Возвращение. Глава 6. Очередной шанс. Часть 8⁠⁠

Остаток дня прошел в молчании. Никто не хотел обсуждать то, что произошло в доме Жуна Кай. Да если и подумать хорошенько, то произошло ли там хоть что-то, что имело смысл обсуждать?

Простая встреча никогда не видевших друг друга деда и внучки была лично моим делом. Говорить о нем хоть с кем-о у меня не было ни малейшего желания. Даже самой себе я не могла (или не желала?) признаваться, что ожидала большего?

Большего раскаяния и боли с его стороны. Не показательного, наигранного, нарочитого. Когда человек рвет на себе волосы или виновато бросается в ноги, моля о прощении. А чего-то более глубокого, искреннего… действительно достойного именитого ученого. А вышло… что вышло, не о чем тут думать.

От себя же я, наверное, хотела больше колких и язвительных слов. Хотела нанести еще больше боли, чем смогла (если вообще смогла). Хотела заставить его ощущать ту потерю, что жила во мне все эти годы. Когда я росла, когда проходила через сотни испытательных и исследовательских процедур, когда лишалась права на мнимую свободу нахождения среди других, несведущих в моих делах людей. Мне так хотелось лишь словами донести до него всю сложность существования в системе, где ты не просто лишний, а самый избегаемый субъект.

Получилось ли у меня это? Нет. Не получилось. Ни рассказ о лаборатории, н прочее, ни даже мои шипы не принесли того удовлетворения, какого бы мне хотелось. А слова Жуна Кай с просьбой остаться, да и те, что он практически бросил нам всем, предлагая помощь так, как выдают купоны, на которые ты имеешь право, но не можешь получить, скорее походили на попытку откупиться.

Оттого вышагивая по улицам Еастера, где каждый пытался выпятить свою особенность, не забывая походя унизить и оценить остальных одним лишь взглядом, я погружалась в себя. Старалась думать о чем удобно, лишь бы не вспоминать знакомство с единственным выжившим и знающим (теперь) о моем существовании человеком.

Мне оставалось только одно – углубиться в проблему, приведшую остальных в это странное место. Попробовать подключиться к решению задачи, которую Портняга поставил за куцым столом на территории заброшенной и никому ненужной фабрики, где когда-то делали пуговицы.

Может, хоть так удастся избавиться от ощущения, что я не нужна и нежеланна собственным дедом? А, может, хоть так у меня получится если и ни отомстить взрастившей меня системе, то хотя бы изменить ее для таких же, как и я – неудобных, неуместных в нынешнем обществе уродов?

Уже в номере, в душе, решение сформировалось окончательно. Да и выбор оказался невелик. Оттого, замотавшись в полотенце и закутавшись в халат, я решительно вышла к Ярге и объявила:

- Какая помощь может оказаться полезной?

Северянка удивленно уставилась на меня, будто впервые видит. Смерила изумленным и одновременно оценивающим взглядом, а после улыбнулась:

- Так ты с нами пойдешь и дальше?

Я пожала плечами:

- А что мне остается делать?

- Переехать к нему и жить под его крылом. Думаю, что он сможет обеспечить тебе нормальную, а то и отличную жизнь. Даст то, чего ты захочешь. А может, еще и сверх меры.

- Не думаю, что это то, чего мне на самом деле хочется.

- А чего же ты хочешь?

Я снова пожала плечами, прошлась до своей кровати и внимательно оглядела руки. Кисти, на которых остались следы первых прорывов, шрамы, что никогда не заживут, ибо были первыми, новые, что еще не успели затянуться, став платой за полученное от деда доверие. Хочется ли мне стать, как все? Хочется ли получить что-то «сверх меры»?

Да и что он может мне дать? Он не мать, что дарить тепло и ласку своему ребенку. Не отец, несуразно и по-своему проявляющий заботу о кровном ребенке. Биологически он – мой дед. Последний родственник.

Но по факту посторонний человек, испортивший жизнь мне и убивший дочь. А почему так случилось и какие цели он преследовал, не имеет никого значения.

Беспокоило и понимание, что теперь ему известно больше, чем положено и хотелось выдать изначально. И эта информация может мне навредить. Вдруг он и вправду придумает способ, как загнать в меня шипы раз и навсегда? Вдруг найдет «лекарство», которое сделает из меня обычного человек? Хочу ли я этого?

Еще год назад. Даже за месяц до текущих событий! Я бы, наверное, и сама этого пожелала. Избавиться от серости, от шипов, от регенерации. Стать тем, кто ничего не скрывает. Жить, как остальные. И думать о будущем, пусть даже навязанном цесарями.

А после похода по пустынным землям, после знакомства с барбидами, после участия в гонке на модах… даже после драки в закоулке я вдруг почувствовала, что мой изъян и вправду может, а то и обязан, стать преимуществом. Превратиться в ту особенность, которая позволяет почувствовать себя живой.

Оттого у меня не нашлось ничего более внятного, чем ответить:

- Жить.

Воительница насмешливо фыркнула, но вместо упрека в этом звуке слышалось довольство. Ей такой ответ явно понравился. Отчего она только сложила рук на груди и произнесла:

- Тогда, в первую очередь, тебе нужно разобраться, что такое это «Жить».

- На это потребуется время.

- Логично.

- И я могу потратить его с умом.

- Как же?

- Помогая вам.

- Ты ведь изначально хотела просто высвободиться из-под надзора, - Ярга хитро прищурилась и улыбнулась. – А теперь хочешь стать частью нашего замысла?

- Хочу внести свою лепту, - поправила я северянку, осторожно подбирая слова.

- Тогда тебе придется изрядно потрудиться.

- Ничего в этой жизни мне не давалось легко.

- Это было сущей мелочью.

- Откуда тебе знать?

- Потому что переворот или революция никогда не сравняться с тяготами одного человека.

- Слишком высокопарно для той, кто участвует в затее, касающейся не ее родного города.

- Мне просто скучно. А домой мне нельзя, - пожала плечами воительница.

- Так и осталась бы тут. Зачем идти дальше?

- Здесь мои друзья.

- И мои.

Ярга снова смерила меня оценивающим взглядом, а после кивнула:

- Завтра скажешь все это Портняге и Лемеру. Пусть думают, чем ты можешь нам всем помочь. Но я уже сейчас поставлю тебе одно очень жесткое условие.

- Какое?

- Мы продолжим тренировки.

- Почему мне кажется, что это нужно скорее мне, чем тебе? – насмешливо проговорила я и упала в кровать, желая почувствовать ту мягкость и теплоту, что не получила от встречи со своим предком…