Утопленник⁠⁠

Порой, четыре с небольшим минуты тянутся длинее всей прожитой до них жизни. Роман, стартовал с тумбочки по средней дорожке пятидесятиметрового бассейна. Трибуны спортивного плавательного комплекса ревели ободряющими возгласами, самая тяжелая дистанция соревновательного дня началась--четыреста метров баттерфляем. Редкая дистанция этим стилем, далеко не на каждом соревновании бывает заявлена...

Сначала, нужно поберечь силы, плывешь на "автомате": тело работает как бездушная машина а мысли улетают далеко. Боль в мускулах замедляет течение времени...для разума, который под воздействием адреналина и бог знает чего еще, с бешенной скоростью генерирует образы в голове...так много, будто перед глазами успевает пронестись вся жизнь.

Первым, вспомнился тренер--Владимир Савельич Ланин, по прозвищу Ехарный бабай:

--Каждый пловец,--говорил он, посекундно попыхивая трубкой с превонючим табаком,--должен быть философом, чтобы стать победителем. Мысль быстрее тела, она способна обогнать его, так устремите ее к финишу, парни, вцепитесь в ее хвост, пускай она станет для вас буксиром. Организм молодого подготовленного пловца--безотказный паровоз, котлы которого крепки, и не разорвутся, сколько угля в топку не кидать. Что нам Фэлпс, с ластами вместо ног, баскетбольным ростом и природой ускоренным метаболизмом?! Он дикий, натренированный зверь, а вы--философы, способные разогнать свое сердце усилием воли и разума.

Роман представил свое ментальное Я на три метра впереди собственного корпуса:"Пускай Я, буду жарить на спортивной моторке. Пускай Я, сброшу мне с кормы тросс. Буду цепляться за него, подтягиваться, и выталкивать свое тело вперед."

На второй сотне, пловец на третьей дорожке обогнал Романа на половину корпуса.

"Пускай за мной погонится белая акула-людоед!"

Распахнулся никем, кроме Романа, невидимый шлюз на дне бассейна, и шестиметровое зубастое чудовище устремилось за философом, мощная струя адреналина, будто вода из пожарного браднспойта, со свистом забила в топку паровоза, имя которому--Роман. Пловец прибавил ходу. На тренировках, Роман часто воображал преследующую его рыбину...настолько часто, что образ ее перестал отличаться от оригинала. Сердце застучало так бешенно, что казалось, вот вот выпрыгнет из горла...надо и его опередить, нето Роман его действительно выплюнет, плюхнется сердце на буксирную моторку, еще и его догонять придется...

На третьей сотне акула выдохлась и отстала. Роман, вдруг помолодел на десять лет: он вспомнил, как его-ребенка, преследовали на тренировочной дорожке шкафоподобные "старшаки", с самодельными металическими лопатками на руках, и то и дело рассекали ему пятки в кровь--глумление над младшими, было их излюбленной забавой. Воспоминания помогли: на четвертой сотне, Роман вновь выбился в лидеры. Впереди последние метры дистанции, моторка, с альтер-эго Романа на борту, разбилась со всей дури о финишный бортик ; акула-людоед, уже давно кормит грибок на дне бассейна; "старшаки", уже сточили острые края своих лопаток на руках, и лишь нежно щекочут бронированные пятки снова повзрослевшего Романа-- силы пловца оказались на исходе.

Ехарный бабай, сидя на стуле позади секунданта, снова запыхтел свой трубкой, выдыхая клубы едкого дыма, в которых Роману явственно мерещилась зависшая в воздухе надпись:"Продуешь--не прощу."

Пора использовать последний резерв уставшего Воображариума--Роман почувствовал, как умирает, увидел впереди свое альтер-эго, благополучно выбравшееся из под обломком разбившейся моторки, и с издевательской ухмылкой машущего ему рукой с суши. "Я--это ты"-- мысленно прокричал Роман:"Я--как и ты, уже на финише, по другому быть не может!"

Последнее усилие изнеможденного тела...гребок, еще гребок, и как Бог, Роман взлетает на финишный бортик, прямо в средоточие своего Я, буксировавшего его на моторке.

Роман, победно воздел руки, присваивая весь рев с трибун себе. Это было долгожданное, а потому упоительное мгновение. Он--победитель, наконец-то!

"Хватило же мне сил так молниеносно вскочить на бортик после такой выматывающей и тело и душу дистанции!"-- самопроизвольно появилась мысль. Пловец обернулся, и посмотрел вниз. Там он увидел собственное тело, которое пришло к финишу третьим. На него страшно было смотреть: вконец вымотанное, едва шевелящее конечностями, с угрюмой гримасой проигравшего на лице. Тело еще долго дышало в воду, пуская пузыри возле борта, пытаясь замедлить раскачегаренный пульс.

Наконец, тело поплыло к лесенке, кое как выбралось на сушу, и заковыляло с побитым видом в сторону раздевалки, не обращая на Романа никакого внимания...