Тризна. Глава 15⁠⁠

Глава 15

Весь день прошёл в заботах и подготовке. Маришка не выходила из кухни, один за одним отправляя противни в печь. Воронцов помогал, чем мог – натаскать дров, принести воды, уборка в доме. Костя тоже пытался быть полезным, но больше болтался без дела.

Вертяк куда-то убегал, по заданиям Маришки, прибегал, шептал ей на ухо и снова убегал.

Нескончаемый поток людей заполонял двор. Воронцов, сколько здесь находится, не встречал такого количества народу. Думал деревня почти заброшена, но с самого утра мужчины и женщины разных возрастов проходили в дом, даже не здороваясь с ним. Каждому Маришка находила применение – отдавала готовые блюда, кто-то уносил стулья, лавки. Женщинам раздавала травы, висевшие по всей кухне.

Когда солнце начало клониться к закату, Маришка накрыла большой таз с последней партией выпечки полотенцем.

- Пора.

Мужчины подхватили тазы с едой, заперли калитку и отправились за Маришкой, в зимний дом Михалыча.

Полянка перед домом преобразилась. На ней выросли огромные столбы из сухих стволов деревьев. Теперь она не была круглой, площадь по форме напоминала яйцо, узкой своей частью, уходившей на север.  Вокруг были расставлены лавки и столы, покрытые белыми скатертями. Сновали люди, привязывая к чему только возможно разноцветные ленты. Откуда их столько взялось?

Внутри, в самом центре лежал большой камень, практически плоский по верхней части и уставленный фруктами, мясом и глиняными кувшинами.

Окружали камень деревянные столбики, но гораздо меньше размерами с вырезанными символами.

Разглядеть их было практически невозможно с этого расстояния, но чем ближе они подходили, чем лучше проглядывались картинки.

На одном словно перевернутая буква «А», на втором геометричные фигуры, знак на третьем столбе был Воронцову уже знаком. Он видел его в тетради, найденной за печью в доме Авдотьи и, кажется, назывался «ЧУР».

Только на центральном столбе была не фигура, а три насечки.

- Скажите пожалуйста, а что это значит? – шепотом спросил он, наклонившись к Маришке.

- Погоди, - старушка поставила свой таз на ближнюю лавку и выдохнула, - сейчас управимся и потом спросишь.

Дверь дома была открыта настежь и подперта чурбаком. Маришка уверенным шагом направилась туда.

Воронцова немного передернуло от ночных воспоминаний, но он быстро успокоился. Столько людей входит и выходит, да еще и Маришка рядом, ему совершенно точно бояться нечего.

В доме царила праздничная атмосфера. Девушки, собравшись у печи и помешивая ароматную кипящую жидкость в большом чане, тихо напевали что-то мелодичное, но совершенно непонятное. Вроде и слова знакомые, но уловить суть никак не удавалось.

Всюду разложены полевые цветы, перевязанные цветными лентами.

- Как красиво, - восхитился Воронцов вслух.

Девушки у печи умолкли, взглянув десятком пар любопытных глаз на незнакомца, потом тихонько захихикали, периодически поглядывая на него и шепча друг другу что-то на ухо.

- Извините, - почувствовал он себя неловко и поторопился пройти вперёд. Весь пол был устлан цветами так плотно, что ступить было совершенно некуда. Маришка смело пошла прямо по цветам и Воронцов поспешил за ней.

Женщина зашла в комнату Авдотьи, где та лежала на постели в том же белом платье, сложив ладони на груди. Только теперь её густые, седые волосы не были убраны под платок, а аккуратно расчесаны, и заплетены в косы вместе с яркими лентами. На груди, под ладонями, лежал букет васильков.

- Здравствуй, моя хорошая, - поцеловала Маришка ее в лоб и погладила по плечу.

Воронцову хотелось рассказать о ночных приключениях в этом доме, но не сейчас. Не время. Может, позже расскажет, когда боль от потери родного человека немного поутихнет.

Маришка сняла с открытого окна белое полотенце.

- Милок, дай мне вот тот рушник.

- Что дать? – Воронцов оглянулся, не совсем понимая, что ищет.

- Полотенце вон то белое, с вышивкой.

Вывесив его снова на открытое окно, Маришка перекрестилась и тихо произнесла:

- Лёгкой дороги, сестрица.

- Пойдем, пусть в покое полежит, дел много ещё, - она уже обращалась к Воронцову.

На кухне молодые девушки, увидев мужчину, снова захихикали.

- Ну чего глазки строим, рано вам ещё женихов, - Маришка, по-хозяйски суровым взглядом окинула девушек, - идите на улицу, готовьтесь. Скоро начинать, а вы тут зубы скалите.

Перешёптываясь и хихикая, девушки веселой гурьбой направились к выходу.

- Женихов? – удивился Воронцов.

- Да, - кивнула Маришка, - у нас на всех празднествах принято присматривать себе жениха или невесту.

- А разве сегодня праздник? Похороны ведь, скорбный день.

- Ты верно говоришь, - согласилась Маришка, - но это по-новому придумали так. А предки наши считали это радостным днем. Душа отмучилась и отправляется к предкам, в радость нескончаемую, где ей будет хорошо. И приглядывает она оттуда за живыми, да помогает - силу нечистую отгоняет. Поэтому и проводы завсегда праздником были, а на празднике грех жениха или невесту не выбрать, если возраст подошёл. Считалось, что союз этот благополучный будет.

- Ого, - присвистнул Воронцов и обернулся на дверь, куда вышли девушки, - как интересно.

- Ты смотри не паскудь девок, - понизила тон старушка. От её пронзительного взгляда стало не по себе, - малы они еще, и пятнадцати лет не справили. А ты сейчас голову задуришь, а потом в город уедешь. А девке что делать, в петлю?

- Мария Павловна, - тон Воронцова был настолько удивлённо-возмущенным, что женщина смягчилась, - да как вы могли обо мне такое подумать!

- Ну всё, всё, не нервничай, - отложила она в сторону полотенце, уже подхваченное и готовое стать орудием нравственности, - хватит болтовню разводить, помоги мне лучше. Я буду откуп выкладывать на тарелки, а ты носи на стол выставляй.

- А что такое откуп? Поминальный обед?

- Да, и каждое блюдо имеет свою задумку и смысл.

Тарелки быстро наполнялись и отдавались в руки Воронцову.

Одних только лепешек, аромат которых приятно щекотал ноздри и заставлял сворачиваться желудок спазмом, он насчитал четыре вида. С луком и калиной он узнал сразу. Два других были ему не знакомы.

- А что это внутри? - откусив, Воронцов заглянув внутрь.

- Травы духов. Вот у тебя боярышник попался.

- А этот, - понюхав другой, протянул его Маришке.

- Папоротник.

- Ух ты, никогда не пробовал с папоротником.

- Позже попробуешь обязательно, неси давай.

Стол на улице быстро заполнялся – помимо лепешек, было ещё множество тарелок с блинами, различные начинки к ним выставлялись отдельно, вареные яйца, выкрашенные в сине-голубые цвета и раскрашенные узорами, выпечка в виде птиц и гороховый кисель. От одного названия Воронцов поморщился, неужели это может быть вкусно?

Солнце всё ниже склонялось к горизонту. Девушки зажгли свечи и выставляли их на стол в большом количестве.

Скоро на тропинке, выходящей из леса, показался Михалыч с двумя парнями. Они тащили за собой огромную вязанку крупных сухих веток.

Воронцов поторопился к ним.

- Давайте помогу, - потянул он руки, но Михалыч не передал ему верёвку, за которую тащил.

- Не нужно, справляюсь.

Дотащив вязанку до камня в центре, они отпустили веревки и Михалыч протянул руку.

- Здравствуй, давно тут?

- Да не особо, вон Маришке на кухне помогаю.

- Ну, молодец. А Костя, смотрю, времени не теряет, - усмехнулся он в бороду.

Воронцов быстро пробежал глазами по людям вокруг. Костя сидел на дальней лавке с девушкой. Она скромно опустила глаза, а он ей что-то говорил, эмоционально размахивая руками.

- Ничего, ничего, дело молодое, - хлопнул старик по плечу Воронцова, уже собравшегося пойти приструнить друга, - ты бы тоже пригляделся, вон сколько красивых девок.

- Да, я потом, - покраснел Воронцов, - неловко пока.

Парни уже вовсю выкладывали плотным слоем ветки вокруг камня. От помощи Воронцова отмахнулись, и он снова пошёл к Маришке.

Михалыч уже был на кухне и в полголоса они о чём-то переговаривались.

- Вороненок, что ж ты сразу не сказал, что с вужалкой в лесу столкнулся? – вид Михалыча был озадаченным, - они твари опасные. Как бы к нам не заявились сегодня. Надо нам с тобой кое-куда сходить, собирайся, поможешь мне.

- Хорошо, - Воронцов нервно сглотнул и посмотрел на Маришку. Её лицо имело крайне озабоченное выражение. Стало как -то не по себе.

- Иди, иди, милый. Там мужская помощь нужна, я уж тут справлюсь.

Михалыч, набивший карманы разными продуктами, оторвал от одного пучка сухой травы пару веточек, закинул ружье на плечо и, махнув головой Воронцову, вышел на улицу.

Солнце давно спряталось и пришли глубокие сумерки. И если у дома было ещё относительно светло из-за большого количества зажжённых свечей на столах, лавках и на земле, то в лесу было непроглядно. Не понимая, как продвигается так ловко вперёд Михалыч, Воронцов старался от него не отставать. Получалось плохо. Он постоянно цеплялся носками ботинок за выступающие корни деревьев, то проваливался в небольшие ямки. Его терпение лопнуло, когда ветка дерева не сильно, но хлестнула по глазам.

- Блин, - протянул он, - Михалыч, как так идти можно? Что же мы фонарь не взяли.

- Зачем? Я этот лес хорошо знаю, мне он не нужен. А ты просто за мной иди и не суетись. Вся беда от суеты, Вороненок.

Шли они долго, как показалось Воронцову. Глаза уже немного привыкли к темноте, и он начал неплохо ориентироваться. Неожиданно за деревом промелькнуло что-то светлое. Дёрнувшись от неожиданности, он схватил идущего впереди старика за рукав телогрейки.

- Ты чего?

- Там что-то есть, - полушёпотом произнёс перепуганный Воронцов.

Крохотный светлый шарик снова показался из-за ствола дерева.

- Что же тебя светлячок напугал? – хохотнул старик.

- Не светлячок это, я их не раз видел и точно бы не спутал. Светлячки летают, а этот, смотри, как будто, плывет и на одной высоте держится.

Ещё два нежно-голубых светлых шарика показались из-за другого дерева. Держась на высоте поднятой руки, они медленно и плавно двигались в сторону путников.

- Михалыч, а если это шаровые молнии? Ну, маленькие какие-нибудь. Может такое быть?

- Шаровые молнии перед грозой бывают, а сейчас небо чистое, ни облачка. Не они это.

- А что тогда?

- Блуднички это.

Путники пробирались вперёд, в светящиеся шарики собирались вокруг них все в большем количестве.

- Блуднички вреда не несут, не бойся. Они помощники Хозяина. Коли с хорошими мыслями в лес пришел и заблудился, то помогут выйти, дорогу укажут. А коли с плохими, то и в топь завести могут. Вот ты, Вороненок, с какими мыслями идешь?

- Я? – мужчина не ожидал такого вопроса и на секунду задумался, - не знаю даже. Просто за вами иду.

- Хех, интересный ты, Вороненок. Ну коли поганого не задумал, то и переживать тебе не о чем.

Воронцов с любопытством оглядывался. Светящихся огоньков становилось всё больше, они плавно приближались к путникам, но всё равно держались на расстоянии. Он протянул руку, пытаясь прикоснуться к одному, тот моментально отскочил назад.

Пару минут спустя густой лес перед ними расступился, и они вышли на поляну. Сотни, десятки сотен мерцающих огоньков наполняли её теплым свечением. Голубые, розоватые, с зелёным отливом они создавали поистине волшебную атмосферу.

- Пришли, - Михалыч, не особо впечатлённый видом в отличие от замершего Воронцова, скинул ружье с плеча на землю, медленно опустился на колени и принялся вытаскивать из карманов принесенное.

- Я никогда ничего подобного не видел, - боясь даже моргнуть, чтобы не пропало наваждение, Воронцов не глядя сделал шаг вперёд. Под ногой хрустнуло.

- Да куда ты прёшь, - рявкнул Михалыч.

Ойкнув, мужчина немного отскочил назад. Вареное яйцо было раздавлено полностью.

- Отойди назад, кулёма! Не мешайся!

Воронцов сделал пару шагов вбок, высмотрел выделяющееся из темноты большое бревно и присел на него. Всё, происходящее вокруг, было нереальным, но безмятежным и успокаивающим. Ему не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Михалыч, быстро выложив подношение на еловые лапы, сложил из нескольких небольших веточек треугольную фигуру и поджёг. Внутрь едва горящего треугольника он положил взятые из дома травы. Тлея, они давали тонкий столбец дыма и немного удушливый аромат, доносившийся до Воронцова даже при полном отсутствии ветра. Сев на колени, Михалыч выпрямился, закрыл глаза и, подняв голову, принялся что-то быстро говорить полушёпотом. Сотни светящихся огонёчков потянулись к нему. Они кружили вокруг замысловатые танцы, оседали на его лице, руках, одежде, подсвечивая слегка покачивающуюся в абсолютной темноте фигуру. Всё больше и больше огоньков покрывали его, закрывая черты лица, сливаясь и превращая его в светящуюся фигуру. В какой-то момент свечение стало настолько ярким, что глазам было больно на него смотреть. Бормотание Михалыча становилось всё громче, быстрее, утробнее. Напряжение нарастало и тут, небольшой костерок заметался, выбросив с треском сноп искр, Михалыч что-то громко прокричал и огоньки, сидевшие на его теле, одновременно бросились в разные стороны, взрываясь на лету, как маленькие звезды.

Михалыч, тяжело поднявшись, перекрестился и поясно поклонился.

- Спасибо, Хозяин, - громко произнёс он, обращаясь в темноту.

Светящиеся огоньки потянулись к земле.

- Пойдём, - махнул уставший старик, - нужно собрать и торопиться назад.

Воронцов встал и подошел к нему.

- А что собрать?

- Куда блуднички садятся, то и собирай. Хозяин разрешил.

Быстро пройдя по поляне, Воронцов собрал разного размера ветки. Набралось их немного. Собрав охапку, они отправились обратно.

- А зачем нам эти палки?

- Защиту нам хозяин дал свою. От разной нечисти. Мы сейчас вернёмся, обереги на них вырежем и вокруг дома расставим.

- От какой нечисти?

- Вужалку вы с Маришкой убили, а с ними опасно связываться. Мы и сами стараемся обходить их тропы. Обычно они раньше июня не просыпаются, тепла ждут. А тут что-то их раньше разбудило. Они и так мягкостью нрава не отличаются, а уж коли раньше положенного встают, там вообще злоба одна чёрная. Одну убьёшь, так её сестры обязательно мстить придут. В любой другой день мы могли бы быть готовы, но сегодня никак не сможем. А эти паскудины смерть чужую остро чуют, могут заявиться. И люда простого вон сколько во дворе, погибнут почём зря. Поэтому пришлось просить Хозяина, он не оставит, обещался помочь.

Воронцову было не по себе. Он чувствовал вину за происходящее, хотя головой понимал, что не причастен. До домика дошли быстро, коротая путь разговорами.

Когда вышли из леса, Воронцов в который раз за вечер изумился. Все, кто был во дворе, выглядели уже совершенно иначе. Девушки переоделись в белоснежные сарафаны до земли, с красно-синей вышивкой по подолу и рукавам. Распущенные косы волнами ниспадали до пояса, а у некоторых и почти до колена. Парни переоделись в белые рубахи с такими же вышивками и у всех головы украшали венки из полевых цветов.

- Ух ты! – вырвалось у Воронцова, - а мне тоже нужно переодеться? Мне не во что.

- Найдем тебе одёжку, не переживай. Этого добра у нас хватает. Искусницы наши наперёд рубахи да сарафаны вышивают.

Из дома вышла Маришка, тоже переодетая и распустившая волосы.

- Михалыч, а что ты с Маришкой не сойдешься? Ну глянь, красивая же женщина. Умная и хозяйственная. Жили бы себе да радовались.

- Много ты понимаешь, - хохотнул Михалыч, - и четверти жизни не прошёл, а уж меня учит, сопля. Хотя ты прав, она женщина справная.

- Ну, - самодовольно улыбнулся Воронцов, - ты приглядись, может ещё вашу свадьбу гулять будем.

- Иди давай, балбес, - старик рассмеялся и подтолкнул мужчину под локоть, - нет времени болтать, почти всё готово к тризне.

Свалив ветки одной кучей под окном дома, он быстро нашёл Маришку.

- Как вам идёт наряд, - комплимент был совершенно искренним, - вы очень красивая, правда.

- Ой, скажешь тоже, - щеки Маришки зарделись девичьим румянцем, - пришли уже? Иди давай, переодевайся, я тебе все во второй комнате приготовила.

- Спасибо!

В комнате на кровати действительно лежала аккуратно проглаженная рубаха с вышивкой. Набрав воды в таз, Воронцов скинул свою футболку, намочил её в тазу и обтерся. После целого дня за работой он чувствовал себя грязным, но полноценно помыться условий не было, поэтому сойдет и так. Накинув рубаху, он посмотрел на себя в зеркало. Ему шло, как ничто другое. В который раз он почувствовал умиротворение на душе, словно теперь он там, где должен быть. Он на своём месте.

Выходя из комнаты, он снова зашёл в комнату Авдотьи. Она все так же лежала на своей постели. Подойдя ближе, он положил свою руку поверх ее ладоней и тихо сказал:

- Простите нас, пожалуйста. Мы не хотели потревожить вас ночью. Это мы виноваты. Я на вас ни зла, ни обиды не держу, и вы не держите.

В порыве ему захотелось поцеловать холодные ладони, но он сдержался. Похлопав ласково, сказал «прощайте» и вышел.

В коридоре сидел, приняв свой настоящий облик, Вертяк. Он тоже нацепил себе на голову крохотный веночек из цветов и выглядел забавно, даже немного мило.

- Ну, как я тебе? – прокрутился на месте Воронцов.

- Ну жених, - восхищенно протянул Вертяк, - прям красавец! Вот же, можешь быть похож на нормального человека. Глядишь и людям нравиться начнёшь.

- Спасибо, - пропустил укол мимо ушей мужчина.

- Я за тобой пришёл, да не стал мешать прощанию. Пойдем, уже начинается, тебя ждём.

- Идём! – они направились к выходу и Воронцов отметил, что у него даже походка изменилась в новом образе. Чётче шаг, увереннее, спина прямая.

Ему нравилось преображение. Определённо.