ближайшие годы сможешь работать максимум санитаром, потому что высшего образования тебе еще очень долго не увидеть.

- Так, давайте немного остынем, - мать наконец поддержала беседу, и слава богу. Алиса уже собиралась разразиться ответной тирадой. – Алис, я все понимаю, у вас с братом действительно особая связь, которую вы не совсем правильно начали развивать. И я пыталась дать вам шанс, чтобы вы пожили раздельно, осознали, насколько немыслимой глупостью была ваша привязанность друг к другу…

- И это был худший период в нашей жизни, мам. И еще мы прекрасно все осознали. – Алиса не удержалась и встала со стула, принявшись нервно ходить по комнате. - И знаете что? Вот не было проблем, пока вы не начали ставить нам палки в колеса. Ладно, эти придурки в универе, которые набросились на нас, заставив бояться и страдать. Но вы – наши родители! Вы должны поддерживать нас, какой бы выбор мы не сделали. Речь ведь об обычной любви…

- Но это не обычная любовь, Алиса! – на лице мамы блеснула слеза. – Это – инцест, самое запретное, самое мерзкое. Во все времена так было и будет. Какие тут еще палки - нам страшно за вас, в первую очередь. Мы волнуемся за ваше психологическое состояние, за ваш…

- С нашей психикой все отлично, спасибо, - перебил ее Антон. Вот и зашла речь о психологах и прочей подобной фигне.

- Так, во-первых, вы, ребята, слишком взрослые, чтобы «поддерживать» вас, - отец все-таки решил затянуться и встал у открытого окна с сигаретой, опершись на подоконник.

- Ну так, не лезьте в нашу жизнь, это наш выбор!

- Я не закончил! Во-вторых, вы оба – члены семьи. Семьи. А это значит, что вы несете ответственность за нашу фамилию. И мне совершенно не хочется, чтобы кто-то из моих коллег или клиентов за моей спиной обсуждал потрахушки моих родных детей. Об этом и так уже знает весь ваш мед.

- Ах, вот оно что – дело в твоей работе, как всегда!

- Да, в ней, и не только! Эта хрень уже вылезла наружу, спровоцировав пересуды, а что будет дальше? О взрослости заговорили, значит? Открою тебе истину, Алиса: взрослые люди умеют держать свои тайны за семью дверями. Ебешься с братом – изволь помалкивать об этом, а не трещать на каждому углу. Пятый курс, а о жизни толком ни хрена не знают.

Алиса, скрестив руки на груди, замолчала. Он был прав. По своей наивности, она думала, что они с братом смогут спокойно жить, не обращая внимания на шепот чужих людей. Вероятно, если бы они сумели доучиться с этим секретом еще годик, то этого разговора бы не было. Она взглянула на Антона. Он смотрел на нее и, кажется, думал о том же. Девушка вспомнила, как совершила наиглупейший шаг, поцеловав его на глазах однокурсницы. Господи, когда она научится держать себя в узде? Ее брат все-таки был более прагматичным человеком.

- Окей, мам, пап, вы подумайте, чего требуете, - Антон повернулся к родителям. – Вот, увезете вы Алису в другой город, так? Но начнется учебный год, и мы вновь окажемся вместе, и что нам тогда помешает снова начать встречаться? Да и речь о последнем курсе – вы думаете, что за это время мы влюбимся в кого-то другого? Вам не кажется, что это немного по-другому работает, мы ведь не машины, в конце концов.

Отец задумался над речью сына. Похоже, их с матерью решение и вправду было несколько импульсивным и непродуманным. Неужели забрезжила надежда на то, что от них отвяжутся и дадут спокойно жить дальше? Мужчина сделал глубокую затяжку и выдохнул струю дыма в ночную тьму. Он посмотрел на Антона и от этого взгляда Алисе стало не по себе.

- Знаешь, Антон, что меня больше всего разочаровывает в тебе? Вроде бы умный парень, умеет соображать, но думать над своими словами и тем, что за ними последует – совершенно не способен. Ты прав: если я продолжу финансировать твою учебу, то ты снова окажешься рядом с сестрой, а этого мы тебе не можем позволить. И причины я уже тебе назвал. Так что, сын… можешь расслабиться – в этом году тебе не придется учиться, потому что я в любом случае больше не стану оплачивать тебя.

Антон встал со стула и спокойно заявил.

- Да насрать мне. Если ты думаешь, что отчисление заставит меня бросить свою сестру, то можешь сразу сжечь лишнюю «зелень», потому что в любом случае мы будем вместе. И знаешь, хотел бы я посмотреть на твою рожу, когда ты будешь слушать тихий треп твоих коллег-мудозвонов, обсуждающих нас с Алисой. Прям, даже сочувствую: мы то через эту фазу прошли, а у вас с мамой только все начинается.

Отец выбросил сигарету и привстал с подоконника, злобно шипя.

- Ты, паскудный щенок, даже не смей мне угрожать. Захочу, и ты в Сибирь отправишься, где будешь в одиночку свой хер дрочить, думая о том, почему оказался таким дебилом, что не смог сдержаться и трахнул родную сестру, просрав все свое будущее!

- А, то есть, трахать кучу любовниц и трахать сестру – в твоей системе семейных ценностей это несколько разные вещи?!

- Что ты знаешь о семейных ценностях, извращенец мелкий? Мне может поблагодарить тебя, что ты мать еще не отпердолил?!

- Да прекратите, вы оба!!! – Алиса со слезами в глазах оглядела свою семью. – Вы хоть слышите себя?! «Трахнул», «изнасиловал», «совратил» - и эти слова я слышу о себе из уст своих родителей? Да кто вы такие вообще? Я вас не узнаю, сволочи вы эдакие, что о вы обо мне так говорите. Я – живой человек, и я свой выбор сделала! Пусть странный, пусть осуждаемый обществом, но сделала – всё, ничего уже не изменить, хоть лоботомию делайте! И перестаньте делать вид, что печетесь о нас, когда сами же заявляете, что вам важнее мнение ваших «друзей», чем наше с Антоном благополучие. Себя хоть не обманывайте…

Присутствующие замолчали, словно обнуляя счетчики гнева. В наступившей тишине были слышны лишь стрекот сверчков на улице и перезвон колокольчиков в соседнем дворе. Казалось, время замерло и все, кто был в комнате, застыли немыми фигурами на холсте харизматичного художника, решившего зарисовать фразу «Кричащий в гневе – смешон, молчащий в гневе – страшен». Непогашенные эмоции витали в воздухе, пронизывая каждого насквозь, и пытаясь найти выход наружу.

Наконец, мужчина поднял руку с часами и посмотрел на циферблат. Секунда раздумий и вот вердикт:

- Я свое слово сказал, и передумывать не намерен. Завтра утром ты отправляешься с нами, дочь. Мы с мамой переночуем в отеле, - с этими словами он взглянул на Антона, но ему ничего не сказал. Поманив за собой супругу, он направился к двери.

Но он не знал кое-чего. Алиса внутренне напряглась, лихорадочно думая, стоит ли говорить вслух об этом сейчас и чем это может аукнуться для всех них. Она снова поймала взгляд брата и как бы невзначай провела рукой по животу, без слов спрашивая его разрешения. Антон напрягся всем телом и так же безмолвно легким движением головы задал ответный вопрос – действительно ли она хочет этого. Алиса едва заметно кивнула. В конце концов, подумала девушка, это их единственный выход.

Мужчина повернул ручку и уже собирался выйти за порог, когда услышал голос дочери позади. Эти слова заставили его застыть на месте, ошарашено глядя на Алису, стоявшую в коридоре.

- Я беременна…

Предыдущие части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4.

«Братоебка». Алиса отвернулась от записки, переданной ей кем-то с переднего ряда и уставилась в пустоту. Рука автоматически начала сминать бумажку, а в голове зародился гнев, пока что еле удерживаемый на поводке. Она догадывалась, что вся ее группа уже в курсе того, что у нее с братом романтические отношения, хотя они даже еще ни разу не переспали. Этот факт больше всего бесил девушку – как ее смеют обвинять в том, чего не было? Впрочем, стоит признаться самой себе, что рано или поздно это случится. Наверняка Антона также достают – тупая блондинка, с которой он встречался раньше, из чувства ревности растрезвонила об их секрете всему курсу.

На смартфон пришло сообщение с его номера: «жду в стлвке! взл коф и пршку - с тбя хрш нстроен!». Хотя она уже привыкла к его манере писать смски, порой даже ей трудно было с первого раза понять эти замысловатые сокращения. Пара подходила к концу и вот уже преподаватель начал сверяться с журналом, фиксируя полученные на семинаре оценки. На выходе из кабинета ее толкнула сзади одна из одногруппниц, прошептавшая прямо в ухо «Извращенка!». Алиса остановилась и шумно выдохнула. Еще чуть-чуть и эти нападки выведут ее из себя: практически все знакомые студенты словно с цепи сорвались и начали доставать девушку, будто это был их священный долг – сказать ей пару «ласковых», унизить и заставить чувствовать себя уродом.

На плечо легла чья-то ладонь.

- Эй, ты как? – рыжеволосая Маша, с которой они были близкими подругами с первого курса, сочувственно глядела на нее. Она оказалась единственной, кто воспринял новость более-менее нормально. Вчера она написала Алисе в ВК: «Мать, ну ты даешь… (три ошарашенных смайлика)». Тогда Алиса не стала отвечать, но сейчас решила поделиться своими чувствами.

- Кажется, эти придурки решили устроит соревнование – кому первым удастся довести меня до истерики, - они вместе продолжили идти по направлению к буфету. Мария усмехнулась, но тут же поспешила поддержать подругу.

- Знаю, они просто козлы и дуры. Ты бы видела, какой они срач устроили в «беседке» вчера. Я читала и поражалась – и с этими людьми я училась несколько лет. Перевестись бы подальше от всего этого в другую группу, но весь курс уже и так в курсе, - она выжидающе посмотрела на Алису. – Ты думала, что делать дальше? Это ведь еще долго не закончится – может дойти до того, что на тебя физически начнут давить. Эти люди – полные имбицилы.

- Да знаю, но… я ведь пять лет потратила на этот ВУЗ. Родители и так в шоке, что их дети встречаются друг с другом, не хватало еще и отчисления из-за этого. К тому же, я не одна – Антон поддержит меня. А я – его.

Маша внимательно смотрела на подругу, улавливая ее настроение.

- Держу пари, он – тот еще любовник. Иначе я тогда не понимаю, зачем весь этот сыр-бор…

- Мы еще не занимались этим.

- Что?! Ты серьезно? Все считают, что вы трахаетесь чуть ли не со школы, а вы…, - рыжая балаболка осеклась, заметив грозный взгляд Алисы. – Пардон, вырвалось. Но ты должна меня понять – все, что сейчас происходит вокруг вас… это, блин, Санта-Барбара какая-то. О таком просто невозможно молчать, и даже я, твоя подруженька, в глубочайшем шоке – уж от тебя я подобного вообще не ожидала.

- Знаю…

- Ну, то есть, бля… Ты же самая интеллигентная и классная девчонка на этом курсе, за тобой такие парни вились, а ты выбрала родного брата!

- Маш, прошу, потише.

Продолжая втихоря обсуждать происходящее, они вошли в буфет. Быстро найдя брата, Алиса подсела к нему за стол, а Маша направилась к подносам, на ходу бросив парню изумленное:

- Ну ты и Казанова…

Антон вопросительно посмотрел на Алису. Та подняла руки вверх, отказываясь говорить на эту тему. Какое-то время они молча поедали обед. В конце концов, он отложил ложку и взял ладонь сестры.

- Ты в норме?

Алиса иронично взглянула на него.

- Смеешься? Какая тут норма, где ты ее увидел?

- Я просто…

- Да все в порядке, не парься, - она продолжила лениво ковыряться в своем пюре. Ей хотелось поделиться своими впечатлениями о реакции однокурсников, но потом она передумала – плевать ей на всю эту возню. Пусть думают, что хотят.

- Слушай, давай сегодня вечером сходим в парк, посмотрим летний фестиваль. Тебе нужно отвлечься, отдохнуть.

Алиса лишь пожала плечами и тихо ответила: «Давай». Брат нахмурился и попытался взять ее вторую руку, но девушка тут же бросила ложку и повышенным голосом возразила:

- Можно я доем, пожалуйста!

Поняв, что вспылила, она прикрыла лицо ладонями и поспешила объясниться.

- Прости, я… Эти придурки уже заколебали меня – шлют матерные сообщения, записки дают, толкают. Я как будто в обезьяннике оказалась, даром, что говном не кидаются. Хотя в каком-то смысле это уже происходит.

Антон не ответил. Он лишь смотрел на нее, выражая сочувствие, но Алисе было этого мало. Несколько минут назад она уверенно заявила Маше, что он постоит за нее, но сейчас зерно сомнения дало в ней росток.

- А ты? Тебя они достают?

- Ну… как сказать. Есть косые взгляды, конечно. Разговоры стали более сухими. Но в целом, жить можно…

- Охренеть, то есть все дерьмо с вентилятора летит только на меня. Справедливо, ничего не скажешь.

- Лись, я понимаю…

- Да что ты понимаешь, Антон? Ты не видишь, что я на грани? Меня унижают, мне шлют отвратительные сообщения, а ты недоволен косыми взглядами? Я рассчитывала на твою поддержку, а не это вот… скорбное молчание в духе «ну да, хреново тебе, а пошли-ка в парк». Мне нужна опора, потому что сейчас я не вижу, что ты хочешь разделить мою участь. Если ты не забыл, то я на этом дне оказалась из-за тебя.

Она замолчала, выжидающе глядя на брата. Антон отвернулся, подыскивая нужные слова, но ей показалось, что он явно не горит желанием объясниться.

- Лись, я знаю, что ситуация и вправду не самая приятная. И наверно я не совсем правильно повел себя, решив, что мы просто сможем молча пройти через все это, поскольку мнение других нам не важно. Но…, - здесь он замялся, и Алиса внутренне напряглась. – мы ведь знали, что все это будет. Что народ воспримет это в штыки. Ты ведь понимала, что это неизбежно. Да и в конце концов, никто тебя не просил целовать меня при Вере, да еще и подначивать ее, чтобы та рассказала об этом всем нашим знакомым.

Он поджал губы и еле уловимым движением тела показал, что «извиняется, но прав во всем».

- Я просто...

Договорить он не успел. Алиса вскинула руку и киданула тарелку в соседнюю стену, чуть не попав в Машу, приближающуюся к их столу. Быстро собрав вещи, она сказала напоследок:

- Можешь искать другую дырку, а мне больше не звони, осёл.

Под удивленными взглядами студентов Антон какое-то время сидел за недоеденным супом. Маша, примостившаяся напротив, попыталась добиться его реакции, но безуспешно – вскоре и он ушел, оставив других недоумевать.

Прошла неделя.

Оскар ловко перевернул сырник над сковородкой и мельком посмотрел на Алису в ожидании восторженной реакции. Та не собиралась это комментировать, но заметив его взгляд, поспешила похвалить его.

- Тебе бы шеф-поваром пойти работать, а не хирургом. Здорово готовишь.

Смуглый метис самодовольно улыбнулся и начал что-то рассказывать о своих умениях, но Алиса уже не слушала – ее внимание привлекло сообщение на гаджете. Маша приглашала встретиться вместе с ее парнем Максом – погулять втроем на набережной. Подруга не оставляла попыток подбодрить девушку и за это она была благодарна ей. К тому времени злобных подначек в универе стало немного меньше и чаша с кипящим гневом в ее душе потихоньку начала остывать, превращаясь в аристократическую меланхолию.

Жизнь потихоньку налаживалась, но как будто стала некоей параллельной реальностью. В этом измерении у Алисы не было брата, она занималась любовью с очаровательным сыном испанского ловеласа, а внутренняя гармония почти вернулась в прежнее состояние. За одним минусом: она дарила свою ласку тому, кого не любила всерьез. Оскар был красив, спортивен, подавал большие надежды в качестве будущего специалиста. Но их симпатии друг к другу были продиктованы лишь сексуальным желанием. Загорелая брюнетка, дочь татарина и казашки, с мягким голосом и манящей фигурой, она обращала на себя взгляды многих парней. А Оскар, в свою очередь, был предметом вожделения большинства девчонок на их курсе.

- Слушай, ты не против прогуляться по набережной? Подруга зовет меня. Мороженого купим.

Оскар, накладывая завтрак в ее тарелку, кивнул.

- Конечно, а подруга красивая?

Алиса играючи шлепнула его по руке и, улыбаясь, показала аватарку Маши на смартфоне.

- Если тебе нравятся рыжие, можешь идти сразу без меня.

- Ну, что ты, такой шанс на тройничок выпадает не часто.

На такую дерзкую шутку Алиса не могла не рассмеяться.

- Вообще-то, у нее парень есть. Так что, ты там коней попридержи.

Жаркий полдень загнал большинство горожан на пляжи и в прохладные офисы. На аллее, усеянной пальмами и другими экзотическими растениями гуляли лишь немногочисленные туристы. Одетая в панаму, коротенькие шорты, футболку и шлепки Алиса обняла Машу, ждавшую ее у парапета, отделяющего берег от моря. Парни пожали друг другу руки, и вся четверка направилась вдоль прибоя по направлению к местной кафешке в сотне метров отсюда.

- Как настроение? – с этими словами Маша легонько провела пальцами по ладони Алисы. Из-за солнцезащитных очков, которые обе надели, их эмоции перешли в тактильное состояние. Глаза, говорящие о многом, скрывались за темными линзами.

- Я в порядке, - сказав это, Алиса невольно задумалась над сказанным, но спустя несколько секунд поспешила подтвердить это, - Да, все нормально. Практика, слава богу, закончилась. Дома тихо и спокойно. Родители звонили вчера – обещали приехать погостить.

Маша какое-то время молчала, усваивая информацию… или размышляя над тем, что тревожило ее больше всего.

- С Антоном не общалась? – она по привычке взглянула на подругу, но очки превратили лицо Алисы в непроницаемую маску, за которой скрывались все чувства. Но поджатые губы говорили о многом. Девушка явно хотела что-то сказать, но не могла из-за накатившего напряжения, которое рыжеволосая красотка поспешила снять.

- Эй…, - она остановила подругу и взяла ее за плечи. – просто поделись со мной этим. Я, конечно, далека от святости, но сыграть для тебя отпевающего грехи батюшку вполне могу.

Алиса невольно усмехнулась и обняла руку Маши, благодаря за поддержку. Она поманила ее вперед, догонять молодых людей.

- У нас, как это принято говорить, всё сложно. Мне до сих пор сложно простить его за те глупые слова – что это я виновата в том, что поцеловала его на глазах Веры.

- Но… это же правда. В смысле, не сделай ты этого, никто бы не узнал.

- Дело не в этом, Маш. Ну да, сглупила я, но дело в другом. Об этом и так узнали бы все, рано или поздно, но случилось это сейчас и Антон, от которого я ждала нечто большее, чем ободряющие пару слов, повел себя совсем не так как я хотела.

К тому моменту они уже дошли до кафе и парни отправились делать заказ, а девушки уселись за стол под тенью пляжного зонтика. Алиса сняла очки и вздохнула, продолжая излагать свои мысли.

- Я понимаю, что для него это тоже своего рода испытание. Просто главным объектом насмешек стала именно я, и мне от этого было не по себе, и мне нужна была помощь с его стороны. А он в свойственной ему манере решил, что все эти нападки не стоят внимания, а значит не заслуживают того, чтобы как-то реагировать на это.

- Типичный мужик, - улыбаясь, подыграла Маша. Она выжидающе смотрела на подругу, немым укором провоцируя ее на реакцию.

- Только не говори, что я должна пойти к нему и извиниться…

- Боже меня упаси, я вообще молчу. Более того, если бы я его сейчас увидела, дала бы по башке сумкой или… не знаю, цветок бы вон кинула. Я тебя прекрасно понимаю, зай, но и ты пойми – даже обычные отношения полны препятствий и сложностей. Взять хоть нас с Максом – ссоримся чуть ли не каждый день, потому что он кретин тот еще. Но люблю я его, что поделать. А вы…

Алиса насупилась и нервно затеребила кусочек скатерти. Маша решительно продолжила:

- У вас, и тут я полностью согласна, все и в правду очень непросто. Вы – родные брат и сестра – завели любовные отношения, а такое, согласись, выбьет из колеи даже постороннего человека. Вы в эпицентре событий и любое слово, любой жест могут быть восприняты совершенно неправильно. И если уж нет нормальных инструкций к обычной любви, где ошибку может совершить каждый, то как себя вести в любви к родному человеку, я даже боюсь сказать, не то что подумать об этом.

Морской бриз взъерошил волосы Алисы, словно соглашаясь с мнением ее подруги. Или ей показалось. Хотелось возразить, донести свою правоту, но не получалось – обычно чересчур эмоциональная Маша умудрилась так рационально донести до нее истину, что ей стало не по себе. Неужели действительно есть шанс исправить произошедшее? Понять и простить? Под внимательным взглядом подруги Алиса все больше склонялась к тому, что нужно как-то исправлять ситуацию. Она любила Антона и он был нужен ей, пускай даже таким неотесанным чурбаном, каким проявил себя в тот день. Но чтобы пойти навстречу этой сложной судьбе нужна не только воля…

- Я не знаю, что делать, - Алиса растерянно взглянула на подругу, но та ткнула пальцем в ее гаджет и твердо заявила:

- Звони.

Отойдя к парапету, она дрожащими пальцами набрала номер Антона. Спустя несколько гудков он ответил и оба произнесли в один голос: «Прости».

Белоснежный парусник мирно рассекал волны, ярко отбеливая лучи солнца. Алиса, закончив разговор, уставилась на гладкий корпус маленького суденышка. Сердце стучало, как бешеное, но дыхание оставалось ровным. Она вновь посмотрела на экран смартфона и набрала текст смс: «Не вышло. Мы – пара. Извини». Сообщение отправилось адресату под названием «Мама».

P.S. Для всех, кто читает эту историю. Знаю, что ждете эротики, но не могу торопить события - как я уже писал ранее, я буквально исследую эту тему и мне важен каждый шаг. Это рассказ не о сексе - иначе он бы висел на другом сайте - а о двух людях, связанных слишком многослойными отношениями. Надеюсь, что вы не против. В любом случае, я продолжу излагать эту прозу до тех пор, пока не приду к окончательной гармонии между Антоном и Алисой. Не знаю, как долго этого ждать, но всей душой надеюсь, что у них все получится.