Защитница.⁠⁠

- У тебя колесо спускает, - вылезая из-под капота бросает Баги. - Левое заднее.

Как же я не люблю эти вводные. Когда, казалось бы, всё хорошо, и на тебе - проблема.

- Да не, вроде норм всё. Резина новая, вентили поменяла, - очевидному верить, ну совершенно, нет желания.

- Вот, смотри - колесо нормального человека, - показывает на переднее, - а вот колесо курильщика.

- Ой всё, - уныло выдавливаю, завершая ненужный спор и планируя заехать чуть позже на шиномонтаж.

От дома до шиномонтажа три минуты езды. Меня сразу берут в работу.

- Видите? - указывает мастер, прокрутив колесо на поддомкраченной машине.

Вижу-вижу, словила саморез где-то. Минут десять у меня есть, но я уходить не хочу: монтажник так ловко управляется с моим колесом - загляденье! Раз-два - снял, три-четыре - разбортировал, пять-шесть - вытащил саморез и жирным жёлтым крестом пометил место прокола, семь-восемь - "полечил", девять-десять - сбегал, выписал чек. Пока иду платить в соседнее помещение - касса в кафе, он уже потащил колесо на балансировку. К моему возвращению практически всё готово, выхожу на улицу - ответить на звонок.

- Ты сможешь приехать завтра в суд? - мой адвокат звонит мне редко, значит действительно что-то важное, хотя сейчас даже тон другой, мягче. - Выступишь моим представителем по устному заявлению.

Это неожиданно и ответственно - быть защитником своего адвоката. Полночи готовлю речь, вскакиваю записывать внезапно пришедшее в голову, как мне кажется, важное и существенное.

- Не надо лезть в дебри, - улыбаясь говорит он. Мы сидим в его машине, до заседания пятнадцать минут. - Ты приехала - это главное, просто будешь рядом со мной.

- Скажи ещё, что ты рад меня видеть, - не могу удержаться от иронии.

- Твою сумку сейчас прошмонают, имей в виду - напоминает на ходу. Я знаю, привыкла уже: колющие-режущие, покажите футляры от очков, включите телефоны, что в кошельке, откройте этот кармашек, поднимите бумаги, чтоб дно сумки было видно, это что, откройте - пудреница CD.

- Пора уже убирать из сумки пшикалку-размораживатель для замка, - говорю я. Строго говоря, у меня нетипичная "дамская" сумочка: рулетка на два с половиной метра, пара отвёрток, винты для самоката и куча документов - вот приставы удивляются, наверное. Это не сумка - это вся моя жизнь.

Проходим рамку, входим в лифт, улыбаемся, не сговариваясь, отводя взгляд, вспомнив, очевидно, одно и то же - субботу, замкнутое пространство лифтовой кабины, короткий и такой длинный путь до второго этажа.

В процесс приглашён вооружённый пристав. Обнадёживающе, значит будет весело. Впрочем, как всегда. Мне даже жаль иногда, что когда-то это закончится, и дурковатого самовлюблённого представителя нашего оппонента я больше не увижу.

Почти два часа процесса, похоже, вымотали всех. Для противной стороны это акт какого-то публичного мазохизма. Лавров.jpg - вот что постоянно крутится в голове. Мой адвокат, точнее - в этом процессе мой доверитель, с потрясающим хладнокровием все действия нарочито совершает с соблюдением всех процессуальных норм. Я вижу, как его увлекает эта игра, как он наслаждается эффектом. И добивает пунцового соперника заключительной речью. Пристав уже чуть не рыдает от смеха.

- К тебе? - спрашиваю я, - когда мы, взяв повестку на следующее заседание, попрощавшись с приставом, покидаем здание суда, нашпигованное камерами, и расходимся по машинам.

Улыбается, завтра у нас ещё одно очень важное заседание, позицию в котором нам и надо обсудить.