Я тоже его вижу!⁠⁠

Мне было его жалко. Особенно, когда он в приступах пытался выцарапать себе глаза.

Новый пациент нашей больницы. Артемович Олег Карташов. Номер учреждения раскрывать не буду, как и многих других деталей. Простите уж, секретность.

Олег поступил к нам из обычной городской больницы. Его туда доставили после того, как он четыре дня провел в тайге без воды и еды. Врачи поставили его на ноги, но проблемы с головой — не их компетенция.

Так он оказался у нас.

Психушка у нас славная. Тут как на подбор есть и Наполеоны и Сталины и Ленины. Лежат, имитируют Мавзолей, видимо. Есть те, кто считает себя посланником Божьим, а то и верещит каждый день о том, что его, дескать, направили на эту Землю пришельцы из Эпсилон Эридана.

Есть и буйные. И спокойные, которые просто молча глотают таблетки и покорно ходят на обед. Есть навечно прикованные к кроватям в одиночных камерах... Палатах, конечно же.

Всякие тут лежат, но мне, простому санитару, в глаза бросился именно этот мужик. Он поступил к нам связанный. Почему? Потому что человек пытался своими же ногтями разорвать себе кожу. Ногти, кстати, врачи ему любезно состригли, однако это не помогало.

Он не кричал, не верещал, не выл и даже не плакал. Но вид его целиком и полностью говорил о том, что он боится. Чего? Тогда я еще не знал.

А на третий день к нему пришли сотрудники Центра изучения паранормального "Парадокс". Таинственные ребята, все из себя. Предъявили какие-то корочки, позволяющие им чуть ли не к самому президенту заявиться. Естественно нам пришлось их пустить. Несколько часов они сидели с ним в отдельной комнате. Проводили, как потом нам объяснили, гипнотерапию, чтобы выяснить что-то. Затем важные господа удалились и больше не появлялись, оставив беднягу нам на попечение.

Врач Алексей Геннадьевич назначил Олегу курс каких-то новых препаратов, которых я до этого и не видел. Чудо, но они ему помогали. Было только одно жирнющее "но". Длительность их действия была не стабильна. Пациенту могло стать хуже как через два часа, так и через двадцать четыре. Лотерея после каждого приема.

Однако с одним спорить было сложно. Препараты действительно действовали. Хоть и своеобразно. Карташов прекращал попытки нанести себе увечья и становился спокойнее всех спокойных. Единственное, что он просил карандаш и бумагу. И садился рисовать.

Я не обращал внимания, что именно он выводит на листах. До одного случая.

Олег пробыл у нас где-то месяц. В один прекрасный момент я заснул на дежурстве. А проснулся от диких криков Малька. Так мы звали одного товарища, который все воображал себя на рыбалке. Каждый день Вадим садился на край кровати, свешивал ноги и изображал, что ловит рыбу. Периодически он громко и грязно ругался, аргументируя это тем, что на крючок попадаются одни мальки. Оттуда и получил свое прозвище.

Как я уже сказал ранее, проснулся я от его криков. Ни разу за все время его пребывания Малек не кричал так от ужаса. Я ворвался в палату и увидел картину.

Олег каким-то неимоверным способом снял с себя смирительную рубашку, в которой мы укладывали его спать, и усиленно терся спиной о косяк двери. Старый деревянный косяк уже давно рассохся и местами потрескался. Я оттащил пациента к его кровати, перевернул на живот и увидел кровавое зрелище. Большинство кожи на его спине было содрано. Почти вся площадь была покрыта ранами и ссадинами, кровь сочилась буквально отовсюду.

Мне тогда помогли другие дежурные санитары. Мы обработали бедолагу, забинтовали, словно мумию, и привязали к кровати. Спиной вверх, естественно.

Но рассказываю я про этот случай не для кровавых подробностей. Тогда мне впервые на глаза бросились его рисунки, которые выпали из-под подушки в момент, пока мы насильно укладывали его. Я взял несколько себе и, после того, как все успокоилось, решил поглядеть на них.

На рисунках была изображена черная фигура. От нее в разных местах исходили щупальца. Лицо оставалось в тени.

В целом подобный набросок ни о чем не говорил. Некоторые психи у нас здесь могли рисовать и гораздо более жуткие вещи. Но тогда мне впервые за все время работы стало не по себе.

А на следующий день Карташов заговорил со мной.

— Можно мне увеличить дозу? — очень тихо и не глядя на меня спросил он. Олег сидел и старательно выводил на бумаге своего очередного монстра.

— Что?

Ответа не последовало. Я подождал с минуту и переспросил:

— Что ты сказал, Олег?

— Таблетки. Можно мне увеличить дозу? Я слышу все чаще и чаще.

Ну слуховые галлюцинации в нашем прекрасном заведении не такие уж и редкие, так что я не удивился.

— Я поговорю с врачом, — мягко ответил я, но тут Олег схватил меня за руку. Да так крепко, что на том месте еще долго красовался синяк.

— Я не знаю, что вы мне давали, но мне нужно увеличить дозу. И этому тоже дайте, — он кивнул в сторону Малька. — Теперь и он слышит.
Я вырвался из его хватки и вышел из палаты. Никакую дозу, естественно, я ему увеличивать не собирался. Но теперь мне захотелось изучить историю этого Карташова.

В личном деле говорилось, что мужик жил обычной жизнью. Семья, дети. Кстати, никто его так и не навестил. Однако было у него хобби — любил он снимать красивые виды со своего беспилотника. Как раз перед тем, как он попал к нам, Олег заблудился в иркутской тайге. Там он, судя по новостным сводкам, набрел на какую-то пещеру и встретил нечто.

Видимо, это самое нечто, Карташов теперь и рисует. Мне тогда стало любопытно, и я решил выяснить, что именно увидел пациент.

Но меня ждало разочарование. Олег отказывался отвечать на вопросы. Да и идти на контакт он практически перестал. Приступов с нанесением себе увечий больше не повторялось, но паника, приходившая после окончания действия таблеток, накрывала его все сильнее и сильнее.

Без инцидентов прошло еще две недели. Затем внезапно мы нашли мертвого Малька. Никто так и не смог объяснить, каким образом он покинул здание психбольницы. По камерам было видно, что он просто идет, как лунатик и открывает двери, толкая их. Без каких-либо ключей. На смене меня тогда не было, а другие дежурные заснули, что, конечно, случается довольно часто.

Факт остается фактом. Малька нашли нанизанного на колышки нашего металлического забора. У трупа отсутствовали глаза, язык и внутренние органы.

От фотографий трупа меня стошнило. Я санитар в лечебнице, но я не железный, честное слово.

После этого случая я решил попробовать поговорить с Олегом. Он же упоминал, что Малек теперь тоже слышит кого-то.

Карташов упорно молчал и рисовал. Молчал и рисовал, будто бы в этом был какой-то смысл. Но, видимо, его пораженный болезнью мозг считал это наилучшим выходом.

Так продолжалось до тех пор, пока в одну из моих смен Олег не пришел ко мне на пост.

— Ты не захочешь его слышать, — без прелюдий сказал он.

— О чем ты?

— О нем. Малек хотел, чтобы я рассказал. Я показал. Малек увидел и услышал. Теперь он мертв. Ты не захочешь его слышать.

Признаться, тогда я ничего не понял. Ситуация начала меня бесить и я вскочил с места.

— О ком ты говоришь?! Ты знаешь того, кто убил Вадима?

— Да.

— Покажи. Держу пари, ты укажешь мне на дерево, которое бьет тебе в окно по ночам.

Олег пожал плечами и вытянул руку. Указательный палец его показывал куда-то за мою спину.

— Да вот он, — спокойно сказал Карташов.

Я рывком обернулся и тут же отпрыгнул от окна, которое было за моей спиной. В нескольких метрах за стеклом стояла темная и расплывчатая фигура, на которую почти не попадал тусклый свет наших фонарей. Я проморгался, подошел к подоконнику и посмотрел еще раз. Фигура исчезла.

— Ты дурить меня вздумал? — взъярился я и обернулся к Олегу. Однако его уже и след простыл. Нашелся он на своей кровати. Пациент мирно сопел и всем своим видом давал понять, что находится в стадии глубокого сна. Выругавшись, я вернулся на пост.

Психи.

И я бы списал все на больное воображение, навеянное работой, но нет. Следующей ночью я снова увидел силуэт за окном. На этот раз из палаты Олега, который снова мирно спал. Силуэт проявился буквально на мгновение, но он я его заметил. Мне даже показалось, что у него вместо рук щупальца. Или это были ветки кустов.

Следующую неделю я вглядывался в окна больницы. Специально брал дежурства сверхурочно, чтобы выяснить. Понять мне хотелось одно. Не массовая ли галлюцинация нас здесь настигла.

Фигура и не думала уходить. Каждую ночь она посещала внутренний двор больницы, показываясь буквально на секунду. Но этого, и еще одной вещи, было достаточно для того, чтобы понять.

Я тоже схожу с ума.

Почему я так решил? Потому что я уже неделю не давал таблетки Олегу. Я принимал их сам. Но они не действовали. Я слышал шепот этого существа даже тогда, когда не видел его. Сначала неразборчивый, но спустя несколько дней я смог понять, что он говорит.

Он звал к себе.
И от этого зова мне хотелось содрать с себя кожу, только лишь бы перестать его слышать.

Хей-хей, балуюсь малой формой, да. Не кипишуем, Безысходск никуда не делся. Главы будут. На этой неделе опять/снова/заново две главы выйдут. Завтра вечером или послезавтра утром выложу одну. Ну а пока вот такой рассказик, посвященный новостному формату из нового эксперимента. Он, кстати, по новости, вышедшей сегодня)

Понедельник день тяжелый, порадуемся же, что мы не пациенты психушки, подпишемся и кайфанем) Ну и пройдем по ссылочкам же)

https://t.me/anomalkontrol

https://author.today/u/nikkitoxic

https://vk.com/anomalkontrol