Змеиное кольцо 2/2⁠⁠

Корнеев осмотрел маленький номер, огромную чешуйчатую тварь посередине и знакомого батюшку, преградившего змеюке проход к двери.

— Что тут, блять, такое творится?

— Это огненный змей! — батюшка отступил к двери, освобождая место Корнееву. — Софья, не выходи из комнаты, а то эта тварь сбежит.

— Ну, сразу всё понятно стало, — сказал Корнеев. — Да чтоб тебя! Вот знал же, что меч не к добру.

Змей пришёл в себя и бросился к остановившейся в дверях Софье, Корнеев быстро отодвинул её в сторону, сделал пару шагов вперёд и выставил меч. Ему показалось, что не он направляет его, а сам меч двигает руку.

— Старайся не выпачкаться в его крови, она ядовитая! — закричал батюшка Кирилл.

— Ну, спасибо, вовремя, — буркнул Корнеев, в него брызнула кровь из рассечённой змеиной морды.

Дальше Корнеев, который никогда не дрался на мечах, старался просто не выпустить рукоять оружия из рук. Меч отлично сражался сам, рассекая кожу змея. Оборотень бил лапами в воздухе и хлестал хвостом, морда делала всё новые попытки достать Софью.

— Меч-самосек! Повезло, — прошептал рядом священник, он прикрывал Софью крестом, от которого шло золотистое свечение, окружавшее батюшку и девушку. — Надо побыстрее заканчивать, а то скоро со службы народ пойдёт.

— Стараюсь как могу, — съязвил Корнеев, можно было бросить меч и вынуть пистолет, но что-то подсказывало, что не успеет, да и пистолет не поможет.

Меч, словно услышав призыв батюшки, сделал какой-то хитрый замах, чуть не вывихнув руку Корнееву, и ударил бросившегося в очередной раз на Софью змея по шее. Брызнула кровь, окатив всех участников сражения.

— Да чтоб тебя! — заорал Корнеев.

Голова змея шмякнулась на пол и тут же заискрилась, распадаясь на голубые огоньки, которые быстро погасли, так же исчезло и тело твари, а потом зашипела и испарилась вся кровь.

— Удобно, — выдохнул Корнеев и поднял с пола стул. — Только что теперь в отчёте писать?

— Софья, дитя моё. Не плачь, всё кончилось. Думаю, скоро твоя мама будет дома, я попросил Настасью её задержать немного, — обратился батюшка к Софье, та растерянно заморгала и, словно кукла, села на поставленный Корнеевым стул.

— Может, попросить твою маму увезти тебя домой?

— Нет, я останусь, — Софья, словно очнувшись, посмотрела на меч в руках у Корнеева. — Буду тёте Маше помогать. Они же все не видят, а ей одной тяжело.

— Тёте Маше? — спросил батюшка. — Хотя чему я удивляюсь. Это она тебя благословила?

— Да, она что-то говорила про глаза и руки, видели, как я змея руками, дыщ, и всё светится, — рассмеялась Софья.

— Ребёнок, — вздохнул батюшка и обратился к Корнееву. — Ну что, пошли? Тут не место для разговоров.

Батюшка Кирилл собрал репейник со стен, Корнеев спрятал в этом странном венике меч, попрощавшись с повеселевшей Софьей, вышли на улицу. Им удалось найти лавочку недалеко от входа в монастырь, где они решили сесть поговорить. День выдался облачный, пахло цветами и почему-то яблочной падалицей. Мимо шли люди из храмов, где закончилась служба. Корнеев положил меч под лавку и достал пакетик с солёной кукурузой из кармана. Он бы лучше семечек погрыз, но сорить на территории монастыря было опасно, за чистотой, словно церберы, следили монахини.

— Так что это за тварь была?

— Что-то вроде инкуба-оборотня. Соблазняет одиноких вдов или тех, у кого мужья в долгой отлучке. Приходит к ним под видом любимого и живёт. Энергию их пьёт. Женщины обычно от такого с ума сходят, а потом и вовсе с жизнью кончают. Уничтожить их раньше было довольно просто. Зная про змея, присматривали за вдовами и, если видели неладное, проводили ритуал. Ну а этот как-то выжил, осторожный, силу набрал большую.

— Вы что-то про кровь ядовитую говорили?

— Проказой можно заболеть, точнее, это проклятие, которое надо снять. Не переживай, снимем, Настасья у нас талантливая. Справится, — как-то не особенно уверенно сказал батюшка Кирилл и отвёл глаза в сторону. — Ты меч береги, он особенный и ещё пригодится в нашем деле.

— А как вы про него узнали? Ну, в записке.

— Ну, бывают у меня видения, редко, но по делу будущее вижу. Повезло, что покровительница этого места нам подсобила со змеем.

— Понятнее не стало, не мастер вы объяснять. Что за покровительница, что за дело, меч в земле откуда? Что, вообще, за херня происходит? Мне что чёрный костюм выдадут и специальный фонарик?

— Ничего, не всё сразу. Чёрного костюма не обещаю, но перевод в другой отдел точно. Там со всеми подробностями ознакомишься, я отчёт напишу.

У батюшки зазвонил телефон, и он ответил.

— Да, закончили. Я сейчас буду. Где стоишь? Хорошо, подойду.

Нажав отбой, обратился к Корнееву:

— Я пойду, мои дела не закончены. Думаю, ещё встретимся. Благословляю тебя, сын мой.

Корнеев проводил батюшку взглядом, достал из-под лавки спрятанный в лопухах меч.

— Да-а-а, рано я курить бросил, как бы ещё и пить не начать.

Батюшка Кирилл сел в машину, сидящий за рулём молодой парень в полицейской форме поморщился.

— Ну, батюшка… Снимите свой крест, он же намоленный, у меня, знаете, потом как шкура чешется?

— Вот как ты с нечистью борешься, если сам не лучше них?

— А я не лучше, я с другой стороны, они — навь, я — явь. Они мертвецы, а я жив пока, и кровь у меня горячая, вот и вся разница.

— Ладно, сниму. Давай контейнер, знаю, у тебя запасной в бардачке лежит.

— Сильный чёрт был?

— Сам как думаешь? Он уж второй десяток женщин начал. Ну, может, за Канавку ему ещё не прорваться, но убивал он всё быстрее.

— Повезло нам на эту Софью наткнуться.

— Не везение, а божий промысел. В таком месте всё в руках божьих, — священник перекрестился.

— Аккуратнее, от вашей благодати у меня и ожог может быть, сами знаете.

— Прости. Отчёт я напишу. Знаешь, понимаю, что Корнеев тебе не нравится, но как сотрудник он нам необходим, ты один не можешь быть везде, а из нас с Настей так себе боевые единицы. К нему меч кладенец вышел, значит, судьба у него с нечистью биться. Насчёт его семьи, ребёнок ещё в утробе столкнулся с проклятием русалок, значит, и навь будет чувствовать лучше отца.

— Предлагаешь вырастить себе помощника?

— А почему нет, у детей гибкая психика, — пожал плечами батюшка Кирилл. — Ну, поехали, пора в отдел возвращаться, дурное у меня предчувствие, что работы скоро станет много.