Выгодный вариант⁠⁠

Шумит базар: стрекочет бабьими визгами, гремит мужичьими басами, грохочет колёсами самодельных тачек, стучит топорами мясников. Всё как всегда, всё как положено.

— Да отдам я, отдам, — Лёнька отходит от парня в полосатой рубахе.

Закатанные до локтя рукава рубахи парня будто нарочно демонстрируют выколотую на правом запястье комбинацию из двух карт. Человеку сведущему будет понятно, что парень игрок, а комбинация, изображённая на его руке, выигрышная, а несведущий решит, что парень — бывший сиделец.

Сёма Циберман не то чтобы сведущ в уголовных делах, просто Сёма умный и наблюдательный. Лёньку знает с малых лет. И очень хорошо знает. Можно сказать, Лёнька вырос на его глазах, так как он ни много ни мало его сосед. Не раз приходилось Семёну высказывать Гликерии недовольство поведением её сына. Но в целом жили Русановы с Циберманами мирно, делили двор, пусть и не пополам, кроме них ещё три дома на территории располагалось, но громких скандалов не было.

Увидев Лёньку, Семён обрадовался. Сам Господь послал ему соседа в столь трудный час. Трудность заключалась в следующем. Подвернулись Сёме по дешёвке арбузы. Ну как по дешёвке? Заезжий мужик продавал их по обычной базарной цене, но умный и наблюдательный Сёма сразу смекнул, что мужик торопится, и стал с ним торговаться. А торговаться Сёма умел. В результате выторговал мешок арбузов за сущие копейки. Выторговать выторговал, деньги мужику отдал, за мешок схватился и тут понял, что не потянуть ему мешок, больно тяжёлый. О том, чтобы вернуть товар, и разговора быть не могло. По такой цене арбузы у местных никогда не купишь.

Был вариант — нанять кого-нибудь из шантрапы, которая специально крутилась на рынке в надежде подзаработать. Но от рынка до дома дорога длинная, почти полгорода пройти, за копейки нести никто не станет, а за большее и смысла не было. Выторгованная экономия не просто перекрывалась затратами на доставку, хуже — цена арбуза возрастала в три раза. Вот тебе и выторговал!

Тут-то и заметил Семён Лёньку в компании незнакомого парня. Из внешнего вида незнакомца и брошенной Лёнькой фразы Циберман сделал вывод: сосед проигрался в карты какому-то уголовнику.

Выждав, пока сиделец уйдёт, Семён окликнул Лёньку.

— Здорово, Семён Израилевич! — Лёнька достал из кармана папиросы. — Чем разжился?

— Да вот арбузы купил! — Семён положил руку на мешок.

— Куда тебе столько? — спросил Лёнька, с тревогой поглядывая в ту сторону, куда пошёл парень в рубахе.

— Так они ж не портятся, пусть лежат.

Лёнька сунул в зубы папироску и вынул из кармана спичечный коробок.

— А ты чего тут? Купить чего хочешь? — решил издалека зайти Циберман.

— Да так… Дела, — уклонился от расспросов Лёнька.

— Ага, вижу я дела твои. — Семён хитро сощурил один глаз. — Мать-то знает, что ты картишками балуешься?

Горящая спичка замерла, не дотянувшись до папиросы. Лёнька помахал кистью, гася пламя.

— А тебе, дядя Сёма, что за дело? — Теперь глаз сощурил Лёнька.

— Так вижу, доигрался, — осуждающе нахмурил брови Циберман.

— Ну так это мои дела.

— Как же твои, если ты на шее у матери сидишь.

— Вообще-то, я на шее не сижу, я, между прочим, работаю — детей тренирую.

— И много ты на этой работе зарабатываешь?

— А сколько б ни было — все мои.

— Недолго, видать, они твои. — Циберман кивнул в направлении исчезнувшего парня.

Лёнька выплюнул папироску и для чего-то потряс перед ухом коробком со спичками.

— Да ты не переживай, — примирительно начал Циберман. — Не выдам. Всё-таки соседи мы, зачем сор по двору разносить. Соседи помогать друг другу должны, так ведь?

— Ну да, ну да… — Лёнька посмотрел на мешок с арбузами. — Тяжёлый мешок?

— Ох, тяжёлый, боюсь, сам не донесу. Хотел пацанов нанять, так не хотят нести, далеко, говорят, ни за какие деньги не соглашаются. Даже не знаю, что и делать. Помоги по-соседски, а? Ты же спортсмен. Вон силища у тебя какая в руках. Слышал, ценят тебя как тренера.

Грубая лесть не осталась без отклика широкой Лёнькиной души.

— А чё ж не помочь соседу.

Схватил он мешок, взвалил на плечи и понёс, а Семён Израилевич едва за ним поспевает.

— Ох и силён же ты, Лёня! — восхищается на бегу Циберман. — Девки таких любят.

— Девки-то? — переспрашивает Лёнька из-под мешка. — Да, с девками проблем нет.

— А чего ж не женишься? — пыхтит отдышкой Циберман.

— Не могу выбрать подходящую, — смеётся Лёнька. — Девки они же разные. Одна — ума башка, другая с придурью. Бывают блондинки или чёрные. А то почти лысые, ну или с волосами, как вермишель. Другие ушастые или такие горластые, что как гаркнет — обосрёшься на месте. Бывают вроде слепые с виду, а внутри глазастые и обмануть таких не получается, а бывают с ясными, как у младенца глазами, такую обманешь и совесть потом замучает. Бывают пряные…

— Это как? — задыхается, торопливо перебирая ногами, Циберман.

— А как смесь ядрёных перцев, — объясняет Лёнька, легко перебрасывая мешок, с одного плеча на другое. — Бывают стройные, а ноги-кривоноги иль опа безразмерного покроя. Бывают как алмаз — безумно дорогой, на кривой козе не подъедешь, а бывают те, которым грош цена, да так, что даром и не надо. Или вот бывают, как лишай на голове стригущий или как прыщик на носу.

— Ну ты даёшь! — тяжело тряся головой, выдохнул Семён.

Вот уж и поворот, вот уж и каштан виден, шагов двести до калитки осталось, и тут Лёнька споткнулся. Мешок с плеча прям на асфальт с глухим грохотом шмякнулся, и из него с треском вывалились арбузы.

— Что ты наделал?! — хватаясь за сердце, закричал не своим голосом Циберман. — Все побил, все до единого.

Пока еврей обходил раскатившиеся по тротуару арбузы, Лёнька отряхивал штаны.

— Да ладно тебе, дядя Семён, ну случилось, надорвался я, не выдержал, — оправдывался он, пряча в уголках губ рвущуюся наружу улыбку.

— Ах ты, змеёныш, что же ты наделал? Одни убытки с тобой. На кой чёрт ты навязался мне со своей помощью.

— Так я по-соседски помочь хотел, дядя Семён, ты же сам говорил, помогать соседям надо. Вот я и… — Лёнька наклонился и поднял самый маленький арбуз, единственный из всех, который не раскололся, а лишь слегка треснул. В трещине можно было разглядеть нежно-розовую мякоть. — Возьмите этот, он почти целый.

— Ай! — Махнул в сердцах рукой Циберман, но арбуз из рук Лёньки выдернул и пошёл домой.

Когда калитка за соседом захлопнулась, Лёнька быстро собрал потрескавшиеся арбузы в мешок и понёс его во двор с заднего хода.

Двор наполнял скрипучий визг качелей. Володька на днях соорудил их для своих детей и поставил за домом рядом со старой сливой.

Сквозь решётку ограждения Лёнька разглядел раскачивающегося на качелях Виталика — старшего Володькиного сына. Попа мальчика подпрыгивала, отрываясь от сиденья, пылающие ярким румянцем щёки раздувались от усердия, а кудряшки весело взлетали к небу. Рядом, прижавшись к стойке качелей, стояла младшая Володькина дочь — Ирочка. Она хныкала и растирала по щекам зелёные сопли.

— Эй, малышня, айда арбузы трескать, — подмигнул племяшам Лёнька.

— Ура! — заорал Виталик и выпрыгнул с качели.

Ножка стойки, на которую опиралась Ирочка, накренилась и съехала в образовавшуюся в земле впадину. Падая, качели протяжно взвизгнули, подбросив сиденье вверх, которое, на миг зависнув, беззвучно опустилось на голову Ирочке.