Весенняя зарисовка⁠⁠

Март в этом году выдался пасмурный, слякотный и безрадостный. Повсюду грязь, лужи и мутные потоки, которые и ручьями-то не назовешь. Кажется, что вместо весны снова пришла осень.

Грязные автомобили снуют по разбитым, в ямах и выбоинах, дорогам, иногда обдавая мутными брызгами прохожих. А те бегут дальше по своим делам, проклиная погоду и нерадивого водителя, пряча в карманы озябшие руки, уткнув носы в поднятые воротники и старательно обходя лужи, хотя все равно сапоги уже давно промокли. Пройдя мимо магазина, вдруг вспомнят, что дома нет хлеба, и, помявшись немного, возвращаются обратно.

А в магазине возле окна на пыльном низком подоконнике, словно старый облезлый кот, примостился дед. Возле него лежит засаленная и изрядно потрепанная шапка-ушанка. На дне ее тускло поблескивают несколько небрежно брошенных монет. Посетители магазина – одни равнодушно, другие с каким-то суеверным испугом – отводят глаза в сторону и спешат пройти мимо. А у выхода из магазина бедного усталого прохожего поджидает новая неприятность. Это большая бездомная собака, имеющая довольно жалкий вид: мокрая шерсть торчит клочьями, а доверчивые карие глаза смотрят так умно и так тоскливо.

Понюхав рукав прохожего, она вдруг увязывается за ним и молча и долго идет за ним, идет и идет, упорно, отставая только тогда, когда ее одолевает приступ какого-то мучительного кашля, а потом вновь догоняя человека, который всё надеется, что собака уйдет. Но она всё шла. И зайдя в следующий магазин, только чтобы отвязаться, он видел, что она ждет его у выхода, именно его – он это чувствовал. И единственное спасение от назойливой собаки – это автобус. Прохожий садится в него и уезжает всё дальше от оставшегося на остановке бездомного, покинутого всеми пса.

Всё дальше и дальше, но облегчения нет. Он смотрит в окно, заляпанное, всё в грязных потеках, и вдруг замечает, что на улице пошел снег.

Снег падал так тихо, так спокойно, такой мягкий и пушистый, и белый. Он медленно кружился, ложился на мокрый грязный асфальт и таял. Он обволакивал собой весь мир, покрывая чистыми каплями крыши, деревья, дороги, автомобили, прохожих. Снег падал торжественно, неся прощение людским грехам. И это прощение было хуже всего, мучительней всего.