СИОЗБС⁠⁠

Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, в простонародье антидепрессанты. Подарок людям XXI века. Я спросил как-то ИИ, как люди жили до их изобретения. Он ответил, что плохо жили — спивались, суицидились, деградировали либо считались городскими сумасшедшими. И я не опечатался в заголовке, добавив букву «б» в аббревиатуру — селективные ингибиторы обратного захвата блядского серотонина. Казалось бы, незрелость, ребячество, но таким образом я пытаюсь сохранить настрой, не скатиться в саможалость, принимать данное с грустным юмором.
За всё время у меня было три попытки начать лечение антидепрессантами. Самая длительная попытка была длиной в 3,5 месяца. Но по порядку.
Первое назначение СИОЗС (эсциталопрама) было от невролога. Диагноз, кроме основного, звучал хрен выговоришь — персистирующее постурально-перцептивное головокружение. Я выкупил препарат, открыл инструкцию и прочитал её, как, наверное, читают 90 % мужского пола: «Тааак, алкоголь нельзя, да и бог с ним, не особо и хотелось. Половая дисфункция? Чего блин? Да ну его на фиг, такой препарат! Настало время ЗОЖ». Пить, конечно же, я его не стал. Увеличил двигательный режим, начал снижать вес, полностью отказался от алкоголя, и в совокупности это немного работало, хотя симптоматика никуда не делась, а только смазалась.
Так прошла осень и зима. Весной меня опять прихватило. Приступ был таким сильным, что пришлось брать больничный. Деваться было некуда, и я начал пить таблетки. Первые пару дней ощущений никаких не было, на третий, как штормом, накрыла тревога уровня 10 из 10. Вытерпел. На 12-й день снова приступ, такой силы, что всё, что было до этого, казалось никчёмным. И я бросил приём, одновременно попытавшись записаться платно к психотерапевту.
С психотерапевтами в моём городе беда — их крайне мало, а страждущих много. Поэтому приём состоялся только через три недели. И я снова остался один, но уже с пониманием того, что в одиночку и самостоятельно уже не справлюсь. Психотерапевт, выслушав моё нытьё (а по-другому это не назвать), озвучила диагноз, который я знал и сам, — генерализованное тревожное расстройство — и предложила продолжить приём эсциталопрама. Пациент я послушный, и я продолжил. Девять дней никаких ощущений, на десятый мне пришлось (впервые за 42 года) вызвать скорую. Бригада скорой отработала на славу, исключив всё жизнеугрожающее, а я лежал и думал, что это конец и мой кот станет сиротой. Скорее всего, это была паническая атака с физическими проявлениями — во время приступа казалось, что задыхаюсь, и грудь покрылась красными пятнами, как при аллергии.
Третья попытка — отдельная история. Она длилась дольше, была сложнее и закончилась иначе. Но о ней в следующий раз, потому что этот текст и так получился портянкой, а я обещал себе не переутомлять читателя, если таковые будут. Если коротко: третья попытка заставила меня глубже покопаться в работе таблеток, ориентировочно понять их механизм, а самое главное — понять, что таблетки это не решение, а вынужденная мера. Об этом подробно в следующем тексте. Пока я просто зафиксирую: три попытки, три разных опыта, ни один из которых (к большому сожалению) не стал финальным. Возможно, четвёртая станет. Или не станет. Посмотрим.