Сквозь решётки - глава третья⁠⁠

Глава 1

Глава 2

— Куда это ты меня притащила?

Перед глазами Виктории возвышалась гигантская чёрная шахматная ладья. Разглядев её внимательнее, она поняла, что это дом. У «ладьи» было всё, что положено иметь дому, включая двери, окна и трубу на крыше. Вокруг росли причудливые растения, явно родом из магического мира.

— Здесь живёт Ксенофилиус Лавгуд, издатель журнала «Придира», — объяснила Лиззи. Казалось, что она ничуть не удивлена.

— Ты бывала здесь раньше? — спросила Виктория.

— Совсем недавно. У мистера Лавгуда произошёл трагический случай с женой: она экспериментировала с какой-то малоизвестной формой чародейства и погибла. У него осталась маленькая дочь. Мы с семьёй приходили к нему выразить соболезнования.

— Так, может, не стоит его дёргать, пока он скорбит? — засомневалась Виктория.

— О, не переживай. Во-первых, этот журнал — это его хлеб. Во-вторых, это такой человек... Ну, сама увидишь. — Лиззи потянула Викторию в сторону странного дома. — Я писала ему, что мы придём.

— «Придира»... — Виктория попыталась вспомнить это название, но не смогла.

— Просто ещё один журнал. Какая разница?

Виктории показалось, что Лиззи что-то недоговаривает, но она решила не расспрашивать. В конце концов, она понимала, когда писала свою статью, что на передовицы ведущих изданий ей надеяться не стоит.

Подойдя к дому, Лиззи постучала дверным молотком.

Дверь почти сразу отворилась. Ксенофилиус Лавгуд, ещё не старый волшебник с белыми длинными волосами и чуть косящими глазами, впустил их внутрь.

— Проходите, юные дамы.

Они прошли через круглую кухню, которая занимала весь первый этаж, и по винтовой лестнице поднялись в гостиную.

Виктория была слишком сосредоточена на своих мыслях, чтобы смотреть по сторонам, а зря — такой обстановке позавидовал бы сам Сальвадор Дали, если бы ему посчастливилось оказаться в этом помещении. На потолках висели деревянные фигуры несуществующих животных, жёлтый диван был больше похож на стол, а настоящий столик, в свою очередь, имел форму чёрно-белого, в клеточку, дивана. Сам же хозяин дома был облачён в светло-зелёный костюм, похожий на пижаму.

Девушки уселись на диван, а Ксенофилиус сел перед ними на деревянную табуретку и обвёл их взглядом.

— Итак, чем я могу вам помочь?

— Мистер Лавгуд, — начала Лиззи. — Это моя подруга, Виктория. Она недавно вышла из Азкабана.

Виктория почувствовала, что её щёки стали горячими, как если бы она стояла над раскалённой жаровней.

— В самом деле? — Ксенофилиус с любопытством поглядел на Викторию.

— Да, в самом деле. — Виктория осмелилась взять разговор на себя. — Мистер Лавгуд, Элизабет сказала мне, что вы сможете напечатать мою статью. Я написала о том, что считаю подобные условия содержания бесчеловечными и недопустимыми для современного магического сообщества. Вот, прочитайте, пожалуйста.

Ксенофилиус взял из рук Виктории. Закончив чтение, он снова взглянул на девушку и спросил:

— Ну и как вы считаете, что скажут читатели моего журнала, прочтя такое?

— Я уверена, что будут люди, которые согласятся с моей позицией.

— Ну, будут люди, которые согласятся. А будут и те, кто... — Он положил рукопись в карман. — Вы не боитесь, Виктория? Люди не любят, когда им рассказывают, что то, к чему они привыкли, оказывается неправильным.

Виктория обнаружила, что раньше она об этом не думала. Собственное мнение казалось ей столь очевидным, что ей не приходило в голову, что, прочитав её статью, кто-то может с нею не согласиться.

Шум на лестнице заставил её прервать размышления. Она подняла глаза. С третьего этажа на неё смотрела светловолосая девочка лет восьми. Поняв, что её заметили, девочка убежала.

— Это моя дочь, Полумна, — объяснил Ксенофилиус. — Она очень переживает смерть матери. Почти не выходит из дому.

— Мистер Лавгуд, — произнесла Виктория, — я надеюсь, что ваша дочь никогда не совершит ничего противозаконного, но я уверена, что даже если так случится, вы не хотели бы, чтобы она оказалась там, где была я. Я делаю это не ради себя. Меня уже отпустили. Я делаю это ради тех, кто окажется один против системы магического правосудия в будущем. Если это не поможет — по крайней мере, я сделала то, что могла.

Мистер Лавгуд задумчиво прищурился.

— Ну что ж... — согласился он. — Я напечатаю статью. Риски целиком ваши.

Уже на следующий день текст был опубликован. Виктория сидела на крыльце своего жилища с развёрнутым свежим номером «Придиры» на коленях и неизменной сигаретой в руке.

— Почему ты не сказала мне, что рядом с моей статьёй будут тексты про то, что Сама-Знаешь-Кто на самом деле ваза, и про то, что домовики Хогвартса — это наказанные ученики?

— Не хотела тебя пугать, — призналась стоящая рядом Лиззи. — Но зато! Зато ты смогла высказать то, что думаешь. И кто-нибудь это прочитает.

— Кто-нибудь... — задумчиво повторила Виктория.

Статья вышла под заголовком: «Азкабан — это исправление или просто месть?», буквами поменьше — цитата: «Даже некоторые Пожиратели Смерти не заслужили такого наказания».

В своей публикации Виктория кратко написала о себе, о том, что она пробыла в Азкабане шесть месяцев. Описала то тяжёлое чувство безысходности, которое ощущают все, кто попадает за стены этого места. Потом она написала о своей сокамернице, которой присудили пожизненный срок в совсем юном возрасте. Написала о том, что наверняка в Азкабане немало невинно осуждённых. В заключение она признавалась, что сама росла в мире маглов, и рассказывала о достижениях пенитенциарной системы магловского мира: возможность для заключённых зарабатывать деньги, учиться, помощь в реабилитации, минимальные условия жизни в камере. В самом конце она задавалась вопросом: неужели маглы смогли совершить такой рывок в вопросах понимания корней преступности и работы с преступником, чтобы вернуть его в русло законопослушной жизни, в то время как волшебники в этом вопросе остаются там же, где были в восемнадцатом веке, когда дементоров привлекли к охране заключённых?

— Смотри, сова летит, — обратила внимание Лиззи.

Птица приземлилась на крыльцо рядом с Викторией. В её клюве была зажата короткая записка. Виктория взяла её. На клочке бумаги было написано: «Спасибо Вам. Кто-то должен был это сказать». Подписи не было.

— Видишь, — сказала Лиззи, — кто-то уже прочитал и согласился.

— И даже побоялся назвать своё имя, — заметила Виктория.

Впрочем, на самом деле настроение у неё приподнялось. Она была права: множество людей думают то же самое, но они боятся сказать об этом, боятся, что вызовут гнев, что другие решат, будто они оправдывают тёмных магов, потому что сами — тёмные, в глубине души.

— Я думаю, это не последнее письмо. — Лиззи начала переминаться с ноги на ногу. — Подруга, мне пора в Министерство на работу. Ты прости, я бы побыла с тобой ещё немного. Вечером я зайду, и, если хочешь, можно зайти ко мне на чашку чая. Отметим твою первую в жизни публикацию в журнале.