Эмиль Бутру (1845—1921) «Наука и религия в современной философии» (СПб., 1910)⁠⁠

Первая часть. Натуралистическое направленіе
Глава IV. Психологизмъ и Соціологизмъ.
Природа и естественные феномены: разсмотрѣніе религіозныхъ феноменовъ вмѣсто разсмотрѣнія объектовъ религіи.
III. Критика психологизма и соціологизма.

Значеніе психологизма и соціологизма, если системы эти основательны, очень важно. Они радикально преобразовываютъ проблему объ отношеніяхъ науки и религіи. Вмѣсто того, чтобы сопоставлять религію съ наукой и отыскивать, согласуется ли послѣдняя съ первой или расходится, эти системы самую религію заставляютъ войти въ число предметовъ науки; онѣ замѣняютъ религію наукой о религіяхъ. Религія существуетъ, она есть данный фактъ. Почему же этотъ фактъ трактовать иначе, чѣмъ другіе факты? По какому праву оспаривать его и зачѣмъ бояться его? Истинное научное положеніе состоитъ не въ томъ, чтобы, предположивъ a priori странность какого-нибудь факта и, можетъ быть, его сверхъестественность, искать средства отдѣлаться отъ него: оно состоитъ въ томъ, чтобы анализировать его, какъ это дѣлаютъ съ другими, и ввести его въ общую систему естественныхъ фактовъ.

Слѣдуетъ даже замѣтить, что въ религіозной области эта операція, если она удастся, рано или поздно приведетъ къ отмѣнѣ самаго этого факта, тогда какъ догматическая критика религій въ продолженіе вѣковъ напрасно силится достигнуть этого результата. Въ самомъ дѣлѣ, въ религіозномъ фактѣ замѣшана идея объектовъ, силъ, чувствованій, состояній, которые не могутъ быть сведены къ обыкновеннымъ оеноменамъ, которые не могутъ быть объяснены, слѣдуя научнымъ пріемамъ. Религіозными люди являются постольку, поскольку они не знаютъ или отбрасываютъ научную объясняемость элементовъ религіи; и религія могла существовать только потому, что не существовало науки о естественныхъ причинахъ религіознаго феномена. Слѣдовательно, въ отличіе отъ другихъ наукъ, которыя позволяютъ объясняемымъ ею вещамъ существовать, последняя обладаетъ замѣчательнымъ свойствомъ уничтожать свой объектъ, отдавая себѣ отчетъ въ немъ, становиться на мѣсто фактовъ по мѣрѣ своего анализа ихъ. Установленная въ умахъ и душахъ, наука о религіяхъ будетъ трактовать только о прошломъ.

Однако, достовѣрно ли то, что психологія или соціологія снабжаютъ науку о религіяхъ всѣми тѣми данными, которыя были бы необходимы ей для того, чтобы стать наукой въ собственномъ смыслѣ слова?

...Задача науки выражается еще и такимъ образомъ: опредѣлять факты и законы. Чтобы стать понятной, эта формула должна быть сближена съ предыдущей. Наука ищетъ не какихъ-нибудь фактовъ и законовъ, а фактовъ и законовъ научныхъ, т.-е. точныхъ, измѣримыхъ, объективныхъ, реально постижимыхъ, другими словами, математическихъ или сводимыхъ къ математическими, будь то непосредственно или посредственно и мало-помалу.

Могутъ ли религіозныя психологія и соціологія предъявлять свои полномочія на такіе факты и такіе законы?

...Психологизмъ старается прежде всего показать, что религиозный феноменъ, буквально,—только феноменъ, нѣкоторое состояніе сознанія. Трансцендентныя существа, къ которыми взываютъ религіи, иллюзорны: они только само „я", проэктирующее внѣ себя какое-нибудь одно изъ своихъ опредѣленій для того, чтобы созерцать его такъ, какъ дѣйствуетъ сознаніе въ представленіи внѣшняго міра такъ, какъ того хочетъ собственный составь человѣческаго „я". Какой бы предметъ ни былъ передъ ними, „я" имѣетъ дѣло только съ собой; если оно принимаетъ проэкцію своихъ субъективныхъ состояній, за независимыя реальности, то это значить, что передача внутренней модификаціи во внѣшній предметъ происходить въ немъ безсознательно. Если даже и признать эту теорію, достигаетъ ли она своей цѣли? Конечно, она ведетъ къ отрицанию матеріальнаго Олимпа, помѣщеннаго въ какомъ-нибудь мѣстѣ нашего земного пространства, или небеснаго Бога, пребывающаго въ невѣдомыхъ странахъ, по ту сторону небеснаго свода. Но религіозное сознаніе не нуждается въ этихъ матеріальныхъ божествахъ.

...Этотъ методъ является или хочетъ быть объективнымъ, онъ стремится быть сколь возможно болѣе объективнымъ для того, чтобы достигнуть поистинѣ научныхъ результатовъ. Что же это значить, какъ не то, что онъ будетъ разсматривать факты только въ тѣхъ ихъ элементахъ, которые приводятся къ общимъ фактамъ? Объективный означаетъ представляемый; а для человѣческаго ума представлять себѣ вещь — это значить вводить ее въ знакомыя ему рамки. Поэтому-то объективная психологія будетъ разсматривать исключительно матеріальное, проявленія, земное или физіологическія обстоятельства, однимъ словомъ, всѣ внѣшности религіознаго феномена. На самомъ дѣлѣ, это суть тѣ элементы, которые общи для него съ другими феноменами. Но, благодаря этому-то самому, она и будетъ обречена на опущеніе того, что могъ бы заключать въ себѣ спеціальнаго религіозный феноменъ.

И вѣрно то, что вѣрующій не можетъ признать того, что онъ испытываетъ, того, что составляетъ для него религія, въ описаніяхъ религіознаго феномена, сдѣланныхъ въ такомъ направленіи. Онъ отвѣтитъ ученому, который кичится тѣмъ, что своими объективными наблюденіями онъ уловилъ элементы религіозной жизни, отвѣтитъ такъ, какъ въ Фаустѣ Гете Духъ земли отвѣчаетъ Фаусту:
Du gleichst dem Geist, den du begreifst.
Nicht mir *.
* Не мнѣ, тому, кого ты постигаешь,
Подобенъ ты—не мнѣ!

Ссылка