Тёмный рассвет. Глава 12⁠⁠

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Начало тут: Тёмный рассвет. глава 1

Глава 12. Эхо

Деревянный стол за который меня посадили, явно, был сделан ещё до времён войны с несущими смерть. Доски столешницы были настолько старыми и тёмными, что оставалось только гадать, сколько человек они успели повидать тут за все эти года.

В отличие от серой гвардии, здесь со мной решили обращаться по человечески и никто не грозился начать отрезать пальцы в первые же две минуты. Моё тело обмазали какой-то дрянно пахнущей мазью, а на торс нацепили некое подобие корсета. Так что, несмотря на сломанные ребра я мог сидеть, почти не испытывая боли. А возможно сказывалась горькая штука, которую меня заставили выпить.

Хотя, кого я обманываю. Корсет из грубой кожи, со стальными пластинами внутри – за неделю моего пребывания в "гостях" у синих успел порядком натереть кожу. И если бы он вдруг сгорел в огне Изнара – было бы только лучше. Я уже не ощущал никаких запахов, кроме густой, жирной и противной смеси, что на меня изводили, каждое утро обмазывая всё туловище.

Но вернёмся к камере. Уже минут двадцать я сидел в кандалах, прицепленных к столу. Они были холодными и успели натереть запястья. В том месте, где звенья цепи соприкасались с досками, тысячами рук до меня были оставлены следы. Знаете, так бывает, когда кидаешь острый камень в реку, а потом достаёшь через несколько десятков лет. Камень уже не острый. Весь обточенный и закруглённый. Так и сейчас. Мои руки лежали в двух, сделанных временем и другими преступниками (я, кстати, себя таковым не считал) выемках.

Сумку с артефактами у меня забрали и, надо полагать, что в данный момент она лежала в каком-нибудь хранилище. Иоки я не видел с тех пор, как она стояла, подняв руки, в той злополучной комнате. Так что сейчас я был один на один со своими мыслями. И ничто в этом мире не могло мне помочь.

Посреди стола горела одинокая свечка, прикрытая стеклянным колпаком, защищавшим её от редких порывов сквозняка, порой, проносящихся по камере.

Такие же, как и доски, потемневшие от времени каменные стены. И маленькое оконце с решёткой у самого потолка. В него, разве что руку можно было высунуть, да и то с трудом.

Дверь позади меня заскрежетала, камера озарилась светом. За спиной раздались тяжёлые шаги.

Синий страж, имя которого было Салантир, сел на лавку напротив меня. Я помнил его. Ещё тогда, семь лет назад именно он охранял короля, когда под Мелони сломалась трапеция. Он был одним из тех, кто вёл то дело. И я с ним уже разговаривал.

Да и в комнату, когда ходящий решил отправить меня поближе к Калатрис, вломился именно он. И я был даже рад этому. Можно было не сомневаться, найди меня Трисс и сломанные рёбра её бы не остановили.

– Джиен, цирк "Крылья ветра", все правильно? – синий страж тоже помнил меня. Ещё бы, я часами торчал у их резиденции и всеми правдами и неправдами пытался узнать хоть что-нибудь о том, как продвигалось дело. – Элиссандра сказала за тобой приглядывать. Она отчего-то думает, что ты способен удрать даже через это окно, – синий страж указал рукой на маленькую щель под самым потолком, что по ошибке назвали окном. – Проникновение в Сирантию, убийство одного из стражников, устройство побега, – Салантир посмотрел на меня своим пронзительным взглядом с оттенками аквамарина. – Это те деяния, которые караются смертной казнью. Ещё за тобой числятся более мелкие нарушения: ношение запрещённых артефактов, нанесение увечий слугам короля, нападение на ходящего.

Тут я не выдержал.

– Да кто в своём уме полезет на мастера теней?!

– Мне тоже интересно, друг мой. Именно об этом я и хочу поговорить.

Салантир достал стопку подшитых пергаментов, перо, окунул его в чернильницу и приготовился записывать.

– Давай начнем с самого начала. Иоки. Беглая асилийка, которая, если верить, Элиссандре, приложила руку к безвременной кончине многих высокопоставленных лиц нашего королевства. Что серой гвардии понадобилось от такой, как она?

Я пожал плечами.

– Тоже, что и от других. Навыки и служба на благо короны. Для чего ещё серая гвардия собирает весь этот сброд преступников по улицам и нацепляет на них свои поводки?

– Иногда, чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем? – Салантир процитировал старика Тримьяна, чем вывел меня из душевного равновесия.

Синий страж, заметив моё изумление, усмехнулся и разъяснил:

– Эти слова приписывают Гисперону. Слышал о нем? Говорят, он мог наравне сражаться с несущими смерть, ничуть не уступая им.

Я молчал. Раньше я как-то не задумывался откуда произошла вся мудрость Тримьяна и все его умные фразы на каждый случай. Приписывал богатому жизненному опыту и как-то совсем упустил из виду, что старик постоянно что-то читал. Всегда. Если он не работал над новым цирковым номером или не рассчитывал бюджет на следующий сезон - он открывал книгу и принимался поглощать её страница за страницей.

Я очень медленно и внимательно посмотрел на синеглазого стража.

– Я думаю, что рано или поздно найдётся тот, кому будет наплевать на свою жизнь или на браслет на руке. А находясь на службе в серой гвардии, человек, как правило, может войти в любое место. Например в тронный зал...

Салантир молчал, наверное, около минуты.

– Устроить покушение на короля может любой из нас. Даже синие стражи. И никто в королевстве не имеет такого доступа к Его Величеству как мы.

Я изогнул бровь.

– Вот только думается мне, что моральные качества синих стражей отличаются от тех же качеств уличных разбойников примерно, как не небо и земля.

– Значит, моральные качества? Как хорошо, что ты об этом заговорил, – Салантир отложил перо в сторону, и опёрся локтями о стол, подавшись вперёд. – Знаешь, почему каждый ребёнок хочет стать синим стражем, а не разбойником или вором.

Я пожал плечами.

– Потому, что у вас доспехи светятся?

Салантир улыбнулся, оценив шутку.

– В детстве мы видим мир лишь чёрным и белым. Добро и зло. Хороший или плохой. И каждый ребёнок хочет быть добрым, сильным, способным защитить слабого. Но, чем старше мы становимся, тем меньше наивности остаётся. С возрастом люди приходят к тому, что в первую очередь нужно думать о себе. А вот думы о других уходят на второй, третий план. Как правило, большинство до него не доходят. А те, кто послабее духом, ступают на скользкую дорожку, когда начинают думать о себе за счёт других. И разбой, убийства и грабёж: одни из крайних проявлений такого выбора.

Синий страж сидел передо мной и размышлял о том, что двигает людьми. Я был в замешательстве. Никогда не думал, что допросы могут проходить так. Если бы не камера и цепи, то вся ситуация могла быть похожа на разговор двух старых друзей.

Вот только мне не нравилось, что его доспехи издавали едва заметное сияние. А я всё больше и больше ощущал к нему расположение.

– Синие стражи обладают таким качеством, как жертвенность. Знаешь, что это?

– Не самый умный способ расстаться с жизнью?

Салантир усмехнулся:

– Всё шутишь? Это означает, что мы способны умереть за другого человека или за дело, идею. Не имея жертвенности и ещё нескольких нужных качеств - ты просто не сможешь быть синим стражем. Доспехи не примут тебя.

А вот здесь я навострил уши. Не каждый день услышишь, секреты синих стражей.

– Те преступники, которых все же вербует Элиссандра - они, как правило, обладают толиками ума. Но я очень сильно сомневаюсь, что хоть у одного из них есть жертвенность. Они слишком ценят свою жизнь, чтобы покуситься на короля. К тому же, Элиссандра слишком умна, поэтому каждый её человек с браслетом - опасный человек, сам по себе. Она никогда не возьмёт под своё крыло того, кто не умеет думать. Насчёт сброда ты немного поторопился. Скажу тебе по секрету, я куда больше внимания обращаю на тех из них у кого на руке нет браслета. Эти люди сами пришли в серую гвардию, не по принуждению, а значит их мотивы могут быть абсолютно любыми. Браслет на руке гарантирует твою смерть, сразу после совершенного деяния. А без него, у тебя остаются шансы на побег.

Салантир говорил все это и смотрел в пустоту, куда-то сквозь меня. Будто бы что-то вспоминая.

– Хотя, ты ведь не понаслышке знаешь, что тот кто носит браслеты, не может противиться чужой воле. Так что покушение на короля возможно только в том случае, если Элиссандра вдруг решит, что король предал сам себя. – Салантир улыбнулся, глядя мне в глаза. – А ещё от них невозможно избавиться... Верно? – вдруг, замолчал и переменил тему. – Так почему ты убил того стражника в Сирантии?

– Он собирался содрать с Иоки кожу.

Впервые за все время мой собеседник нахмурился.

– Даже так? – Его голос не выражал эмоций, но я видел, что происходило внутри льдистых синих глаз.

– Когда я пришёл туда. Она была привязана к деревянной крестообразной конструкции. Под ноги ей накидали осколки стекла и периодически на них опускали, – я говорил это почти без эмоций, словно перенимая манеру Салантира. – В печи лежали раскалённые щипцы и кочерга. А один из стражников уже собирался начать сдирать с нее кожу, просто потому, что она из другого народа. Приди я на минуту позже - устраивать побег было бы не для кого.

Салантир с хмурым лицом поставил себе какие-то отметки в куче листов и снова обмакнул перо в чернильницу.

– Нападение на ходящего? – Было видно, что ему понадобилось усилие, чтобы задать следующий вопрос. Да-а, когда те, кто призваны защищать людей на благо короны, сами уподобляются преступникам... Тут было над чем задуматься.

– Я бы не назвал это нападением. Скорее наоборот. Мы защищались, – несмотря на лечение, отвары и мази тело отозвалось болью, стоило только вспомнить о Кристиане.

– Маги, колдуны, некроманты, ходящие. В схватке с ними не помогут даже мои доспехи. Соответственно, у меня возникают вопросы. И от того, как ты на них ответишь, я буду определять твою дальнейшую судьбу.

Сказано было чересчур громко и напыщенно. По крайней мере это прозвучало бы так от любого другого человека. Но не от Салантира. Все произнесённое им воспринималось, как само собой разумеющееся.

– У меня при себе была Стена, – синий страж лишь приподнял одну бровь, явно, не поверив моему ответу. Так что я поспешил добавить. – Эта стена была не совсем обычной. Она отвечала только на магическую угрозу. И отражала её в нападающего. А ходящий... – я вспомнил, как меня швырнуло об пол. Снова стало больно дышать. – То существо, которым он стал, не ожидало такого, впрочем, как и я сам.

– То существо, которым он стал?

Кажется, синий страж, с каждым моим словом верил мне все меньше и меньше.

– Знаешь, как крестьяне описывают выходцев из Бездны? – по взгляду Салантира становилось понятно, что ещё немного и он просто отправит меня в кандалах в ближайшую каменоломню. – Понимаю, что это звучит глупо и похоже на не самую умную выдумку, но он выглядел точь в точь, как персонаж из всех этих историй. У него на руке была какая-то метка. Вся чёрная. Горела таким же чёрным огнём. Я не встречал ходящих раньше (я благоразумно не стал упоминать досадный момент моей молодости). Но этот показался мне ненормальным. За неполные полчаса я будто увидел две сущности, скрытые в одном теле.

Синий страж что-то черкнул в своей пачке пергаментов и поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Я тебе не верю. Точнее, мне не хочется тебе верить. Вся эта твоя "история" очень похожа на только что придуманное абы как объяснение, – Салантир не опускал взгляд и, говоря, каждое слово, смотрел прямо в мои глаза, ища малейшую деталь, которая могла указать на ложь. – Но за тысячи разговоров, проведённых за этим столом – только ты умудрился так нелепо все рассказать, что это похоже на правду.

Облегчение, словно с моих плеч сняли непосильную ношу, разошлось по всему телу, освобождая от неприятных мыслей о том, что ждёт меня дальше. Салантир, насколько, я запомнил ещё по прошлому разу, когда расспрашивал о Мелони, был очень справедливым человеком. Он никогда не стал бы играть в игры, преследуя свои цели. Для него на первом месте были честь и благополучие короны.

– И где ты приобрёл такую "стену"?

– Этого я не скажу ни под каким предлогом.

Чем грозило ношение, приобретение и использование запрещённых артефактов я знал слишком хорошо. Но Карен сдавать не собирался. Все равно мне от этого легче не станет, с моим-то списком нарушений.

– Твоё дело. Я не буду настаивать, – Салантир как-то по особенному поставил ударение, на себя, давая мне понять, что серая гвардия, у которой ко мне, можно не сомневаться, очень много вопросов, не удовлетворится таким ответом. – Следующий вопрос. Как получилось, что ты сначала помог скрутить эту асилийскую убийцу, а потом побежал её вытаскивать? И я сразу внесу ясность. У меня есть версия Элиссандры. Так что не стоит выдумывать лишнего. Мне хватает и того, что приходится разгадывать ребусы серой гвардии.

– Все очень просто. Мне на руки надели браслеты, чтобы я не глупил. Затем вежливо попросили помочь предать человека, который несколько раз спасал мою жизнь. А если я этого не сделаю – её пообещали просто убить, – я прервался, наблюдая, как на бумаге появляются красивые с завитушками буквы в том месте, где проходило перо Салантира. Каждый символ, каждая линия были настолько выверенными и чёткими, что складывалось впечатление, что он просто обводит уже готовый шаблон. Идеально выведенные каллиграфические знаки складывались в удивительный рисунок. И даже мне, далёкому от искусства и понятия красоты было понятно, сколько сил было положено, чтобы научиться так писать.

– Насколько я понимаю, ты избавился от браслетов. Как это произошло? – синий страж обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать дальше.

– Мне просто известен принцип их работы. Есть кольцо, с помощью которого ими можно управлять, – я говорил, и вспоминал золотистые глаза Элиссандры. – Причинять неизмеримую боль, заставлять предавать, лгать. Может быть, убивать, – я чувствовал, как в душе снова просыпается ненависть. – А чтобы избавиться от браслетов... Всего-то и нужно, что заполучить кольцо.

Салантир писал, выводя витиеватую канву. Прерываясь лишь на то, чтобы обновить чернила.

– Насколько мне известно, кольцом может пользоваться лишь тот, кого привязали к нему особым ритуалом. И без помощи волшебника здесь не обойтись.

Синий страж выжидающе смотрел на меня, считывая ещё непроизнесенный ответ. Я не торопился. Вспоминал, как мне жгло руки в моём же доме, как ничком упал около окна в особняке Вальтера. Взгляд фиолетовых глаз Иоки, когда она поняла, что я сделал. Чёрные тени рассвирепевшего ходящего. Свет аквамарина в дверном проёме разрушенной комнаты.

Я смотрел в синеву его глаз и чувствовал, как успокаиваюсь. Доспехи едва заметно светились утренним небом.

– Чтоже, видимо, Элиссандра рассказала обо мне не все. Я расхититель. По крайней мере, именно так называют таких, как я. Почувствовать силу взятого в руки предмета или обхитрить искусную ловушку. Найти выход из самого сложного лабиринта. Понять предназначение любой вещи. Или, например, снять с рук браслеты времён Тёмной войны без помощи волшебника. Я могу сделать все это, пока ты будешь надевать свои доспехи. И у меня ещё останется время на бокал кальвадоса из Ровалии.

Отчего-то синий страж вызывал у меня доверие. Я давно усвоил, что не стоит на каждом шагу твердить людям о своих способностях. Но Салантиру хотелось рассказать всю правду. Словно мы были знакомы уже тысячу лет. Только потом, я пойму, что это его доспехи так действуют на людей. Ну и ещё горькая штука, которую тебя так заботливо заставляют выпить перед беседой. Но в тот момент, он казался мне давним знакомым, которому можно рассказать все, что угодно.

Салантир усмехнулся и сделал очередную пометку. Затем открыл свою пачку листов где-то посередине и своим красивым почерком написал там что-то ещё.

– Что Элиссандре понадобилось от такого, как ты? – Синий страж продолжал допрос так, будто ничего не произошло. Хотя, я был уверен, что внутри он был изрядно потрясен.

– Быть может, она рассказывала про печати в Проклятых землях, про скорый приход несущих смерть и ещё кучу всего связанного с Тёмной войной? Потому что, мастер теней, до того, как попытался меня убить, разве что не слово в слово повторил все, что Элиссандра говорила мне, перед тем, как приказала помочь взять Иоки.

Салантир отложил перо и свёл руки перед собой.

– Значит, говоришь, печати в Проклятых землях?! – В его голосе послышался гнев.

Около минуты он сидел, не говоря ни слова. Только пронзительный взгляд синих глаз, направленный куда-то сквозь меня и сведённые в одну линию губы. Судя по всему, Салантир был очень зол.

Вторую часть главы выложу чуть позже.