Воин с улицы Суворова глава 4⁠⁠

предыдущая часть - Воин с улицы Суворова глава 3

Колька очнулся, застонал и попытался открыть глаза. Не получилось. Глаза были чем-то залеплены. Он попытался ощупать лицо, но ему помешали это сделать, перехватив и отбросив в сторону руку.

— Терпи. Ещё несколько минут, и мы снимем с тебя повязку, — сказали ему.

— Что со мной? Что произошло? — захныкал Колька. Он очень боялся за свои глаза.

— У тебя лицо было разбито. Тебе подорожники налепили. Заживёт, как на собаке. Ты только полежи спокойно... Ещё немножко, ага?

— Хорошо. А вы кто? Я видел тени...

— Да свои мы, не бойся. А тени эти... Кххмм… — голос стал серьёзным, — Чёрный на нас напал вместе со своими детьми. Такой наглости мы не ожидали. Спасибо Конфетным королям, они успели вовремя, и вместе мы отогнали гадину.

— Его победили? Я видел, как Лёха дрался с ним.

Голос насмешливо фыркнул:

— Ага, победили. Держи карман шире. Отбились, и слава богу.

Колька замолчал. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к голосам вокруг. Он слышал, как рядом ходят другие дети: вздыхают, охают, хвалятся друг перед другом синяками и ссадинами. «Кровь словно из поросёнка текла… Кровь!» Тут он вспомнил про Олега и снова попытался встать.

— Да что ты, шебутной-то какой? — с досадой проговорил всё тот же голос, и Кольку силой усадили на землю.

— Олег! Я видел! Ему надо помочь! — вырывался Колька.

— Его в больницу отправили... Да сиди ты! И его, и Верку.

— А как же..?

— Паша? Он мне уже надоел. Давай я ему повязку сниму, и пусть он к воинам чешет. А то следишь тут за ним, охраняешь, и даже никакого «спасиба», — обратился к кому-то другому недовольный голос.

— Снимай. Да и нам самим пора уходить. Обедать. Мамка пироги обещала испечь, — согласился невидимый Паша.

— Ух ты, пироги! А с чем?

— Не скажу. Тебя велено не пускать.

— Так в подъезд вынеси. Не будь жмотом!

— Ты сам и есть жмот. Незнайку от лучшего друга утаил и в одиночку схомячил.

— Так я случайно. И потом, одна конфета на двоих — плохо делится. Чего теперь, будешь мне это всю жизнь вспоминать?

— Буду! Это была наша общая конфета. И рубль был общий. Забыл?

— Я тебе рубль другой дам, с Лениным. Хочешь?

— Конечно, а где вероятность, что снова выпадут Незнайки? Может, опять полосатые леденцы? А может, ещё чего? Пока не добудешь Незнайку... Как говорил мой дедушка: «Homo homini lupus est».

— Это кто тут волк?!! Щас в ухо как дам!

Рядом началась возня. Кольку толкнули, и он взмолился:

— Ребят! Ну, пожалуйста! Отпустите меня уже или дайте я сам повязку сниму.

Возня прекратилась, и невидимки, тяжело дыша, обратили на него своё внимание. Колька почувствовал облегчение, когда в четыре руки его голову начали освобождать от плотной повязки. Он увидел свет, и с непривычки у него сразу потекли слёзы. Дети, помогавшие ему, поняли его слёзы по-своему и принялись подбадривать.

— Сопля, ты чего расплакался? — спрашивал его конопатый русый мальчишка в красном дырявом свитере, чуть постарше самого Кольки.

— Он, наверное, из-за очков. Очки же разбились, — сочувственно прогудел другой мальчик, повыше. Судя по голосу, это был Паша.

Колька, часто моргая, повернул к нему голову. Вблизи он более-менее различал лица, а вот если отойти на несколько метров, люди и предметы теряли чёткость и становились размытыми цветными пятнами. Сейчас он хорошо разглядел и Пашу — рыжего пухлого мальчика в лёгкой осенней ветровке.

Паша покопался в карманах и вручил Кольке очки:

— На. Я их нашёл и склеил, пока ты очухивался.

Колька коршуном выхватил у него из рук очки и пристально изучил. В порядке! Ни царапинки! Стёклышки целые! Чудеса, да и только. Он же помнил, как они разбились, — хруст был такой... непередаваемо жуткий.

— Спасибо! — выдохнул он. — Большое спасибо!

На лицах у ребят появились улыбки. Конопатый приятельски хлопнул Пашу по плечу и сообщил:

— Это чё. Видел бы ты, как он телевизоры чинит. Мы, бывает, из космоса передачи ловим. А говорят — в космосе жизни нет. Ещё как есть. Волну только поймать надо нужную.

Колька нацепил очки и огляделся. Детей на поляне стало поменьше. Вокруг все были чумазые, перепачканные. Да он и сам-то не лучше выглядел. Красивая девочка с косой, которая ему так понравилась, хлопотала над детьми, получившими раны и ушибы во время схватки. Ей помогали ещё три девочки помладше и две пионерки. Кажется, она была прирождённым целителем. Колька вспомнил, что таких детей в Новопетровске особенно уважали. Их было очень мало, и банды буквально дрались за право иметь собственного целителя, способного вылечить в одночасье ребёнка, сломавшего руку или ногу, всего лишь при помощи подорожников. Эта девочка подорожников не жалела. Она бегала от одного пострадавшего к другому, проверяла самочувствие, давала съесть какие-то разноцветные таблетки, и все её слушались.

Паша и не представившийся конопатый мальчишка присели рядом с Колькой и принялись обсуждать каких-то Конфетных королей. Ах да, кто-то же им пришёл на помощь. Колька глянул в сторону города Ветряков и от удивления даже протёр глаза. Никакого города больше не было. За стеной из сараев поднималась и уходила ввысь серая клубящаяся пелена.

— Там же был город, — пробормотал недоумевающий Колька. — Неужели мне всё привиделось?

— Они нам больше не помогут. Короли испугались не меньше нашего, — философским тоном отозвался конопатый и почесал затылок.

— Точно. Сначала в драку ввязались, а опосля испугались и стену выставили, — подтвердил Паша, сосредоточенно ковыряя в носу.

— А я думаю, что они просто Лёху почуяли, когда в нём Рыцарь манной каши проснулся. Наверно, решили, что их снова рыцари бить пришли. Выскочили. Ух ты! А рыцарь-то тут не причём. Ну и пришлось вместе с нами Чёрного колотить за компанию, — захихикал конопатый.

— А точно. А где Лёха? — спохватился Колька и начал оглядываться.

— Так вон он. С бывшими судьями разговаривает, — с готовностью указал пальцем конопатый и добавил: — Пионеры сложили полномочия судей. И правильно. Неча сразу троим от пионеров быть. Улицы не должны идти на поводу у ситуации.

— Так ситуация из разряда неслыханных, — вздохнул Паша. Он наконец добыл козявку и щелчком отправил её в полёт.

— Ага, у нас каждый день что-нибудь случается. Так что теперь, давайте лишим права голоса детсадовцев и октябрят? Так и до деспотии недалеко, — возразил конопатый.

«Деспотия?» — Колька удивился незнакомому слову. Где-то он вроде бы слышал такое или нет? Конопатый и Паша снова начали спорить. А он сидел и слушал, как рядом двое пацанов обсуждают какие-то взрослые и непонятные темы, и всё раздумывал: идти ему сейчас к Лёхе или не идти? Нужен ли он вообще кому-нибудь тут? Может быть, лучше пойти домой? Одежду всё равно в стирку. Что маме сказать — играл и свалился в лужу? Так как на зло ни одной лужи вокруг. Шевелиться нисколько не хотелось. Тело сковала какая-то ленивая слабость. Он оглядывал ребят на поляне. Нашёл Аньку — она занималась своими братьями, чистила их комбинезоны и что-то выговаривала им. Потом к ним присоединился Пыня с забинтованными до локтей руками. Идти к ним? А надо ли? Очки не сломаны — и хорошо. И так ясно — суд кончился. На поляне воцарилось спокойствие. Нет больше никаких склок и конфликтов, никому больше эти драки не нужны. Все должны сплотиться против одного общего врага. Жаль, Олега тут нет, он бы объяснил Кольке все непонятные вопросы.

— Так вы говорите, Олег в больнице? — спросил он у конопатого пацана.

— Ага, — подтвердил тот и кивнул в сторону девочки-целительницы. — Танька в суматохе не смогла оказать ему вовремя первую помощь, и он потерял много крови. Как, впрочем, и Судья Совести. Их обоих унесли с поляны. Теперь, скорее всего, в больнице им будут делать переливание. А там…

— А там может так случиться, что после переливания крови Олег станет НЕПом, — подсказал Паша.

— Да ладно? — не поверил Колька.

— Пффф. Запросто. Вероятность: 50 процентов. Вера старше его на пару лет, значит, у неё шансов остаться одарённой ещё меньше, — фыркнул конопатый.

Кольке вдруг стало обидно. Олег только стал его другом, и вот так запросто может пропасть? Превратится в НЕПа и войдёт во взрослую жизнь. Будет свысока и насмешливо смотреть на своих одарённых друзей, которые будут звать его посмотреть на говорящего голубя или почитать вместе книгу, текст которой видно только при свете луны. Он будет называть их дураками и разучится мечтать... Ведь мечтать и фантазировать — это так здорово. Особенно когда все вместе... с друзьями... Что же приходит на смену дружбе? Приятельство? Кивать друг другу при встрече и говорить — привет? А потом идти дальше по своим делам? От одной только мысли об этом становилось тоскливо.

— Ребят, а вы из какого дома? — поинтересовался подошедший к ним сзади пионер.

— Из десятого, — машинально ответил, повернув голову, Колька. А потом понял, что соврал, и ему стало стыдно. Пацаны, сидевшие рядом, даже и не подумали оборачиваться.

— Тебя-то, открывашка, я уже знаю, а вот вы — кто? — махнул рукой пионер, показывая, что обращается непосредственно к Паше и конопатому.

— Местные мы. Все из одного города. Или ты, Стёпа, из другого будешь? — не оборачиваясь, отозвался конопатый.

— Простите, — подозрительный пионер обошёл их и принялся старательно рассматривать, — что-то я вас совершенно не помню.

Конопатый и Паша переглянулись, коварно ухмыльнулись и начали подавать руки, здороваться.

— Привет, Стёпа. Я Свистунов. А это — Пердунов, — показывал сначала на себя, а потом на товарища конопатый. — Ты нас знаешь, просто забыл немного. Если хочешь, щас напомним. Мы же...
— Как гороху поедим,
— Так на улице пердим.
— Слышишь, стёкла дребезжат?
— Это, значит, наш парад…

Паша, хихикая, перехватил инициативу и продолжил:
— Стёпа — лучше сам уйди,
— И на грех не наводи.
— А не то ведь наш отряд
— Накопил большой заряд.

— Ой, смешно. Ой, ха-ха, — скорчил недовольную мину пионер. — Издеваетесь, да?

— Да что ты, Стёпа. Разве мы смеем? Мы же с тобой по-человечески, — ухмыльнулся Паша.

— Согласен! Все на Суворова знают: кого не спроси? Стёпа — друг человека! — подтвердил конопатый.

— Да тьфу на вас! Щас я товарищей позову. Расскажите им при свидетелях, какие вы там Свистуновы, — пообещал красный от обиды Степан и быстрым шагом направился к другим пионерам.

— Бедняга, — вздохнул ему вслед Паша, — он снова про нас забудет. Как до товарищей своих дойдёт, так и споткнётся на полуслове.

— Почему? У него с головой плохо? Память короткая? — не понял его Колька.

— Память — она штука избирательная. Сама за нас решает, чего запомнить, а чего нет. Вот и ты нас сейчас забудешь, — лениво сообщил конопатый.

— Разве?

— Ага. Иди уже к семейству Чекушиных, а нам с Павликом пора уходить. У нас и своих дел полно, — посоветовал Кольке конопатый мальчишка и поднялся на ноги. Следом за ним поднялся Паша, и они, не стесняясь других, просто ушли с поляны. Колька смотрел, как они уходят, а потом его позвала Анька:

— Коля, иди к нам! Чего ты там один? Прям как воробышек нахохлился...

Колька вздрогнул, увидел, как Анька и Пыня машут ему, и сильно удивился. Действительно, а что это он тут один-то сидит? И зачем? Вон же они, друзья — рядом. А ещё через секунду он и вовсе напрочь забыл о своём разговоре с конопатым и Пашей.

*****

— Друзья! — вновь обратился к детям пионер Слава. — Мы, как пионерская организация, приносим вам свои глубочайшие извинения за организованный нами суд над воинами. Мы ошиблись! Мы все жестоко ошиблись! В такую трудную минуту для всех одарённых Суворова мы должны быть вместе и не ссориться по пустякам.

Дети одобрительно загалдели. Круга больше не было. Все сбились в одну большую кучу, а перед ними стояли вместе Слава, Виктор и Лёха, как равные, и говорили по очереди. Слава кивнул Виктору, и тот продолжил:

— Все обвинения с воинов сняты. Никакого давления со стороны пионерии на улицу больше не будет. Мы должны работать все вместе. От этого зависит наше дальнейшее существование. Чёрный человек уже не титло. Он постепенно обретает конкретную форму, и сегодня он не побоялся напасть на всех нас в открытую. Это существо не принадлежит нашему миру, поэтому для нападения оно выбирает самые слабые участки нашей реальности. Мы считали, что тут, между двух миров, мы находимся в полной безопасности, но оказалось, что это не так. Отсюда он вполне может напасть и на наш мир, и на мир, где живут Конфетные короли. Поэтому Конфетные короли... кха-кха-кха...

Виктор согнулся от навалившегося на него внезапного кашля. Чувствовалось, что в прошедшей битве ему изрядно досталось. Одна из девочек постарше ойкнула и протянула ему белый носовой платочек. Тот с благодарностью принял его и стыдливо, быстрым движением вытер губы. Только даже от близорукого Кольки не укрылось, что Виктор закашлялся кровью.

— Тебе бы тоже надо в больницу, — сочувствующим голосом посоветовал пионеру Лёха.

— Я справлюсь! — Виктор скомкал платок и спрятал в кармане брюк.

— Может, хватит пустой бравады? Иди, пусть Таня посмотрит тебя. Дальше я сам скажу.

Виктор нехотя присоединился к толпе, и им занялась девочка-целитель. Лёха погладил затёкшую шею, посмотрел на притихших детей. Ему было немного неудобно от такого пристального внимания. Сотни глаз блестели из толпы. Десятки детей смотрели на него с надеждой. Он был воином. Он должен был защищать их.

Лёха, на всякий случай, тоже откашлялся:

— В общем, я успел переговорить с Конфетными королями, прежде чем они ушли. Они сильно напуганы и более не считают поляну переговоров надёжным местом для встреч. Со своей стороны, они, как вы можете сами видеть, поставили защиту. Больше они сюда не придут, и мы тоже никак к ним попасть не сможем. И хотя защита не от нас, а от Чёрного... Ну, одним словом, поляна потеряла свою значимость. Суды тут больше проводить не имеет смысла. Призывать в свидетели Конфетных королей, как некоторые давно привыкли… тоже смысла нет.

— А делать-то что теперь будем? — крикнули из толпы.

— Хороший вопрос, — Лёха почесал засохшую на лбу ссадину. — Они предложили и нам отгородиться стеной и закрыть сюда доступ. А про поляну забыть. Только мы с пионерами считаем, что так от Чёрного не получится защититься. В общем, мы предлагаем разыграть козырь, который очень редко использовался одарёнными нашего города, но он точно использовался и доказал свою эффективность. Короче, мы предлагаем освятить улицу.

На лицах детей появилось непонимание. Они начали перешептываться. Лёха поморщился и попросил бывшего Судью ума:

— Слава, объясни ты. Я всех деталей не знаю.

Слава с готовностью кивнул и принялся рассказывать.

— Друзья, ритуал очень старый. Есть информация, что в нашем городе его применяли дважды. Возможно, ещё наши родители, но не при нас, это точно. В Доме пионеров находится подробная инструкция по проведению ритуала. Мы добудем её в два счёта. Мы изначально хотели предложить этот ритуал улице, но опасались, что октябрята и детсадовцы выступят против. Поэтому, признаюсь, суд хотел ограничить в правах воинов, чтобы обеспечить себе все полномочия для него. Мы испугались. Да, мы испугались, но не думайте — мы боялись не только за себя. Мы боялись за всех! Раньше мы интуитивно знали, как нам побеждать чудовищ, а то, что сейчас пытается прорваться на улицу, — это вообще нечто иное. И этому чудовищу нужно дать самый суровый отпор. Если сейчас воины не возражают?

— Не возражаем, — кивнул Лёха и добавил, обращаясь к толпе детей: — Я этой дряни даже в состоянии рыцаря не смог нанести значительный ущерб. Он хуже призраков из детского сада «Ромашка». Он одновременно живой и неживой. Обычное наше оружие ему не причиняет вреда. Заговоры не помогают. Ничего не помогает. Да вы и сами пробовали на нём свои приёмчики... Что уж мне тут говорить...

— Да ладно, Лёш, не накручивай себя. Королей — вон сколько было! И все они были воины, так и то только совместными силами прогнали Чёрного. Без нас бы они тоже слажали, — задорным голосом крикнула со своего места Чекушина.

В толпе засмеялись. Послышались крики:
— Точно!
— Не такие уж Короли и сильные!
— На одного нашего сразу пятьдесят рыл набежало!
— Тоже мне — вояки! Брат рассказывал, раньше каждую неделю с ними дрались. Улицы всегда были сильнее Конфетных королей!
— Суворова улица маленькая, но она никогда не поддастся: ни Королям, ни Чёрному! Верно, пацаны?
— Лёха, мы в тебя верим!
— Говори, чего делать надо?

Дети с улицы Суворова разом воспрянули духом. В них закипела, забурлила жажда отмщения. Они были готовы драться. На их улицу пришёл неведомый враг. На их родную землю. Им плевать уже было на свои недавние страхи перед жуткими тенями, выползавшими из сада, на ушибы, ссадины и синяки, на разорвавшуюся в недавнем бою одежду. Проблемы улицы решаются силами самой улицы, и сейчас улица была готова на всё.

— Друзья, пожалуйста! — Слава предостерегающе поднял руки. — Дайте нам сказать... Пожалуйста! Нам потребуется участие каждого из вас, но ритуал будут проводить только воины и пионеры. Это для вашей же безопасности!

— А ещё нам для ритуала потребуются игрушки! — крикнул Лёха.

Дети разом затихли.

— Да. Игрушки. От каждого из вас по одной. Только вы должны будете отдать самую любимую свою игрушку и... больше вы их никогда не увидите.

— Ой! — сказал в тишине кто-то.

— Согласен. Очень печально расставаться с любимой игрушкой. Той самой, которая была с вами с самого начала, — с печалью в голосе произнёс Слава. — Но по-другому никак.

— Я против! Вы не понимаете, что творите! Вы что, настолько их не цените? — возмущённо выкрикнул со своего места какой-то чернявый пухлый мальчишка.

— Ааа, Буржуй, — проворчал с досадою Лёха. — Так и знал, что ты развоняешься.

— Лёша, это оскорбительно! Я не воняю, я говорю, как есть: нельзя уничтожать любимые игрушки! Они — часть нас! Часть нашей души! Они растут вместе с нами! Это всё равно что убить котёнка! Маленького щенка! Это изуверство! — восклицал Буржуй.

— Ладно. Я тебя понял, — покачал головою Лёха и предложил: — Давайте проголосуем. Пусть улица сама решит, что для неё лучше.

— Согласен, — кивнул Слава и объявил:

— Друзья! Кто за то, чтобы отдать свою любимую игрушку для проведения ритуала освящения? Поднимите руки!

*****

Решение было принято практически единогласно. Против выступили только Буржуй и ещё одна маленькая девочка лет пяти, которая очень жалела свою любимую куклу, но и её очень быстро переманили на свою сторону другие детсадовцы.

«Мы тебе другую куклу подарим, хорошо? А хочешь, мы все по игрушке подарим, и ты сама выберешь, какую хочешь?» — пообещали они ей, и она уступила. Оставшись в одиночестве, Буржуй помрачнел и опустил голову.

— Ребята. С этого момента я, как воин, объявляю на улице Суворова чрезвычайное положение, — сообщил присутствующим Лёха. — Никто сегодня ночью не должен ложиться спать. Сейчас вы отправитесь по домам и займётесь своими делами, но к вечеру вы должны будете принести на детскую площадку свои игрушки, и после этого будете ждать завершения ритуала.

— А с родителями и роднёй чего делать будем? — спросили из толпы.

— Родителей и НЕПов на ночь придётся усыпить. Ночью улица будет погружена в сон, но вы будете бодрствовать. По возможности, сбейтесь в группы. Старшие присматривают за младшими. Младшие ночуют группами, не менее шести человек в каждой.

— Так в школу же всем завтра. Мы так к урокам не подготовимся, — неожиданно вспомнил кто-то.

— Это мы возьмём на себя, — махнул рукой пионер Слава. — Завтра в школе будут отменены уроки в связи... ну, скажем... дезинсекцией. Будут травить тараканов. У нас есть время и возможность разыграть подобный спектакль. А перед остальными пионерами города мы отчитаемся сами. Думаю, они войдут в наше положение после того, как мы им всё расскажем. Вы, для вида, сходите в школу и вернётесь назад, чтобы спокойно выспаться перед занятиями во вторник.

— Школа, конешно, выкрутится. А нам как в детский сад идти? — возмутился лохматый и шепелявый детсадовец.

— Да!!! — хором закричали самые маленькие. — Не хотим в детский сад! Хотим каникулы!

— Ой, блин! Ну, тише, малышня! Вы чего? Вы же всё равно в обед в детском саду спать будете, — схватился за голову Лёха. Малышня кричала так громко, что у него разболелась голова.

— Мы не хуже вас!
— Прогуливать, так всем вместе!
— Хотим каникулы!

— Давайте я, что ли, в «Сказке» карантин организую? — предложила красивая девочка-целитель.

— А ты... сможешь? — с надеждой в голосе спросил Лёха.

— Конечно. У меня там мама врачом работает. Сегодня наведу морок, и неделю в детский садик будет не попасть. Все воспитатели выйдут на борьбу с ветрянкой, — пожала плечами красавица.

— Спасибо, Таня, — поблагодарил её Лёха и откашлялся. — Хотя неделя — это... многовато будет?

— Не-ет! В самый раз! Верно? — с победоносным видом закричал лохматый шепелявый мальчишка, и его крик подхватили остальные детсадовцы.

*****

Колька шёл последним, пристроившись за Анькой и её братьями. Впереди шли Лёха и Пыня, на ходу обсуждая вопросы по организации безопасности во время проведения ритуала. Они покинули поляну и теперь просто шли через сад по утоптанной дорожке, усыпанной прошлогодней хвоей, по направлению к выходу. Под ногами хрустели шишки. Колька хотел было на ходу сорвать с шиповника приглянувшуюся ему спелую ягоду, но не успел.

Впереди, в кустах акации, послышался треск, и на дорожку перед Лёхой вывалился взъерошенный, исцарапанный Буржуй.

— Лёша… Пожалуйста! — взмолился он и кинулся под ноги воинам.

— Пошёл вон! — грубо отпихнул его Лёха. Маленький коллекционер, потеряв равновесие, упал на живот, сделавшись похожим на лягушку. — Всё уже решено. Улица сказала своё слово.

— Это ошибка! Вы не понимаете, как ошибаетесь… Игрушки пострадают... Ни за что... — бормотал Буржуй, вставая на колени и тяжело дыша.

— Люди важнее игрушек, — высокомерно сообщила ему Анька, проходя мимо. — Мы потерпим такую утрату.

— Анечка! — попытался ухватить её за ногу Буржуй, но она не зевала и ловко отвесила ему звонкий щелбан прямо по лбу. Близнецы воинственно заулюлюкали. Им тоже хотелось подраться. Буржуй не ответил и лишь покорно опустил голову. Анька, устыдившись, накинулась на своих братьев и заставила их бежать вперёд, под защиту воинов.

Колька замер перед коллекционером. Остальные уже давно прошли мимо, а Буржуй по-прежнему отказывался подниматься с колен и продолжал так стоять с низко опущенной головой. Кольке стало его неимоверно жалко, и он принялся помогать коллекционеру встать на ноги.

— Отстань, — отбивался Буржуй. — Какая разница. Всё равно уже всё решено... Чего им моё мнение... Профукают игрушки — и ладно…

— Да не злись ты. Лёха тебя выслушает, я тебе обещаю, — уговаривал его Колька.

— Выслушает... Как же... Рыцари всегда презирали коллекционеров. Этот такой же... Рыцарь твердолобый... Ему лишь бы правила соблюдать.

Кольке быстро надоело возиться с Буржуем. Он оставил попытки поднять его и предупредил:

— Не хочешь — как хочешь. Я сто раз просить не буду. Я Олегу пообещал, что Лёха тебя выслушает.

При упоминании Олега Буржуй яростно сверкнул глазами и, подпрыгнув, ухватил Кольку за руку.

— Что же мы стоим-то тогда? Айда — воинов догонять! У нас, звездец, как мало осталось времени!

*****

Они догнали воинов у ворот городского сада возле скульптуры медведя вырезанного из дерева. Колька так запыхался, что даже не обратил на эту скульптуру почти никакого внимания. Ну, подумаешь, медведи на воротах стоят. Где им ещё быть? Не на поле же?

Лёха и Пыня начали возмущаться. Называли Буржуя скопидомом и жадиной. Говорили, что тот готов пойти на всё ради своих сокровищ. Но когда Колька сообщил про Олега и то, что это была его личная просьба, притихли. Стали очень серьёзными.

— Что конкретно тебе он сказал? — потребовал объяснений у коллекционера Лёха. — И не темни мне, гад! Если ты предашь улицу, мы тебе жить не дадим. Ты нас знаешь.

— Он пришёл ко мне утром после трагедии, когда пионеры уже разошлись от дома Вики, и стал спрашивать про обряд освящения, — поведал Буржуй.

— Так. Дальше?

— Ну, я рассказал ему всё, что знаю, а я знаю всё, если дело касается игрушек. Когда обряд свершится, улица будет в безопасности…

— Ну, вот и хорошо. Значит, будем проводить обряд. Чего сопли-то зазря разводить? — обрадовалась Анька.

— Нет! Не хорошо! Вовсе не хорошо! — взвыл Буржуй. — Вы — дураки! Идиоты! Нельзя его проводить!

— А ну, повежливее, тут девочка! — пригрозил ему Лёха. — А то я тебе быстренько нос набекрень сворочу.

Буржуй испуганно втянул голову в плечи, а тут ещё и близнецы вылезли.

— Пусти нас, Лёха! Щас мы ему за Аньку... Вот только скажи ещё чего!

— Не суетитесь, братики. Я его и сама могу в асфальт закатать, — ласково улыбнулась Анька и многообещающе захрустела пальцами.

— Ребят, да выслушайте вы его... Вы чего? — расстроился Колька, глядя, как окружённый со всех сторон Буржуй вновь упал на колени.

— Ладно. Только из уважения к нашему Открывашке, так и быть — мы тебя прощаем, — снисходительно сообщила Чекушина. Она отогнала своих, готовых кинуться в драку близнецов, и те, насупившись, встали у неё за спиной, держа наготове пластиковые совочки. — Говори уже. У нас и так мало времени.

— Да. Олег сказал то же самое, — буркнул в ответ, продолжавший стоять на коленях, коллекционер. — Времени мало, а ночь всё ближе…

— Говори! — Лёха не выдержал и, ухватив Буржуя за шиворот, рывком поднял его на ноги.

Буржуй всхлипнул и принялся быстро рассказывать.

— Я ему всё рассказал про ритуал. Пока рассказывал, он всё думал и крутил свой кубик-рубика. Все любимые игрушки будут уничтожены и улица освятится, это правда, но не всё так просто, увы. Мы защитим улицу, но не самих себя. Мы не будем в безопасности, стоит лишь нам переступить границу двора. Это зло везде! Повсюду! Оно будет продолжать преследовать нас. В школе, на природе, на любой другой улице... Ритуал нам ничем не поможет. Вы пойдёте в ближайший магазин за хлебом, и оно настигнет вас там. Как вы защититесь от этого на другой улице? А?

Последние слова маленький коллекционер сказал с такой яростью, что воины отшатнулись. Буржуй опомнился, вздохнул и уже тихим голосом продолжал говорить:

— Вот и Олег оказался напуган этим парадоксом. «Проблемы улицы решаются силами самой улицы» — так у нас говорят? То есть внутри улицы? Так? Но Чёрный человек — это не тот случай. Проблема будет решена внутри улицы, но снаружи она всё равно будет для нас проблемой.

— Обалдеть. Выходит, мы ничего не можем противопоставить Чёрному, — протянул Пыня и покосился на товарищей, ожидая поддержки.

— М-да. Не вовремя Олег нас покинул. Придётся искать другой путь, — задумчиво кивнул Лёха и, сделав несколько шагов в сторону выхода, добавил: — Ладно. Спасибо за информацию, Буржуй. Пойдём мы.

— Чего спасибо? Я ещё не договорил, — обиделся тот. — Олег-то нашёл решение.

Школьники уставились на него в изумлении, а коллекционер, завладев всеобщим вниманием, победоносно усмехнулся.

— У Олега с собой была любимая игрушка. Какая она, по-вашему? Что она умеет делать?

— Так, его кубик-рубика никто в руках не держал. Олег никому не позволял его собирать, — задумался Лёха. — Говорил, что он помогает ему думать…

— Кубик-рубика перебирает варианты, балда! Ему его Оле-Лукойе подарил, уж я-то знаю! — вскипел Буржуй и схватился за голову.

Лёха, Пыня и Анька неуверенно переглянулись. Да ладно? О таком они даже и не знали. Олег никогда им не рассказывал о своей игрушке. Просто таскался с нею повсюду. Колька, который в принципе считал, что Оле-Лукойе — это какой-то персонаж из сказок, вообще ничего не понимал и удивлялся просто за компанию.

Буржуй многозначительно высморкался.

— Да. Олег перебрал многочисленные варианты исхода и взял с меня клятву исполнить его поручение, но для того, чтобы убедиться, ему пришлось побывать в квартире Вики Самойловой. Он нанял Скользящего из переулков и попал туда, не привлекая внимания. Изучил всё и перед судом успел сказать мне, что — всё правильно. Ошибки нет. У нас есть возможность победить Чёрного.

— Почему же он сам мне не сказал? — с горечью прошептал Лёха. — Почему только тебе? Ведь вы даже не дружили?

Коллекционер в ответ демонстративно пожал плечами и ответил:

— Наверное, потому, что если бы он сразу тебе сказал, то ты бы отказался. Ты и сейчас откажешься, когда я тебе расскажу о плане Олега... Хотя тут... в присутствии товарищей… Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь отказываться... Сейчас мы все узнаем, кто тут из нас настоящий друг? Готов ли ты, Лёша, пойти на всё ради своей улицы и своих друзей. Не струсишь ли? Олег, вот, не струсил... Всем ради нас пожертвовал…

— Ну, не тяни, Буржуйчик! — взмолилась Анька, в нетерпении пританцовывая на месте. — Лёха всё сделает, обещаем!

— А если не сделает? — с хитрым видом прищурился коллекционер.

— Тогда я его лично убью!

— О. Ну, хорошо. Олег сказал, что Лёха должен пойти к Мокрой Вороне на Спортивную улицу и помириться с ней. А уж Ворона сможет… Вот чёрт! Я так и знал! Держите его!

Буржуй закричал слишком поздно. При упоминании Мокрой Вороны храбрый и не знающий страха рыцарь ордена Манной каши рванул без оглядки. Колька, Анька и близнецы от удивления пораскрывали рты и не успели сказать ни слова. Не растерялся только один Пыня.

Лёха не успел пробежать и десяти метров, как впечатался в невидимую стену и медленно сполз по ней вниз, потеряв сознание. Когда школьники к нему подошли и перевернули, то обнаружили на его лбу здоровенных размеров лиловую шишку.

— Я же говорил, он не согласится, — вздохнул Буржуй.

— Ещё не вечер. Согласится. Это у него от радости ум за разум зашёл, — голос Чекушиной отдавал сталью. Она склонилась над Лёхой, убедилась, что с ним всё нормально, и скомандовала:

— А ну, Колька! Пыня! Придержите его за ноги! Щас я ему внушение сделаю!

автор - Василий Кораблев