Женщина из долины Исдален ч.3
Ингеборг Лигрен родилась в 1915 году в небольшом городке Ставангере на юго-западе Норвегии, в семье плотника. Окончив с отличием школу, она устроилась на работу в небольшую гостиницу родного города, расположенную на побережье. В первые же месяцы немецкой оккупации Лигрен установила контакт с одной из групп Сопротивления и передавала подпольщикам содержание разговоров немецких офицеров, которые ей удавалось подслушать. Но вскоре она попала под подозрение гестапо и была вынуждена бежать в Швецию.
Когда окончилась Вторая Мировая Война, Лигрен была принята на работу в военную разведку Норвегии и очень быстро стала ближайшей помощницей ее начальника Иванга. Внешне невыразительная, одинокая, она была идеальным сотрудником, отдающим все силы только работе. После вступления Норвегии в НАТО между спецслужбами США и норвежской военной разведкой было установлено тесное взаимодействие. Поэтому когда ЦРУ понадобился агент в Москве, который мог бы, не вызывая подозрений у КГБ, выполнять функции связника и держателя конспиративного адреса, американцы обратились за помощью к Ивангу. Тот порекомендовал им Лигрен, пояснив, что она окончила филологический факультет университета в Осло и неплохо говорит по-русски.
В январе 1956 года, прибывший в Норвегию оперативник ЦРУ Кович, привлек Лигрен к сотрудничеству и подробно проинструктировал ее о предстоящей работе в СССР. Новому агенту был присвоен псевдоним Сатинвул-37, а через несколько месяцев Лигрен выехала в Москву, где сменила Хаавик в качестве секретаря посла Норвегии Браадланда. Весной 1957 года Лигрен выделили машину, и она обратилась в Управление делами Дипломатического корпуса (УпДК), обслуживающего иностранных дипломатов, с просьбой предоставить ей инструктора для подготовки к экзамену на получение водительских прав. Однако в УпДК Лигрен заявили, что таких людей в управлении нет. Тогда ей на помощь пришел Павлюк, который и нашел ей инструктора – бывшего танкиста Алексея Филиппова. Вскоре между ними завязался легкий роман, но дальше дело не пошло. Более того, Лигрен сообщила о своих встречах с Филипповым офицеру безопасности посольства, и тот рекомендовал ей проявлять крайнюю осторожность, предположив, что инструктор мог быть агентом КГБ.
Что же касается деятельности Лигрен как представителя ЦРУ, то она регулярно отправляла письма американским агентам в СССР, меняла для них валюту на рубли, закладывала деньги в тайники и была твердо уверена, что выполняет нужную и важную работу. В августе 1959 года Лигрен вернулась в Осло и продолжила работу в Управлении военной разведки в качестве административного помощника полковника Иванга, прекратив с ЦРУ всякие контакты.
На Западе до сих пор почему-то уверены, что в КГБ не догадывались о работе Лигрен на ЦРУ. Однако на самом деле у советской контрразведки на этот счет имелись определенные подозрения. Как позднее вспоминал генерал-лейтенант КГБ в отставке Виктор Грушко, наружным наблюдением не раз "были зафиксированы случаи, когда Лигрен осуществляла "броски" писем для советских граждан в обычные почтовые ящики по заданию сотрудников ЦРУ, работавших под прикрытием американского посольства».
Не обнаружив никаких доказательств связи Лигрен с КГБ, Брюн в мае 1965 года отправился в США, чтобы получить от Энглтона дополнительную информацию. Тот устроил ему встречу с Голицыным, который подтвердил, что Лигрен является агентом КГБ и что он собственными глазами видел в Москве документы из норвежского посольства, относящиеся к тому периоду, когда она находилась в СССР. Вернувшись в Осло, Брюн продолжил разработку Лигрен. Его настойчивость объяснялась не только соперничеством двух спецслужб, но и тем, что сам он придерживался правых взглядов, а начальник военной разведки полковник Иванг был сторонником социал-демократов. Кроме того, личные отношения между ними были натянутыми еще со времен Сопротивления, когда Брюн скрывался, партизаня, в лесах и совершая налеты на немецкие гарнизоны, а Иванг находился в эмиграции в Лондоне. Впрочем, Брюн понимал, что при отсутствии конкретных доказательств социал-демократическое правительство Норвегии никогда не допустит ареста и уж тем более судебного процесса над Лигрен. Но после выборов, состоявшихся в сентябре 1965 года, к власти пришли консерваторы, и Брюн посчитал, что теперь у него развязаны руки. 15 сентября Лигрен была арестована по дороге на работу, доставлена в женскую тюрьму Бредвелт, где сотрудники полиции территориального надзора начали допрашивать ее "с применением мер воздействия". А через три дня Лигрен было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу иностранной державы. Взбешенный полковник Иванг, которого поставили в известность об аресте Лигрен только 18 сентября, потребовал немедленно предоставить ему все материалы и протоколы допросов Лигрен. Он был просто шокирован полным отсутствием каких-либо доказательств ее вины – из письменных показаний арестованной следовало лишь одно – она полностью отрицала связь с КГБ и совершенно не понимала, в чем ее обвиняют.
Однако Брюн, чувствуя поддержку Энглтона, продолжал упорствовать и 10 декабря 1965 года официально вынес обвинительное заключение по делу о шпионаже Лигрен в пользу СССР. При этом главным доказательством было ее признание о том, что в Москве она имела близкие отношения с Филипповым. Но государственный прокурор, изучив представленные Брюном материалы, счел их недостаточными и 14 декабря прекратил дело в отношении Лигрен.
В тот же день Лигрен вышла на свободу. У ворот тюрьмы измученную женщину встретили сослуживцы, которые отвезли ее на квартиру лучшей подруги. Лигрен была морально сломлена, о чем красноречиво свидетельствовал лидер профсоюзной ячейки Тор Берг, навестивший ее через месяц после освобождения. "Она почти все время молчала, находясь как бы в состоянии шока, – рассказывал он. – Похоже, Ингеборг Лигрен больше не существовало".
В январе 1966 года в Норвегии была создана специальная парламентская комиссия во главе с судьей Йенсом Меллби для расследования дела Лигрен. По результатам ее работы Иванг и Брюн были сняты со своих постов, а Лигрен получила компенсацию в 30 тысяч крон (около 4500 долларов) за ущерб, нанесенный ей неправомерным арестом. Однако грязь недоверия прочно пристала к Лигрен, о чем свидетельствует мизерный размер компенсации. Поэтому, проработав некоторое время простым переводчиком в центре радиоперехвата под Осло, она ушла в отставку.
В ЦРУ дело Лигрен было пересмотрено только в 1976 году, после увольнения Энглтона. Новый руководитель внешней контрразведки Джордж Каларис, изучив имеющиеся на Лигрен материалы, пришел к выводу о ее полной невиновности. В результате ЦРУ принесло официальное извинение правительству Норвегии за ошибки, допущенные в деле Лигрен, и предложило выплатить ей 250 тысяч долларов компенсации. Однако Лигрен категорически отказалась принимать деньги, заявив, что не желает иметь с ЦРУ никаких дел. Последние годы жизни она провела в полном одиночестве в госпитале Аасехеймен, расположенном в пригороде Санднес ее родного городка Ставангер. А 22 января 1991 года родственники Лигрен поместили в газетах сообщение, в котором говорилось о ее смерти.
Трудно сказать, какие чувства испытывала Хаавик во время ареста Лигрен, но сотрудничества с советской разведкой она не прекратила. Однако в 1964 году после бегства на Запад другого предателя, сотрудника контрразведки Юрия Носенко, контакты с ней были на год заморожены. С середины 1960-х годов она работала секретарем министра иностранных дел и продолжала передавать своим операторам интересующие Москву документы о внешней политике Норвегии. О важности Хаавик как агента говорит тот факт, что с 1966 по 1971 годы с ней работал лично резидент ПГУ КГБ в Осло Леонид Лепешкин, а сама она была награждена орденом Дружбы народов.
Фото с наградой
Норвежцы публикуют это фото как Хаавик с Советским орденом дружбы народов. Но это это не так, орден дружбы народов выглядит совсем иначе.
Фото ордена дружбы народов
Она его никогда не носила и хранился он у Владимира Козлова.
Что за награда на фото – мне пока не удалось установить.
Встречи с Гретой (новый псевдоним Хаавик) nо-прежнему происходили в окрестностях Осло. Вот что поведал об одной из них Виктор Грушко, в конце 1971 года сменивший Лепешкина на посту резидента:
– Летом 1971 года, когда Лепешкин находился в отпуске, мне довелось провести одну встречу с ней в месте, расположенном далеко от Осло. Как обычно, я тщательно проверился на маршруте следования. Учитывая важность встречи, я послал всех своих сотрудников "на задания" в город, чтобы максимально оттянуть силы местной контрразведки. Мы беседовали с Хаавик минут двадцать, прогуливаясь по лесу. В завершение встречи она передала мне секретные материалы. У меня о ней сложилось впечатление как об очень совестливом источнике, руководствовавшемся идеологическими мотивами.
Провал Хаавик произошел в 1977 году. 27 января она была арестована в одном из тихих переулков Осло в тот момент, когда передавала секретные документы своему оператору Александру Принципалову. Во время задержания Принципалов оказал сотрудникам полиции сопротивление, но это не помешало им изъять у него конверт с двумя тысячами крон, предназначавшимися Хаавик. Впрочем, после предъявления дипломатического паспорта он был отпущен. Хаавик была помещена в тюрьму и во время первых допросов утверждала, что встречалась с советскими дипломатами только для передачи писем Козлову. Но вскоре под тяжестью улик призналась, что сотрудничала с КГБ почти 30 лет. После ареста Хаавик Норвегия выслала пять советских официальных представителей, в том числе Принципалова и шофера посольства Громова, которых обвинили в получении секретных материалов. А резиденту ПГУ КГБ в Осло Геннадию Титову, находившемуся в момент ареста Хаавик в отпуске, был запрещен въезд в Норвегию. Тут нужно сказать, что сама Хаавик сотрудничать с властями не стала и сдавать советских агентов отказалась - ее контакты устанавливались следователями.
В ходе следствия по делу Хаавик было установлено, что за 27 лет работы на советскую разведку она более 250 раз встречалась с разными операторами и передала им огромное число секретных документов. Однако судебный процесс над Хаавик так и не состоялся. 5 августа 1977 года, через семь с половиной месяцев после ареста, она скончалась в тюрьме от «сердечного приступа».
Фото Хаавик под конвоем
Норвежская контрразведка до сих пор скрывает источник, от которого ей стало известно о работе Хаавик на КГБ. В Москве после ареста Хаавик была создана комиссия по расследованию причин ее провала. Как пишет Виктор Грушко, в то время начальник 3-го (англо-скандинавского) отдела ПГУ КГБ: "наше расследование показало, что утечка информации скорее всего произошла на стадии реализации материалов, поступивших от Хаавик. Это подтвердилось разоблачением американского агента в управлении планирования внешнеполитических мероприятий МИДа СССР Огородника (прототип Трианона из романа Юлиана Семенова "ТАСС уполномочен заявить...") в 1978 году".
Так трагически закончились истории двух норвежских женщин, волею судьбы оказавшихся втянутыми в невидимое миру противостояние спецслужб. Им не повезло в личной жизни, но и профессиональная деятельность закончилась крахом всей карьеры и полным одиночеством для одной и преждевременной смертью в тюрьме для другой.
Была ли женщина Исдален агентом разведки ? Думаю да. И вот почему. В чемодане находится девять ( !!!!!!!!! ) заграничных паспортов. Тут два варианта – либо бланки паспортов настоящие ( а личность выдумана ) либо они выполнены на высочайшем уровне, ибо ни одна разведка мира не будет гонять своего агента по Европе с паспортом, который делали «на коленке». Слишком велик риск – профессиональный пограничник или таможенник определит плохо сделанный паспорт элементарно. Выкрасть в консульствах девяти стран ( купить ) бланки паспортов - под силу только разведке. Выполнить на высоком уровне – тоже только специалистам разведок. Заграничный паспорт защищен гораздо лучше, нежели денежные купюры или внутренний паспорт. Таких разведок – грубо только три.
ЦРУ ( включая страны сателлиты по НАТО ), моссад и КГБ ( СВР ). ЦРУ отпадает – оно активно помогает норвежцам, Моссаду как то не до Норвегии –проблем на ближнем востоке у них поболее. Остается советская разведка.
По моему скромному мнению, советская разведка провела блестящую операцию по выводу своего агента, попавшего под подозрение, и заодно отвесила пощечину контрразведке и полиции Норвегии. Более чем уверен, что роль контрразведки в дальнейшем расследовании – основная, а полиция «на подхвате».
Из очерка: «Спустя время, на железнодорожном вокзале вдруг вспоминают, что эта женщина оставила в камере хранения два своих чемодана».
ВДРУГ! Контрразведке Норвегии подсунули грандиозную пустышку! Представьте себе какие средства и людские ресурсы были брошены на проверку погранпереходов, маршрутов движения погибшей. Сколько было опрошено свидетелей…. И всё, по сути, впустую. В контрразведке совсем дураков не держат, в конечном итоге они понимают, что бегали за собственным хвостом, по давно остывшим следам. Упущено время и отвлечены силы. Что собственно и требовалось советской разведке для спокойного вывоза своего агента домой. Провалившийся или попавший под серьезные подозрения агент, как правило, вывозится на родину, где спокойно преподает «шпионскую деятельность» в разведшколе до пенсии. Таких примеров множество.
А контрразведка Норвегии получила ВЕЧНУЮ дилемму. Либо погибшая – агент, либо подставное лицо. Доказать ни того ни другого они не просто не могут!
Если бы доказательства какого либо варианта существовали – представьте какой антисоветский крик был бы поднят в прессе! Холодная война в разгаре.
Представьте заголовки в газетах.
« Агент КГБ уничтожен собственными коллегами»
Или
«Агентами КГБ убита невинная гражданка Норвегии»
Однако в прессе тишина.
Искренне жаль погибшую. Она стала всего лишь разменной монетой в играх разведок.
P.S. Про историю Хаавик норвежцами был снят фильм Ледяной поцелуй
Автор Влада Галаганова