Когда-то в юности, читал научно-фантастический альманах, научно-фантастических авторов. Был там рассказ о том, как в 2100+ году, в хуевой( ударение на первый слог) туче литературного контента, начали вдруг появлятся хитовые повести-рассказы-стихи. Журналист-детектив проводит расследование и выясняет, что весь этот сабж принадлежит архивариусу, который копипастит забытых Толстого-Чехова-Есенина. Краткая фабула для...
679 постов628 подписчиков
Нельзя:
1. Нарушать правила Пикабу
2. Разжигать рознь по национальному, политическому или другим признакам
3. Оскорблять других пользователей
4. Вводить в заблуждение пользователей не верными/не проверенными утверждениями
5. Рекламировать что-либо
Можно и нужно:
1. Делиться своими историями, связанными с доставкой
2. Публиковать новости про доставку
3. Публиковать тематические видео или записи из других социальных сетей
4. Просыпаться пораньше, чтобы заказать макзавтрак в доставке
Всё началось с совпадения, которое слишком быстро стало закономерностью.
Сначала — повесть «Тихий подъезд», выложенная на малоизвестном литературном портале. Через неделю она разлетелась по соцсетям, затем попала в подборки «лучшего за месяц», а через месяц уже обсуждалась на радио. Автор — некий И. Ларин. Без биографии, без фото, без следов.
Потом появилась «Станция без расписания». Другой автор. Тот же эффект. Вирусный успех, восторженные отзывы, странное ощущение у читателей: «как будто это уже когда-то читали, но не помнят где».
Я взялся за это как журналист, но довольно быстро понял — это пахнет расследованием.
Первое, что бросилось в глаза: тексты были слишком… зрелыми. Не в смысле качества — в смысле времени. Там были обороты, сюжетные ходы и даже описания деталей, которые выбивались из современной стилистики. Как будто тексты писались не сейчас.
Я прогнал их через старые базы, архивы, оцифрованные журналы. Ничего. Ни совпадений, ни плагиата.
Но одна деталь зацепила.
В «Станции без расписания» мелькала редкая модель фонаря, снятая с производства в 1978 году. Упомянута так точно, что это не могло быть случайностью.
Я начал копать глубже — уже не тексты, а инфраструктуру.
IP-адреса загрузок вели в один и тот же сегмент. Не дата-центр, не хостинг. Старое здание в центре города, где сейчас располагался… городской архив.
Туда я и пошёл.
Архив встретил меня тишиной, пылью и человеком, который выглядел так, будто сам был частью экспозиции. Худой, в сером жилете, с внимательными глазами.
— Вы к нам по записи? — спросил он.
— По текстам, — ответил я.
Он не удивился.
Мы спустились в хранилище. Там было холодно и пахло бумагой, которой больше не существует.
— Вы ведь уже догадались, — сказал он спокойно. — Это не новые тексты.
— Тогда чьи?
Он провёл рукой по ряду коробок.
— Забытых. Не изданных. Не дочитанных. Тех, кто писал, но не попал в своё время.
Я молчал.
— В сороковых, пятидесятых, шестидесятых… тысячи рукописей. Конкурсы, редакции, личные архивы. Люди умирали, тексты оставались. Никому не нужные.
— И вы… публикуете их под чужими именами?
— Под новыми, — поправил он. — Иначе их никто бы не прочитал.
— Это подлог.
— Это шанс, — сказал он. — Вы же видите результат.
Я видел.
— Выбираете лучшие?
— Нет, — он покачал головой. — Выбираю те, которые сейчас готовы быть услышанными.
— А авторы?
Он на секунду задумался.
— Они уже давно вне споров о правах.
Я посмотрел на коробки. На тысячи голосов, которые никто не слышал.
— Вы понимаете, что это скандал?
— Конечно, — спокойно ответил он. — Именно поэтому вы ещё не написали статью.
Я ничего не сказал.
Когда я вышел из архива, город казался чуть другим. Как будто в нём стало больше людей — тех, кого уже нет, но кто вдруг снова начал говорить.
Статья так и не вышла.
Зато через неделю появилась новая повесть.
И я узнал стиль.