Шепчущий город. Часть 3⁠⁠

Хусейн ибн Хассан ибн Озкан подъезжал к Шепчущему городу. Оставив караван позади он тайком пробрался в город, что бы без лишнего внимания осмотреться. Лошадь храпела и порывалась ударить в галоп, но воля всадника и короткие поводья были сильнее. В каменную кладку стен, окружавших город кольцом, были вмурованы тысячи мертвецов. Кладка, высотой в десять конных воинов, на три ряда вверх щерилась неупокоенными.

Раствор, обволакивая все тело мертвеца ниже груди, держал крепко. Уж об этом стража визиря позаботилась. Говорят, несколько нерадивых мастеров составляли компанию каторжникам, убийцам и насильникам в стене. Все они тянули иссохшие грязные руки и раскрывали свои рты, издавая тихие стоны и порывались схватить идущего мимо путника. Собственно поэтому город и прозван Шепчущим. Стоны и вздохи не смолкали ни на мгновение.

Посол падишаха удивился прозорливости местного визиря. Если город возьмут в осаду, то близко к стенам будет не подойти - сожрут живьем. А умершие пополнят армию нежити. Сахир визиря не просто балуется запретным знанием, а погружен в него полностью. Надо будет узнать, не состоит ли он в родстве с покойным колдуном Мазенратом, владыкой страны Чёрного песка. Хоть предок светлейшего Падишаха разгромил армию маммелюков, эхо давней войны все ещё иногда встречалось в Великой Сахре.

Проехав в ворота, посол так же отметил и толщину внешней стены. Три арбы с упряжью, не меньше. Решив немного покружить по городским кварталам, а не ехать сразу ко дворцу визиря, Хусейн ибн Хасан был удивлен еще больше. Во дворе цеха плотников кипела работа над очередным осадным орудием. Конструкция выглядела несколько необычно. И зачем успешно торгующему городу осадные орудия вместо оборонительных? Связано ли это с работой гхеддинов? И где же они? Тайное строительство, вдали от глаз? Шепчущий город... Вопросы сыплются из тебя, как песок из пробитого кувшина. По всей видимости, беседа с падишахом сильно затянется. Если она состоится, конечно.

Рядом с осадной машиной, в огороженном загоне, лежало два шевелящихся шара. Заряды. Посол подъехал ближе. Настоящая каша из неупокоенных, крепко перемотанных канатами. Интересно и пугающе. Решив больше не испытывать судьбу, Хусейн ибн Хассан направился ко дворцу.

По пути он думал. Хвала Аллаху, что визирь Ханбек ибн Юлдус подданный нашего светлейшего падишаха. Ибо в другом случае, война с Шепчущим городом обещала быть долгой, изнурительной и, может быть, не очень успешной. А ещё, послу не терпелось воочию убедиться в правдивости слухов о жене визиря. Будто бы она может повелевать мертвой материей и грезит с духами о грядущем. Хотя, даже малой толики увиденного хватило Хусейну ибн Хасану что бы поверить в большинство сплетен.

Миновав пару пару кварталов, посол вышел к дворцовой площади. У фонтана его уже ждал посыльный от Дустум-бея. Пока визирь не заметил отсутствие важного гостя в караване посол присоединился к своему отряду. Спустя еще четверть часа вереница верблюдов и конных хаттиров вошла во дворец Ханбека ибн Юлдуса через восточные ворота. Пред ними возвышалось величественное строение, купающееся в закатных лучах солнца.

В далеком уже детстве, Хусейн ибн Хассан видел, как разделывают верблюда. Воспоминание всплыло внезапно. Но почему-то, у него упорно возникало неприятное чувство, словно он входил в чье-то развороченное нутро...

В главном обеденном зале были накрыты столы. Пир, по поводу приезда уважаемых гостей из казначейства самого падишаха, порядком затянулся. Пивший только воду и кофе Хусейн ибн Хасан с нескрываемым отвращением смотрел, как визирь Ханбек ибн Юлдус, вместе с первым помощником, забыв о приличиях и гостеприимстве, елозили руками по огромному блюду с остатками плова, заливая в глотки вино, кувшин за кувшином. Особо отметил «казначей» и гневные выкрики о невероятном могуществе, бесстрашии и грядущей славе как Шепчущего города, так и лично Ханбека ибн, чтоб его ишаки драли, Юлдуса.

- Еще чашку, господин? – едва слышно спросил слуга, учтиво поднеся кувшин с тонким носиком.

Посол глянул в чашку с остатками кофе, еще кофе хотелось отчаянно, но пить четвертую подряд было оскорбительно. В таком обществе приходиться слишком усердно думать об этикете. Скорбно вздохнув он перевернул ее вверх дном, громко стукнув о блюдце.

- Только чай! – и, повернувшись в сторону горланивших хозяев пиршества, повысил голос. – Любезный Ханбек ибн Юлдус, да будут полны твои колодцы и кладовые, твое угощение сделает честь самому падишаху, но мои люди устали с дороги, прошу дозволения покинуть столь гостеприимный пир.

- А? – осоловевший визирь, невидяще уставился на гостя. С губ капал жир, вперемешку с вином. Подлетевший слуга наклонился и повторил просьбу. Визирь утерся и махнул рукой. – Убирайтесь!

Встав из-за стола и, отвесив необходимое количество поклонов, посол вышел из зала и облегченно вздохнул. Добравшись до покоев, посол слега оторопел. У дверей стояло вдвое больше хаттиров. Половина была в черной одежде, личная охрана посла, а вторая - в зеленой с золотом. Личная охрана жены визиря. Стража сверлила друг друга взглядами, но не двигалась с места. Съедаемый любопытством Хусейн ибн Хасан открыл дверь.

Два часа спустя Нешера Альсаахир вышла из покоев посла падишаха. Разговор останется в тайне, она была в этом уверена, точно так же, как и в том, что Хусейн ибн Хасан не казначей падишаха. Слишком хорошая у него стража, слишком хорошо он уходит от ответов и слишком хорошо задает вопросы. Пришлось выложить ему практически все, насыпать столько песка в глаза, что хватит на два бархана. Наплести про могущественного врага, копившего силы дальше на западе и завтра показать несколько цехов, иначе он сам начнет вынюхивать и до добра это не доведет.

Стремительно спускавшись по лестнице, она думала о том, что пора бы уже серьезно поговорить с ее, так называемым мужем. Слишком заносчив он стал, для мелкого придворного. Следует напомнить ему, каким образом он стал визирем.

Ворвавшись в тайную комнату под северной башней, она яростно сбросила грубую ткань, испещренную бурыми подтеками с верстака. Вид огромного яйца тайиннара несколько успокоил ее. Янтарные чешуйки плотно прилегали друг к другу. Их резкие края словно были обведены тушью. Яйцо излучало едва уловимый свет. Нежно проведя рукой по выступам, Нешера запустила ее в стоявший у верстака чан. Выудив оттуда крупную явхару, главный сахир шепчущего города улыбнулась.

- Ведите пленных! И вскройте еще десять муравьев, мне понадобятся силы!

Посол падишаха катал в руках пиалу с остывшим чаем и думал. Как он и предполагал, визирь был всего лишь ширмой. Среднего роста, темноглазая, русоволосая, чуть полноватая, на его вкус, но, тем не менее, с умением и достоинством поддерживала разговор. Украшения были подобраны подобающе платью и в соответствии с должностью главного сахира.

Всем в городе заправляла Нешера Альсаахир. В том, что у такой властной, красивой и деятельной женщины полно секретов он не сомневался. И дело не в том, что в великой Бэль-Сахры смотрят на женское самоуправство несколько… традиционно. Нет, Мурад Первый Мудрейший видел в женском поле, пусть несколько несвободных в некоторых моментах, но все же равноправных членов общества. А в том, как она ловко пыталась перевести мысли посла в нужное русло.

Сделав вид, что поддался ее чарам, Хусейн ибн Хасан выторговал себе инспекцию по ремесленным цехам. Очень хотелось посмотреть, как уважаемая Нэшера будет вести себя дальше. И все больше посол недоумевал, как и где в городе можно спрятать буквально толпы гхеддинов? Кстати, надо бы поговорить с Дустум-беем, о достопочтенном визире Ханбеке ибн Юлдусе. Возможно ли, ведя такой образ жизни, совершенно случайно, поперхнуться горстью плова или оступиться, возвращаясь пьяным к себе в покои с очередного пира?