Второй огонь
Маяк на мысе Гамова, южная оконечность полуострова Гамова за посёлком Витязь, Хасанский округ. Полдня дороги от Владивостока.
Полуостров Гамова уходит в море длинным каменным пальцем, и на самом его кончике, на скале в сорока девяти метрах над водой, стоит маяк. Белая восьмигранная башня из кирпича вросла в низкий каменный дом, где живут те, кто его обслуживает. В реестре маяков страны он записан первым номером, а по широте это самый южный маяк Дальнего Востока. Летом сюда едут за бирюзовой водой бухты Витязь, за соснами, которые растут прямо на обрывах, за тюленями на камнях. На маяк пускают только по записи, и мало кто из туристов знает, почему его вообще здесь поставили.
Маяк номер один в стране, самый южный на нашем берегу, до которого можно дойти пешком по тропе вдоль бухт, — уже повод собрать рюкзак. А туманные ночи на мысе дают ещё один.
Мыс открыли в 1854 году моряки фрегата «Паллада» и назвали по фамилии младшего офицера, Дмитрия Гамова. Место сразу записали в опасные: туманы здесь частые и плотные, ветер сильный, у берега камни. В 1897 году пароход «Владимир», который шёл из Посьета во Владивосток, в тумане налетел на эти камни у самого мыса. Он до сих пор лежит там на дне. Сколько людей с него спаслось, я в источниках найти не смог. После этой беды строительство маяка ускорили, и 17 июля 1906 года на мысе впервые зажгли огонь.
Нина Петровна тридцать лет проработала техником на маяке Гамова. Муж её был там же, и почти всю жизнь они прожили в том самом каменном доме под башней, где ночью сквозь потолок слышно, как вращается свет. Сейчас она на пенсии и живёт в Витязе, в доме с видом на бухту. Познакомились мы на остановке, она везла из Славянки мешок рассады, и я помог донести. Разговор начался с фонаря: у неё на крыльце висел старый керосиновый фонарь, начищенный, с целым стеклом, а электричество в доме было.
Июльские туманы на полуострове приходят с моря стеной. Днём ещё видно камни Таранцева и белые гребни у камней, а к вечеру всё это пропадает, и маяк стоит в молоке, а его луч режет туман над головой и уходит в никуда. В такие ночи на маяке не спят. Нина Петровна говорит, что туман здесь слышно: он глушит прибой, и море начинает дышать тише, как больной.
В ту ночь, в конце девяностых, на мысе пропало электричество. Где-то на линии упал столб, так бывало. Свет в доме погас, и вместе с ним погас маяк. Муж пошёл заводить резервный дизель, и дизель не завёлся. Он ругался в генераторной, Нина Петровна сидела у рации, и тут в эфире появился катер. Небольшой рыбацкий, шёл с лова к Витязю и спрашивал маяк: огня не видно, где мыс.
Она ответила, что огня не будет и пусть стоит на месте. Шкипер сказал, что стоять не может, его сносит. Тогда Нина Петровна схватила керосиновый фонарь, который держали на такой случай, зажгла его и побежала к краю обрыва над камнями.
Перед тем, что случилось дальше, она сказала мне одну вещь: на мысе бывают ночи, когда кажется, что за тобой кто-то стоит. В ту ночь у неё было это чувство с самого вечера. Ещё до того, как погас свет, она дважды выходила на крыльцо, потому что слышала за дверью шаги, а там никого не было. Собака под крыльцом не лаяла, а лежала носом к морю и тихо скулила.
На краю обрыва Нина Петровна подняла фонарь над головой и стала качать им из стороны в сторону. Внизу шумела вода. Туман был такой, что свет её фонаря упирался в него в трёх шагах и возвращался назад жёлтым пятном. Пахло керосином и мокрой полынью, стекло фонаря запотело изнутри, и капли с её волос шипели, попадая на горячую крышку. Где-то под обрывом, на камнях, недовольно перекликались разбуженные бакланы, потом и они замолчали.
И тогда внизу, у самой воды, она увидела второй огонь.
Он был маленький, тусклый, жёлтый, такой же, как у неё. Он не стоял, а медленно качался, влево и вправо, как фонарь в руке у человека, который знает, что делает. Качался он ниже её, у камней, там, куда с обрыва не спуститься, а с воды не подойти.
Она стояла и смотрела на него, не опуская своего. По рации, которую она прихватила с собой, хрипло ответил шкипер: вижу огонь, вижу два огня, ухожу от нижнего. Через несколько минут шум его мотора сместился правее, обошёл мыс и затих в стороне бухты.
Нижний огонь погас, когда мотор стих.
Объяснений у этого несколько, и Нина Петровна сама их перебрала. Летними ночами у камней Гамова ходят ныряльщики-браконьеры за трепангом, с подводными фонарями, и свет из-под воды в тумане может показаться огнём над водой. Её собственный фонарь мог отразиться в тумане внизу, туман умеет и не такое. А в июле у берегов Приморья светится море: в воде много светящегося планктона, и в тёмные ночи каждая волна, разбиваясь о камни, вспыхивает голубоватым огнём. Нина Петровна видела это сотни раз. Только планктон светится по всей линии прибоя и гаснет вместе с волной, а нижний огонь горел в одной точке, ровно и жёлто. Но браконьеры ходят на лодках, а лодки в ту ночь у мыса не было: шкипер прошёл совсем рядом и никого не видел. А отражение качалось бы вместе с её фонарём, в такт, а нижний огонь качался сам по себе, медленнее.
Утром дизель завёлся с первого раза. Муж долго смотрел на него, вытирая руки ветошью, потом проверил топливо и фильтр, всё было в порядке, и ничего не сказал.
Через неделю шкипер того катера зашёл к ним на маяк поблагодарить. Он был из Славянки, молодой, на полуострове ходил второй сезон. Нина Петровна напоила его чаем, и он стал рассказывать, как всё было, и показал на карте, где видел нижний огонь. Показал точно, он был хороший моряк. Муж Нины Петровны взял карту, посмотрел и отложил. Нижний огонь стоял над тем местом, где лежит «Владимир». Шкипер про пароход ничего не знал.
Старые рыбаки Витязя, когда Нина Петровна им это рассказала, кивнули так, будто давно ждали. У них, оказывается, давно говорят, что с «Владимира» кто-то так и остался на вахте вперёдсмотрящим. Пароход разбился потому, что в тумане никто не увидел камней, и тот, кто стоял тогда на баке и не успел крикнуть, теперь стоит у этих камней сам и в туман показывает судам, куда не ходить. Эту историю я записываю со слов рыбаков, в книгах её нет. Она похожа на правду только одним: тот, кто предупреждает, предупреждает о той самой беде, которая погубила его самого.
Вода и берег здесь сшиты, и шов проходит по камням мыса Гамова. Хранители на таком шву не злые и не добрые. Они на службе, и служба у них одна и та же сто с лишним лет.
Нина Петровна ушла с маяка давно, но туманными ночами всё равно не спит. Когда туман приходит с моря, она снимает с крыльца старый фонарь, зажигает его и идёт по дороге к мысу, сколько хватает сил, до первого поворота, откуда видно башню.
Луч маяка медленно проходит над морем, круг за кругом. Внизу, у воды, иногда на мгновение качается маленький жёлтый огонёк. Нина Петровна поднимает свой фонарь и качает им в ответ, медленно, влево и вправо, а потом идёт домой ставить чайник.
Как найти это место
Мыс Гамова — южная оконечность полуострова Гамова в Хасанском округе, за посёлком Витязь. Из Владивостока сюда едут через Славянку по трассе или плывут до Славянки на пароме, а оттуда добираются на машине до Андреевки и Витязя; от Андреевки к мысу ведёт пешая тропа. Действующий маяк можно посмотреть только с экскурсией по предварительной записи. Восточное побережье полуострова входит в морской заповедник, костры там разводить нельзя. Туманы на полуострове чаще всего бывают в июне и июле, в туман не подходите к краю обрывов: скалы над водой крутые и скользкие.

Мистика
878 постов1.5K подписчиков
Правила сообщества
Хейтерство - ЗЛО