Записки добровольца. Книга 1-я "БАРС". Глава 4⁠⁠

Всё, что описано в этой книге происходило на самом деле. Выдуманных событий тут нет и не будет. Автор лишь литературно обработал и, местами, слегка завуалировал то, в чём участвовал лично, что видел и слышал сам. Поэтому некоторые вещи могут не совпадать с мнениями "экспертов" и официальной пропагандой.

Самолёт был очень старым, судя по всему. В подлокотниках кресел находились пепельницы, видимо его делали тогда, когда в самолётах ещё можно было курить. И забит он был битком. Люди сидели не только на креслах, но и в проходах. Старшему лейтенанту А. досталось место почти в самом начале, в четвёртом ряду, у окошка. Через десять минут после взлёта, когда авиалайнер набрал высоту, из кабины пилотов вышел один из лётчиков и извиняющимся тоном сказал, что они немножко напутали с развесовкой и передним трём рядам нужно пересесть в хвост самолёта, который был завален рюкзаками. Ну, хотя бы пилот казался трезвым – это внушало надежду на благополучное завершение полёта. Но в будущем, летать военными бортами без крайней необходимости желание пропало всякое.

После того как передние ряды переместились, старший лейтенант А. сложил впередистоящее кресло и смог вытянуть ноги. Так что летел он даже с комфортом. Полковник сидел рядом, и они разговорились. И даже нашли общих знакомых. Оказывается, до военкомата, полковник был преподавателем в альма-матер старшего лейтенанта А. и конечно знал Ворону.

Игорь Ворона был однокурсником старшего лейтенанта А. и учился с ним в одном взводе и в одном отделении, как и Вовка Долгих. Закончив академию Игорь был распределён в родное училище преподавателем. Оттуда уехал в командировку в Сирию, где и погиб, подорвавшись на мине. Он был первым погибшим в роте выпускников 2001 года.

Самолёт сделал посадку в Екатеринбурге, загрузив в себя еще пару десятков человек. Кто сказал, что военные борты не резиновые? Почему-то старшему лейтенанту А. очень хорошо запомнилась эта остановка. Он стоял возле самолёта, на лётном поле и курил, задумчиво глядя на закат. Интересно, что будет через месяц? Через три? Через год? Эх, спросить бы у себя будущего! Неизвестность всегда пугает, независимо от обстоятельств. А ведь кто-то летящий сейчас с ним погибнет, кто-то останется инвалидом. По теории вероятности, по-другому быть не могло.

Наконец авиалайнер снова взлетел и через пару часов они приземлились в Ростове-на-Дону. Когда шасси самолёта коснулись взлётной полосы из-под правого крыла что-то отвалилось и покатилось по асфальту, сопровождаемое снопом искр. В салоне погас свет. После остановки самолёта ещё примерно полчаса никому не разрешали вставать со своих мест – только экипаж, негромко переругиваясь между собой метался туда-сюда по салону. Наконец включился свет и всех пригасили на выход. Что это было так никому и не объяснили.

Граждане, если вам дорога жизнь, никогда не летайте военными самолётами!!!

Автобусы уже ждали прям тут же – возле взлётной полосы. Погрузив людей, они начали потихоньку выруливать с территории аэродрома. Как пояснил полковник, ехали они в Новочеркасск, на ППЛС (пункт приёма личного состава) для получения формы и заключения контракта. Сидя у окошка, старший лейтенант А., погрузившись в свои мысли, разглядывал незнакомые улицы, освещенные тусклым светом уличных фонарей. Периодически внизу живота предательски холодело. Война была уже недалеко.

ППЛС располагался на базе бывшего военного училища связи. Кроме нескольких срочников, людей там больше не было. Всех завели в большое помещение, похожее на бывшую столовую и сказали выставить поклажу в один ряд, для досмотра. Это немного покоробило старшего лейтенанта А., как и обоих подполковников. Интересное кино – какие-то срочники будут копаться в личных вещах офицеров. «Это не по-христиански» - дурашливым тоном прокомментировал Миша-Раджа. Вообще это была его любимая присказка.

- Что ты там хочешь найти? – немного высокомерно спросил старший лейтенант А. у солдатика, когда дошла очередь до него

- Приказано осматривать на наличие алкоголя – робея ответил тот

- Здесь все офицеры и алкоголя у нас нет

Солдат, смутившись, просто заглянул в открытые рюкзаки и пошёл проверять следующих. Всё-таки субординацию в армии никто не отменял. Конечно все были одеты по «гражданке» и погон ни у кого не было. Но старших всегда можно было выделить по уверенному тону и манере речи.

После досмотра, вновь прибывших стали небольшими группами, по пятнадцать человек заводить в класс, находившийся в здании напротив.

Дошла очередь и до старшего лейтенанта А. В классе стояли парты, на каждой лежало по два листочка и два конверта. Молодая девушка в форме, с погонами младшего сержанта, объясняла, что нужно делать. Листочек, лежащий на столе оказался контрактом. Его нужно было прочитать и подписать. В единственном экземпляре. Который после подписания нужно было сдать. Фотографировать строго запрещалось, девушка за этим внимательно следила.

Контракт заключался с неким Управлением, да так прямо и было написано: «Я, имярек, с одной стороны и Управление с другой стороны…». Как пояснила товарищ младший сержант, под словом «Управление» подразумевалось Управление контрразведки. Согласно этого контракта всё добровольцы отправлялись на Украину на безвозмездной основе. Но! Некий благотворительный фонд обязывался ежемесячно оказывать финансовую помощь в размере не менее 205 тысяч рублей. Так же перечислялись все суммы выплат за ранение или гибель.  «Очень странный контракт» - подумал старший лейтенант А., но всё равно подписал. Разве были другие варианты?

В конверте лежала обыкновенная ватная палочка. Ей нужно было поводить у себя за щекой, положить её обратно в конверт, а на самом конверте написать свои данные. Внизу живота снова похолодело. Это был образец ДНК на случай опознания тела. На девушку, естественно, посыпались вопросы. Она терпеливо на них отвечала, хотя их большинство были из разряда: «А где моя шапка?».

В большом холле, рядом с классом, на столе лежала огромная груда банковских карт. Банковский работник (глубокая ночь!) выдавал их всем по очереди, занося данные себе в планшет. Карты были ВТБ, с нанесённой на них военной символикой.

- Так мы же себе уже завели карты МИР дома, что ещё одну получать? – громко поинтересовался Саша Терминатор

- Да, обязательно – устало ответила представитель банка – На другие карты вам ничего выплачивать не будут

Дальше было получение обмундирования. Конвейерным методом все получили камуфляж, берцы, носки к ним, бушлат с ватными штанами и две пары нательного белья: зимнее и летнее. Не было только головных уборов, вернее они были, но одного размера – на ребёнка, поэтому никто их брать не стал. Всем было сказано переодеться, но сначала зайти в медицинский кабинет и сделать прививку. От чего не сказали, но старший лейтенант А. логично предположил, что от ковида. Никто не спорил.

Сделав прививку, он пошёл переодеваться. Рядом сопел мужик в годах с красным, пропитым лицом.

- А ватные штаны тоже одевать? – неуверенно спросил он у старшего лейтенанта А.

- Конечно – с серьёзным видом ответил тот – Всё что выдано должно быть на тебе

Очень сложно было не заржать в голос, наблюдая как мужик с пыхтеньем напяливает на себя ватники. Но старший лейтенант А. как-то умудрился сдержаться.

Возле вещевого склада уже ждали несколько «Уралов» с кунгом. Всех погрузили внутрь и снова куда-то повезли. Как пояснил полковник, в лагерь, где они должны были провести две недели перед отправкой за «ленточку».

Фонарей за окном уже не было, поэтому в окно разглядеть ничего не удалось. Да и асфальтовая дорога кончилась – «Урал» трясло на ухабах так, что приходилось всё время держаться, благо ехать было недолго. Минут через сорок машины заехали на территорию лагеря, находящегося на Кадамовском полигоне.

Лагерь представлял собой огороженный палаточный городок, войти в который и выйти из него можно было только через КПП, на котором дежурили хмурые ребята с повязками «Военная полиция». Посередине, в два ряда, стояли пара десятков сорокаместных палаток. С краю располагалась модульная столовая, вдоль противоположного забора находились такие же модульные туалеты и душевые.

Часы показывали три часа ночи местного времени. Учитывая то, что с родным городом разница по времени составляла 4 часа (там было уже утро), то ногах добровольцы находились уже почти сутки. Хотелось уже просто упасть и уснуть.

Полковник сказал, что его миссия выполнена, попрощался со всеми и уехал обратно с «Уралами». К группе добровольцев подошёл заспанный солдатик и повел всех размещать. Они шли вдоль ряда палаток, и старший лейтенант А. заметил, что двери некоторых из них закрыты на замок.

Наконец солдатик открыл дверь одной из палаток, рукой приглашая входить. В палатке стояли двухъярусные нары, и она была забита битком. Некоторые тут же бросились втискиваться между спящими, однако старший лейтенант А. стоял на пороге и входить не торопился, как, впрочем, и те, кто был с ним из родного города.

- А других палаток нет? – с угрожающими нотками спросил он у солдатика – Тут же всё забито!

- Неа – беззаботно ответил тот, засунув руки в карманы

- Ты руки-то вынь, с офицерами разговариваешь – вмешался один из подполковников

Тот нехотя повиновался, но продолжал стоять на своём:

- Лагерь переполнен, ничем помочь не могу

- А почему на некоторых палатках замки висят? – спросил старший лейтенант А. – Значит они пустые. Ты давай неси ключ, а то мы сами замок взломаем, а ты пиздюлей получишь!

Посмотрев на хмурые, уставшие лица людей, солдатик понял, что угроза вполне реальна и утопал за ключами. Чего упирался? Может было лень идти?

В новой палатке вместо нар были двухъярусные кровати, на которых были матрасы, одеяла и подушки. Но это уже никого не смутило. Кстати, позже выяснилось, что постельное бельё тут не выдаётся в принципе. Покидав вещи, добровольцы тут же завались спать.

Старший лейтенант А., несмотря на усталость, всё-таки решил принять душ. Он прошёлся по ряду душевых – они все кроме одной, последней, оказались закрыты. Как ни странно, но там была горячая вода. Приняв душ, старший лейтенант А. решил-таки побриться. Сбрив бороду, он буквально дополз до койки и завалился спать.