Записки из дома. Кот Шрёдингера на терраске
сижу под стулом, грею попу у батареи
Зима всё ещё держит мир за горло, а я всё ещё в доме. Формально у меня целый дом: терраска, большая кухня, туалет и ванная. На деле же я чаще всего сижу под стулом на терраске — как статуя настороженности с миской поблизости. Вы думаете, что мне скучно. Я думаю, что я экономлю энергию для будущих подвигов.
Режим простой: из-под стула — к миске, обратно — под стул, иногда — в туалет на тёплый пол. Тёплый пол — моё личное солнце, которое не уходит за тучи. Лоток я освоил, как приличный цивилизованный дикарь: пришёл, сделал дело, закопал, ушёл, будто меня там не было. Для уличного кота это, можно сказать, карьерный рост.
Иногда, когда вы не видите, я включаю режим “невидимый паркур” и запрыгиваю на подоконник. Ваш стеклянный глаз это уже подловил, да, я знаю. Нельзя всё время быть унылым комком под стулом, иногда нужно напомнить себе, что лапы ещё помнят высоту.
Людей я всё так же боюсь. При попытке погладить вы получаете полный набор: шипение, глаза-тарелки, уши назад. Не потому что вы плохие, а потому что моя жизнь до этого учила: всё, что тянет к тебе руки, сначала нужно переждать, пережить и проверить трижды. Так что вы меня не трогаете, я вас — тоже. Баланс.
Снаружи всё ещё морозно, но я слышу по вашим голосам: скоро меня выпустят. Вы думаете, что у меня депрессия от закрытого пространства. А я просто временно стал котом Шрёдингера: вроде дома, вроде уличный, вроде в безопасности, но внутри всё равно наготове.
На вид я здоров, лапы целы, миска полная, пол тёплый. Значит, пока можно сидеть под стулом, смотреть на дверь и тихо готовиться к тому моменту, когда её снова откроют не на внутрь, а вовне.
