Уйгур⁠⁠

Продолжая серию постов о военной молодости отца, хочу рассказать следующую историю. В советском союзе армия была многонациональной и особенно в мотострелковых подразделениях она представляла собой лоскутное одеяло разнообразных народностей и национальностей. Часто это многообразие доставляло хлопоты командирам: национальные традиции, разные взгляды на жизнь и уклад. Но запоминается в основном в основном только хорошее, те случаи, когда традиции, знания и навыки разных народов чудным образом становится востребованы многонациональной армией. Не была исключением рота моего отца. О подвигах римлян-молдаван можно прочитать тут, но сейчас речь пойдет не о них. Пришел в роту отца молодой боец с не очень распространенной национальностью - уйгур. Служил себе нормально и вид имел вполне азиатский. Неопытному глазу отличить его от узбека было проблематично. И случилась с этим уйгуром такая история. Во время одного из учений , а их в то время было великое множество, предполагался длительный выход и проживание в палатках. Армейские палатки - изделия тяжёлые и громоздкие, но надёжные, подразумевают перед установкой расчистку площадки, сколачивает щитов из досок и прочие мероприятия. В качестве штатного отопления устанавливается печка-буржуйка. В правильно установленной палатке тепло и сухо. Одна беда - буржуйку надо топить постоянно, при этом дров она жрет немеряно и следить за ней все время должен специально назначенный наряд. И так , в соответствии с приказом командира, рота начала обустраивать места под палатки, раздерновывать почву и колотить щиты. Работа шла весело и быстро, только в одном из взводом земляные работы подзатянулись. Отец пошел ко взводнику с вопросом: "Что происходит?", поскольку место установки будущей палатки к тому времени больше напоминало горно-проходческие работы. При детальном рассмотрении печка-буржуйка была обнаружена уже вкопанный ниже уровня земли. А к сооружению щитов взвод даже ещё и не приступал. На вопросительный взгляд отца взводник-двухгодичник развел руками и сказал, что уйгур подошёл и попросил разрешения сделать "хорошо, тепло и дрова почти не нужны", а взводник и разрешил. Пока офицеры обсуждали суть происходящего, бойцы раскопали и соорудили БСЛками лабиринты на месте будущей палатки. Место под трубу раскопали вообще в стороне от палатки. То есть дым от заглубленной буржуйки направлялся в лабиринт дымоходов под основанием палатки и выходил из земли в нескольких метрах от палатки. Поверх лабиринта уложили подручные перекрытия и засыпали песком и задерновали. Наконец-то сколотили досчатый щит и установили палатку. Всё это действо сожрало изрядно времени и бойцы из других взводов ходили вокруг и зубоскалили, их-то палатки уже давно стояли. На недовольные взгляды одновзводников уйгур только повторял: "Все будет хоросо!". Боевое крещение палатка прошла в первую же ночь: в ней долго не поднималась температура, а когда в палатке ещё оставалось достаточно прохладно, уйгур сказал, что топить больше не надо. В этот момент недовольство во взводе достигло апогея и его чуть не побили. Каково же было удивление народа, когда минут через сорок палатка задышала сухим теплом всей площадью. И тепло это равномерно держалось до самого утра, несмотря на отсутствие протопки. Отец посетил палатку утром и был крайне удивлен результатом. На следующий день уйгур был вызван к командиру роты (к отцу) с просьбой руководить при переустановке командирской палатки. Через три дня по многочисленным просьбам личного состава других взводов все палатки роты были установлены по новому образцу. В ходе учений выяснилось, что кроме равномерного сухого тепла, такой способ установки палатки позволяет сушить промокшую одежду, обувь и портянки, просто выстилая их на полу. К утру имущество просыхало, даже если на улице моросил дождь. Дело было в Одесском округе поздней осенью. Годы спустя, когда отец уже служил в Заполярье, подобный фокус использовался подчинёнными отца, когда предполагалось устанавливать палатку надолго в холодное время года и всегда результат был один и тот же.