Шепчущий город. Часть 2⁠⁠

Хусйен ибн Хасан ибн Озкан смотрел на перстень, украшавший его правый мизинец и думал. Явхара, вынутая им из казненного гхеддина была небольшой, даже маленькой. Видимо, Тихий был еще слишком молод. Радужное пламя, медленно клубящееся в камне, навевало мысли тяжелые, иногда недостойные, но от этого не менее интересные и в целом правильные.

Муравьи, работавшие за дурманящие удовольствия. Как же это похоже на нас, людей… самых низших, но людей. Встреча с народом гхеддинов произошла буквально полвека назад, а они уже носят одежду, неплохо говорят на нашем языке и работают на нас.

Что еще они возьмут от нас? И не принесем ли мы, люди, еще большую сумятицу и раздоры в уклад их жизни? Когда гхеддины станут частью нашего уклада? Начнут ли они сочетаться браком с людьми или, что еще хуже, убивать ради удовольствия или ради наживы? Не предвидел ли это солнцеликий падишах, издавая указ о единстве законов Бэль-Сахры для всех подданных? Столько вопросов, и это только из-за одного несчастного муравья…

Еле слышное покашливание сбило его с мысли.

- Говори, - оторвавшись от камня он пометил в одном из разложенных на столике листов интереснейшее свойство явхары усиливать способность мыслить.

- Господин, прибыл гонец падишаха. - негромко доложил сотник Дустум-бей, чуть приоткрыв полог шатра.

Сотник прекрасно знал, что хозяин не выносит излишней суеты и криков и не любит, когда его размышления грубо прерывают.

- Впусти! - Хусейн ибн Хасан аккуратно накрыл готовые свитки и писчую бумагу плотным цветастым платком.

Полог был бесцеремонно откинут, впуская в шатер безжалостное солнце и жар великой Сахры. Посыльный, роняя песок на многострадальный ковер, все еще хранивший едва заметные пятна меда и крови гхеддина, быстро прошел в дальнюю часть шатра, прямо к столику посла.

- Прошу великодушно простить меня, мой господин, - без приветствия гонец встал на одно колено, низко склонил голову и протянул двумя руками кадию. - Падишах лично велел доставить послание вам как можно скорее.

- Прощаю. - Хусейн ибн Хасан принял инкрустированный золотом и драгоценностями тубус беленой кожи, сломал печать и вынул свиток. Гонец продолжал покорно и внимательно изучать узор ковра. - Свободен. Дустум!

В шатер немедленно заглянул сотник.

- Пока я готовлю ответ нашему светлейшему падишаху, присмотри за гонцом. Дай ему нового коня, смену одежды, напои, накорми, снабди провиантом в дорогу.

Дустум-бей кивнул и, дождавшись пятившегося гонца, запахнул полог, отрезая путь в шатер солнечному свету. Воздав Аллаху за скорые вести, и совершив положенное приветствие, посол развернул небольшой свиток.

«Мир тебе и милость Аллаха, любезный мой Вали Альримал*! Как здоровье твое? Всего ли в достатке? Полны ли пиалы твои влагой и вином? Прошу тебя, на обратном пути, загляни в Шепчущий город и проведай нашего общего друга, визиря Ханбека, давно не видел его, справься о здоровье его достопочтенных родителей, передай наши самые наилучшие пожелания. Погости пару дней, дай отдохнуть своим людям и коням, и, как будет свободный день от трудов праведных, навести меня и поведай что творится в необъятном мире по воле Аллаха, что нового видел ты в Великом белом море. И помни, Хусейн ибн Хасан, для тебя на моем столе всегда будет стоять чай. Падишах Мурад Первый Мудрейший»

Хусейн ибн Хасан ибн Озкан уже знал, каков будет ответ светлейшему падишаху. Несмотря на довольно дружелюбный и милостивый тон письма, в нем без труда угадывалась встревоженность солнцеликого нарастающей мощью и влиянием Шепчущего города. Все чаще торговые караваны делали крюк на запад, визирь Ханбек ибн Юлдус исправно отдает ушур*, но вот закят*, закят он выплачивает с перебоями. Опять же, казненный гхеддин вряд ли был исключением, по-видимому в Шепчущем городе активно ведется строительство, требующее выносливых и сильных рабочих. Все-таки падишах Мурад не зря зовется Мудрейшим. Город давно напрашивался на визит казначея.

- Придется прилично пройтись, - посол падишаха, Хусейн ибн Хасан ибн Озкан откинул платок со столика. Нехорошо улыбаясь, снял с шеи личную печать на тонкой цепочке и, промокнув чернилами, поставил на чистом листе единственный оттиск в виде объятого пламенем ежа. - Дустум!

* Вали Альримал - дословно: Наместник песков, Хозяин пустыни (араб.)

* Ушур - десятина

* Закят - налог на бедных, неимущих, праведные дела