Воспоминания о войне
Слышал от старшего поколения, от тех, кто в период ВОВ были детьми. Как они это запомнили.
Деда своего спрашивал:
-Расскажи, как было?
-Да как было? Голодали, всякую траву ели, в огороде "щель" была вырыта, хворостом накрыта. Когда немецкие самолёты летели, мы из дома выбегали и в эту щель прятались.
-Вас бомбили?
-Нас то? Да нет. Деревня. Чего у нас бомбить? Города бомбили, фабрики, заводы. На нас, бывало, немцы бочки бросали пустые, продырявленые. Эти бочки при падении очень сильно гудели и выли. Очень громко и страшно. Озорничали...
В детстве с дедом гуляли, он рассказывал-вот это растение съедобное... И вот это. И это тоже, только губы от него трескаются сильно. И это можно есть, но потом живот болит. Деревня, где его детство прошло, около 80 км к юго-западу от Москвы.
Про своего отца, моего прадеда рассказывал. Тот на финской войне был. Говорил:"Выкатывают бочку спирта-значит в атаку пойдём".
Никаких случаев и историй не рассказывал. Не нравилось вспоминать. Я сам его почти не помню.
А в ВОВ он [прадед мой] служил на бензовозе. Вот там их бомбили постоянно.
-едем, летят немцы. С дороги съезжаем, в кусты машину или под деревья, сам из машины выскакиваешь, и галопом, да подальше, и залечь. А чего ты ещё против бомбежки сделаешь...
И женщина, которая в Белоруссии под окупацией была. Она не хотела рассказывать. Я уговаривал. На диктофон записывал, но запись утяряна, к сожалению.
-Да что рассказывать? Я и не помню ничего толком. Расстреливать водили, помню.
-Чтооо? Расстреливать? Как???
-Нашёлся предатель в соседней деревне, кто немцами указать согласился, в чьих семьях среди родни партизаны есть. А у нас дядька в партизанах. Мать мне новый платок повязала, всех нас [детей] в чистое одела, радовалась я так, платок новый... Не понимала, куда идём... Согнали нас к колодцу. Там немцы и предатель этот. Подводят семью-у них отец партизан, у других сын, у третьих племянник. Семью расстреливают, и в колодец. Некоторым на краю колодца дурно становилось, они сами падали. Нам повезло, предатель родства не знал. А колодец телами доверху набили, некоторые не умерли, их стоны слышны были несколько дней, но немцы охрану оставили у колодца, не подпускали. Потом уже, когда немцы ушли, начали разбирать это, а там тела спаялись между собой....
От карателей в лес убегали. Прибегает от партизан посыльный:"Мы немецкого генерала взорвали, бегите в лес! Придут каратели-всех в деревне убьют!" Мы [вся деревня] собрались, побежали. В двух семьях малые дети были. В нашей и ещё в одной. Подошли к нам другие жители деревни:"Простите, но у вас дети маленькие-они плакать начнут, и немцы, которые лес прочесывают, услышат и всех нас убьют. Уходите, спасайтесь отдельно" и мы двумя семьями ушли от всех. Расположились на поляне, а бабушка сказала, мол низина тут, хородно и сыро и комары детей покусают. Пошли в другое место, повыше и посуше найдём. Пошли. Лес большой, густой. Не нашли нас немцы и стали лес бомбить. Просто весь лес. Ни одного листа, ни одной хвоинки в лесу не осталось. Все деревья, как зимой, голые. Очень страшно было. Но нас не убило. Бомбежка закончилась. Собрались мы есть, а куль с едой остался на предыдущей поляне. Пошёл туда дед... Возвращается и говорит :"А нет поляны. Огромная воронка на её месте. И еды нет. Ты, бабка, спасла нас"
Приходили немцы в дом, приносили ведро супа. Мы, малыши, в это ведро чуть не ныряем, руками зачерпываем, мать нас останавливает, мол, не ешьте это, да мы не слушаем, какой-там!... Столько месяцев голодать-что угодно сожрешь. Немцы смеются, а нам без разницы. (видимо помои приносили, поржать, она их супом назвала, чтоб не так обидно было)
Другая воинская часть в деревне квартировалась. Приходил к нам немец один, в своём котелке еду приносил. Жестами объяснял, что дома у него вот точно такие же дети и он не может видеть, какие мы голодные.
Полицаи поставили деда ночью картофельное поле охранять, чтоб партизаны картошку не тырили. Утром дома рассказывает:
-Сморю-ботва шевелится. Окликаю шёпотом- с нашей деревни парень, партизан. Поболтали, рассказал ему новости, пока он картошку копал, он спросил, чего я ночью не сплю. Я говорю, мол, да вот, картошку от партизан велели охранять. Парень говорит, мол, дааа, это дело нужное, ты хорошо охраняй. Посмеялись с ним вместе, пожелали друг другу удачи и он с картошкой обратно пополз.
Зима была, немцы выгребали вобще все подчистую. "Мамка, яйки, млеко" Одеяла, покрывала, занавески-все на себя наматывали-холодно. Мы смеялись-ну чисто пугало! (Тут уже немцам не до смеха было)
После победы мы[дети] таскали плуг, мать правила. Едет председатель.
-выпрягай детей, не могу этого видеть! Ругается, плачет. А помочь ничем не может. Везде так, не только у нас. Во всех дворах и во всех деревнях. Мы подождём, когда он уедет, и дальше пашем. Если этого не делать, от голода помрем потом.
Скотину забирали в пользу государства, а нам сами жрать нечего, живот к позвоночнику прилипает. Хорошо, что прибегал кто-нибудь, предупреждал. Мы скотину в лес уводили, прятали. Уполномоченные приедут, порыщут, уедут. Мы обратно из леса скотину приводим. Иначе не выжили бы просто.
Полицаи в лесу прятались лет 10 после победы, их не ловили, не искали. Ночами воровали что-то съестное, их не трогали, но по ом они что-то совсем охамели и в лесу женщину изнасиловали. Тогда её муж народ поднял, стали лес прочесывать, нашли. Жили они в немецком блиндаже в лесу. Лес то большой. Но нашли... Привозили их в деревню, народу показать. Грязныыыее, обросшиеее, оборванные! На суд увезли.
Это рассказано в разные дни, хронология перепутана. Тех, кто это видел своими глазами, все меньше и меньше остаётся. Это надо помнить и передавать, сохранять.