"Свалка миров" Глава 22 – Обратная связь, конец I тома⁠⁠

Hello World! Это Марк, глава 22 уже здесь, это конец первого тома. Публикация второго тома начнётся после небольшого перерыва.

Час, выделенный на отдых, я решил потратить с толком, естественно в моей новой мастерской. С улучшенным контролем над субстанцией стоило опробовать её на самом многообещающем объекте – сердце робота.

В голове всплыло еще одно воспоминание, корчась на полу, дожевывая склянку я отчаянно хотел и этот кристалл. На мою удачу его и проект деда я оставил в мастерской, иначе лишился бы и того и другого.

Мастерская встретила меня таким родным запахом металла и масла. Металлический болванчик валялся на полу в позе, напоминающей упавшего пьяницу, – резкие манёвры Кайры и внезапный крен «Стервятника» под весом альфа-особи не прошли для него даром. Несколько свежих вмятин украшали корпус, ещё не поправленный от старых повреждений. Я усадил железку в угол. Надеюсь, это убережёт её от новых «косметических процедур». По-хорошему, его надо было закрепить в трюме. Но не сейчас. Мой металлический страж должен был стать очередной демонстрацией превосходства. Ну и чего скрывать – я просто любил роботов. Они простые, понятные и бесконечно преданные создания рук человеческих.

Алый живой кристалл на пару с дедовской рукописью встретил меня в ящике стола. Я осмотрел его пристальнее, чем в прошлый раз. Изначально он был цвета индиго, с острыми гранями, его структура напоминала кристалл висмута. Теперь же он стал гладким и ровным, горел ровным алым светом. От «Крови земли» его отличало разве что отсутствие внутри подвижных вкраплений.

Гипотеза: Именно его прежняя висмутоподобная, сложная структура хранила информацию. Алая субстанция, сгладив все углы, буквально отформатировала носитель, что и привело к полному аннулированию всех данных. Гадать смысла не было, стоит либо начать обучать робота на живую, а после смотреть какие изменения произойдут с кристаллом, либо…

Я попытался настроиться на кристалл, и он ответил. Но ответ был невнятным. Я определенно чувствовал «пакеты данных», текущие в ответ на мой запрос, но они были пустыми. Словно кристалл вообще не понимал своей роли, у него не было цели, лишь готовность отвечать на запрос. Это было похоже на общение с новорожденным, который видит мир, но не имеет ни языка, чтобы описать его, ни опыта, чтобы его осмыслить.

Мозг обожгла мысль: «Если он не знает, что он – надо ему это показать». Взгляд упал на пустую болванку в углу.

И вот болванчик вновь сидит на рабочем столе. Кристалл вставлен в грудь, неизвестный маховик начал свою работу с протяжным гулом. Щелчок. Единственный обьектив вновь загорелся алым светом, но на этот раз не мерцающим, а ровным, внимательным и вопрошающим взглядом.

И этот чёрт снова начал дёргать ногами.

– Стоп! Блять, стоп! – выкрикнул я, пытаясь удержать конструкцию. Надо было вообще открутить ему ноги до начала эксперимента.

И на мое удивление он остановился. Замер в неестественной позе, словно видимо резко поставили на паузу. Вопросов больше, чем ответов.

Уже в таком состоянии пытаюсь настроиться на кристалл. Чувствую, как структура под моими ребрами приходит в движение. Тепло начинает растекаться по позвоночному столбу, приятное и пугающее одновременно. Успех.

«Пакеты данных» от кристалла стали чёткими, стабильными. Пульсация кристалла изменила ритм, ускорилась, начала синхронизироваться с моим собственным сердцебиением. А моё сердце в ответ участило ход от выброса чистейшего, пьянящего научного восторга. И на примерно ста десяти ударах в минуту – шок.

Твоюж мать.

Я видел робота со стороны. Но я видел и себя с ракурса робота. Мой мозг, не привыкший к такому, взвыл от перегрузки. Ощущение было сродни сильнейшему опьянению – в глазах двоилось, но картинки не совпадали. Одна – привычная, из моих глаз: стол, инструменты, металлический болванчик, сидящий на столе. Другая – чужеродная, с фиксированным фокусом и красноватым оттенком: моё собственное тело, медленно сползающее по стене мастерской.

Я отчаянно пытался воспринимать два потока одновременно, словно пытался смотреть своими глазами в разные стороны. Успех достигнут был не сразу. Я упускал одну простую возможность.

Я закрыл глаза. Все три, чтоб его! Открыть нужный «глаз» получилось не с первого раза, но, попеременно открывая веки, я наконец нащупал в сознании тот самый канал, ту «мышцу», что отвечала за объектив робота.

Бинго.

Вот «Я» сижу на столе и смотрю сверху вниз на себя же, сжавшегося в углу. Охренеть. Да я чёртов Аватар. Ну, точнее, эта металлическая оболочка — мой аватар. Пробую поднять руку. Да не ту. И не эту! А вот, у меня получилось. Словно в мой «профиль управления», где было по два глаза, две руки, две ноги, добавили ещё добавили еще по паре в новой папке. И я, как последний ламер, с трудом осваиваю новую конфигурацию. Каждое движение требовало двойной команды. Мысленного приказа «аватару» и сознательного подавления рефлекторного желания пошевелиться самому.

После череды попыток мне удалось встать, не двигая своим мясным телом. Достаточно круто. Покрутил инструменты, сделал пару шагов. Я мог сгибать «локоть» руки под немыслимым углом, делать движения, невозможные для человеческой анатомии. Это было странное, ломающее сознание чувство – абсолютной, всеобъемлющей неправильности, которая одновременно была безупречно правильной, потому что я это контролировал. Я был и куклой и кукловодом разом, от этого кружилась голова.

Мозг ликовал от нахлынувших перспектив. Какие возможности! Разведка, бой, работа в опасных условиях… Я мог быть в двух местах сразу!

Из этой феерии меня вырвал стук в дверь – резкий, нетерпеливый, напоминающий о суровой реальности за стенкой.

– Марк, час прошёл. Жду тебя внизу, – донёсся приглушённый, усталый голос деда.

Блять.

Разорвать тонкую нить синхронизации оказалось проще, чем установить её. Я втянул сознание обратно в себя, как улитка в раковину. В ушах зазвенела тишина, отличная от тишины мастерской. Тело отозвалось лёгкой дрожью и чувством пустоты, будто отключили часть нервной системы.

– Сейчас буду! – крикнул я, откашливаясь. Голос звучал хрипло, будто я не разговаривал целую вечность.

Ладно. Сначала вскрытие. Потом – новая эра. Потом я успею наиграться в бога с металлической куклой. А пока… пока у меня в углу мастерской стояло самое ценное, что я приобрёл за последнее время – технологическое превосходство. И шаг к тому, чтобы никогда больше не чувствовать себя беззащитным.

Я уже потянулся выдернуть кристалл из раскрытой груди моего видавшего виды металлического стража, как грохот выстрелов разорвал тишину. И шел он из трюма. Два чётких, методичных двойных выстрела. Потом пауза. И снова два.

«Какого хрена там твориться?» – пронеслось в моей голове. Но правда была в том, что я прекрасно знал. Мои теории обретали подтверждение с пугающей скоростью. Местная фауна явно жрала субстанцию. И нет ничего удивительного, что тварь с разорванным в клочья ганглием, ещё и, вероятно, ошпаренным собственной кислотой – вновь обрела возможность двигаться всего за час. Регенерация на основе субстанции работала с пугающей эффективностью.

Я рванул в трюм, на ходу захлопнув дверь мастерской. Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти сумасшедшего художника.

Дед Максим, стоя в стойке, методично, почти медитативно, выдавал двойные выстрелы из «Алисы». Целился он не в корпус, а в сгибы лап парализованного альфа-гволка. С каждым залпом раздавался сухой, хрустящий звук ломающегося хитина, и конечность дёргалась, теряя остатки подвижности. Воздух пах порохом, гарью и тошнотворным запахом внутренностей твари. Лицо старика было сосредоточенным и холодным, как у хирурга.

– Что случилось?! – крикнул я, кося под дурачка.

– На удивление живучая зараза, – ответил мне дед, в очередной раз переломив винтовку, вытряхивая гильзы, – я спускаюсь, а она уже лапками шевелит – встать пытается.

Нет, ну отстрелить все суставы – план действенный, но временный. Держать такую зверушку в живом состоянии мы не сможем. Что ж, по крайней мере соберём максимум данных, пока она ещё дышит.

Дед добил последнюю конечность. Теперь монстр лежал, подобно гигантскому, пульсирующему жуку, пригвождённому к полу собственным телом. Мы взялись за инструменты и методично принялись за работу. Тишину трюма теперь нарушали только скрежет хитина, тяжёлое дыхание деда и булькающие, хлюпающие звуки, исходившие из глубины ещё живой твари.

Срезать хитиновые пластины было нелегко. Материал поражал: невероятно прочный, но на удивление достаточно лёгкий. Капля кислоты гволка, упавшая на срез, вскрыла его внутреннюю структуру. И зрелище заставило меня присвистнуть.

Броня альфа-твари оказалась слоистым аэрогелем. Идеальная теплоизоляция. Тут встает вопрос зачем им такая нужна в принципе? В пустоши имели место дневные перепады температур, но экстремальных пиков не наблюдалось, по ощущением в любой момент времени было от 5 до 35 градусов по цельсию.

1. Глубина. Эти твари бывают под землёй, на немыслимых глубинах, у раскалённых пластов, либо же конкретно этот индивид встречал выходы магмы.

2. Защита. Нити аэрогеля сами по себе обладают феноменальной прочностью, а такая структура нужна для поглощения ударов… например, в бою с такими же альфа-особями.

Второй вариант отпал быстро – я проткнул толщу лезвием. Нити были прочны, но не поражали воображение. Само же покрытие пластин… его можно было сравнить только с ультрасовременными нанокомпозитами, спроектированным методом молекулярной динамики и собранным на молекулярном уровне. Или с материалом Чёрного Заслона. Ключевой недостаток материала – его абсолютная негибкость. Заменить свою кожу на это нельзя. Но как броня для механизмов, да для того же «Стервятника». Мысли тут же понеслись, рассчитывая толщину, метод крепления, пока я срезал очередную пластину. Но был и еще один вариант.

Недостаток «Крови земли» вставал всё острее. Хитин Альфа-гволка имел биологическое происхождение, а значит его можно было менять, растить, формировать. Я уверен в этот момент мои глаза блеснули не добро. Даже Старик поморщился.

– Марк, кончай строить такие рожи, – он тяжело вздохнул, откладывая инструменты. – скоро твоими рожами можно будет детей пугать.

Как же мне не хватает зеркала, посмотреть на себя со стороны. Но, да и хрен с ним.

Нервная система твари оказалась ещё более поражающей. Нервные тяжи, перерезанные нами, на глазах ветвились, пытаясь обойти повреждения, подобно корням растения в ускоренной сьёмке. Благо то, что заменяет твари голосовые связки не воспринималось её же телом как приоритет для восстановления. Монстр не мог визжать, а издавал только мерзкие булькающие звуки.

«Рога» твари оказались попросту развитыми щупальцами, покрытыми уже известным нам хитином. Видимо, когда тварь обретает оформленную голову, необходимость в хватательных щупальцах отпадает.

Искомый нами орган-концентратор был обнаружен как раз в голове твари. Там, где у земных существ формируется мозг, у этого альфы пульсировал сгусток багровой, полупрозрачной ткани, пронизанной серебристыми нитями. Серебристые нити субстанции служили и каркасом, и проводником – сформированы же они были из нервной ткани самой твари. Это была болезненная помесь алой субстанции и примитивного, гладкого мозга. Он бился подобно сердцу медленно сжимаясь и разжимаясь, свечение вторило ритму. Сложно было не провести параллель с моим собственным «третьим мозгом» под рёбрами. Вероятно, выглядели мы как родственники.

Мысль о вынужденном родстве с гволками была неприятной, от неё сводило внутренности.

В тот момент, когда я скальпелем отделил орган от остальной ткани, туша альфа-гволка обмякла окончательно, будто из неё выдернули стержень. Сгусток в моей руке был тёплым, почти горячим. Я тут же попытался взять субстанцию в нем под контроль, мысленно протянув к нему нить воли, как к кристаллу робота.

Моё собственное включение под ребрами пришло в движение, и даже начало жечь мой резерв. Но сгусток в моих руках не поддавался. Он не был пустым кристаллом. Он был наполнен дикой, чужой, инстинктивной волей.

Вместо послушания я получил отпор. Орган в руке дёрнулся, и в тот же миг структура под моими рёбрами взорвалась болью. Не просто отозвалась, а просто взвыла в унисон, как лопнувшая струна электрогитары. Внутренний резерв запылал, сгорая с неестественной скоростью, но не давая контроля. Вместо этого по моему спинному мозгу, от поясницы к затылку, пронёсся вихрь ледяного, выворачивающего наизнанку спазма. Мир на миг поплыл и почернел.

Чужая, примитивная, но яростная воля неслась в последней контратаке. Она вцепилась в саму суть моего недавно обретенного симбиоза. Я не закричал. Воздух вырвался из меня хриплым, беззвучным стоном. Пальцы разжались, и багровый сгусток выпал на окровавленный пол трюма, пульсируя с новой, зловещей силой.

Стало легче, намного легче. Но повреждения уже были нанесены. Чувствую простым несварением и диареей я не отделаюсь. По спине ползли мурашки онемения, а в глазах стояли чёрные пятна.

– Марк! – басом взревел дед, – какого хуя произошло?!

Воздуха не хватало на ответ, спазм не отпускал. Я только тыкнул в пульсирующую массу рукой, а потом на мешок. Дед понял мой посыл мгновенно, без лишних слов. Лицо его стало каменным. Он аккуратно, ножом затолкал пульсирующий алый сгусток в мешок.

Я же пытался справиться с последствиями. В мозг текла мириада отчетов о повреждениях. Сбивчивые данные о некрозе, затронувшем мой спиной мозг. Твою же мать, как же хреново.

– Так, Марк, ты как хочешь, а я за помощью, – сказал дед, смотря, как я корчусь на коленях, едва удерживаясь от падения лицом в лужу чужой «крови». В его голосе сквозила стальная решимость.

– Стой… – едва слышно, на выдохе, выдавил я.

Никак нельзя позволить команде увидеть меня в таком состоянии. Это самое малое чревато бунтом.

Мозг, скованный болью, хаотично искал выход. Перебирал варианты. Сожрать мозг и восстановиться до их прихода – не вариант, я даже пошевелиться нормально не мог. Что! Что еще можно сделать в такой ситуации? Точно. Робот. Второе тело, лишенное чувства боли.

Я мысленно пытаюсь настроиться, закрыв глаза, отчаянно цепляясь за образ алого обьектива в темноте.

Успех!

Картинка мастерской в слабом алом свете. Действовать нужно быстро, я заставляю аватара вскакивать со стола и дёргать ручку. Твою мать, заперто! Трачу драгоценные секунды на отпирание замка. Выглядываю в коридор.

Момент упущен. Пусть старый не дружил с лестницами, он уже прошел мимо мастерской. Чувствую в стальной руке сопротивление, опускаю взгляд… Вот он ключ у меня в руках. Одно резкое движение и самый настоящий, пусть иноземный, но увесистый гаечный ключ летит в макушку деда.

Хэдшот.

Тело деда обмякло и беззвучно осело на пол, словно тряпичная кукла. Твоюж мать, какого хрена я творю. Надеюсь, деда я не убил. Надежда была тонкой, как паутина, и такой же хрупкой. Пока никого нет, быстро, но аккуратно тащу Старика в мастерскую. В процессе взгляд задевает собственную грудь робота. Света от кристалла не видно… Что? Мозг прошибает шоком, впервые за долгое время, а я думал, что удивляться уже разучился.

Ладно не сейчас. Сейчас – дед, которого я мог и убить таким маневром. Аккуратно усаживаю старика у стенки, спускаюсь в трюм. Время контрольной проверки. Закрываю объектив. Открываю глаза. Да какого хрена здесь происходит?

Болванчик стоял передо мной. Свет слабо горел в глубине его обьектива. С ума сводил факт иного толка. Его, ранее искореженная, грудная пластина была выровнена и установлена на прежнее место. Поправлены и несколько других мелких повреждений.

Я смотрел и не мог поверить, да он сам себя ремонтировал!

Книга на АТ: https://author.today/work/531424

А еще есть бусти, если захотите почувствовать себя контрольной группой (+5 глав): https://boosty.to/markreverse