Щитмэйкер⁠⁠

Кафель в этой кабинке цвета запекшейся крови, а флуоресцентная лампа над головой гудит с монотонностью умирающей осы. Я сижу на белом фаянсовом алтаре, спустив штаны до лодыжек, и творю вечность. Экран смартфона в моих потных руках — это единственное окно в мир, который давно разучился дышать, но в совершенстве освоил навык глотания.

Я сру, следовательно, я существую.

Это не шутка. Это базовая, фундаментальная аксиома нашего времени, которую почему-то все боятся произнести вслух. Посмотрите на них, на этих гладких людей в отутюженных костюмах, на этих гуру продуктивности и адептов осознанности. Они жрут. Они поглощают вещи, эмоции, углеводы, бренды, тренды и чужие травмы с жадностью червей, добравшихся до свежего трупа. Маркетологи молятся на графики потребления. Потребляй больше, и ты станешь счастливее. Потребляй, чтобы быть.

Но физику не наебешь. Закон сохранения массы. Закон сохранения смыслов. Если ты влил в себя цистерну сладкого сиропа, на выходе не появятся розы. Дерьмо — это единственная честная валюта в мире тотального пластика. Обратная сторона медали, которую они так тщательно полируют.

Я — щитмейкер. Я не строю иллюзий. Я стою у самого стока этой грандиозной социальной канализации и работаю лопатой.

Мои пальцы лихорадочно летают по экрану. Я создаю контент. Мем. Пост. Провокацию. Выброс. Я беру их скрытые страхи, их липкую похоть, их подавленную агрессию, пережевываю это и выблевываю обратно в ленту. Лайки, репосты, гневные комментарии — это всё желудочный сок цифрового левиафана.

Меня бьет мелкая дрожь, лихорадка, от которой не спасет ни один аспирин. Это не физический холод, это холод экзистенциальный. Я чувствую, как алгоритм дышит мне в затылок. Алгоритм — это слепой, ненасытный Бог, у которого нет милосердия, есть только таймер. Пропусти неделю. Промолчи. Задумайся. И тебя смоет. Вода закрутится воронкой, и ты исчезнешь в небытии. Забудут твое имя, твой голос, твою боль. На твое место уже в очереди топчутся тысячи таких же потных, трясущихся невротиков, готовых выдать новую порцию шлака, лишь бы почувствовать, что они живы. Лишь бы увидеть мигающий красный кружочек уведомления — единственное доказательство того, что ты не призрак.

Информационный конвейер. Пищеварительный тракт длиной в бесконечность. Один высрал идею, другой сожрал её, переварил в меру своей интеллектуальной нищеты и высрал дальше. Слова теряют смысл, эмоции превращаются в пиксели, трагедии становятся стикерами в мессенджере. Мы передаем этот ком изо рта в рот, из ленты в ленту.

Я смотрю на свой последний пост. Я должен бы радоваться, но вместо этого мне хочется содрать с себя кожу. Я — последнее звено. Я тот, кто собирает переваренную пустоту и лепит из нее форму.

И тут, среди запаха хлорки и дешевого освежителя воздуха с ароматом «Морской бриз», меня прошибает ледяной пот. Мысль, острая как скальпель, вспарывает мое сознание.

А кто стоит в самом начале?

Кто был тем первым, кто положил чистую, первозданную пищу в рот? Кто создал изначальный смысл, который мы теперь так остервенело разлагаем на атомы?

Я зажмуриваюсь. Пульс бьет в висках набатом.

А что, если никого нет? Что, если нет никакого «начала»?

Бездна открывается прямо подо мной, прямо в этой тесной пластиковой коробке. Цепь замкнута. Гигантский уроборос, подавившийся собственным хвостом. Мы не идем вперед. Мы даже не стоим на месте. Мы просто бесконечно пережевываем то, что уже было исторгнуто миллионы раз до нас. Замыкаем цикл. Пожираем собственное дерьмо, называя это современной культурой, называя это жизнью.

От этой мысли душа съеживается, превращаясь в крошечный, скулящий комок. Вся тяжесть этого замкнутого круга ложится на мои плечи. Я чувствую ответственность за каждую букву, за каждый пиксель, за каждую потраченную впустую секунду чужой жизни. Я — соучастник этого великого преступления против тишины. Я убиваю вечность, расфасовывая ее по постам.

Дышать становится тяжело. Воздух в кабинке кажется густым, отравленным моим же собственным прозрением. Хватит.

Экран смартфона гаснет. В отражении черного стекла я вижу свое лицо — бледное, с запавшими глазами, лицо человека, который только что заглянул за кулисы мироздания и увидел там лишь ржавые трубы.

Я нажимаю на кнопку слива.

Грохот воды оглушает, на мгновение заглушая шум в голове. Вода уносит физиологию, но метафизика остается здесь, висит в воздухе. Я натягиваю штаны. Застегиваю ремень. Щелкает замок двери.

Пора выходить из кабинки.

Я толкаю пластиковую дверь и шагаю под неоновые лампы торгового центра. Навстречу мне течет толпа. Тысячи лиц, тысячи экранов, тысячи открытых ртов. Они идут, чтобы потреблять.

А я иду, чтобы приготовить им следующую порцию. Потому что кто-то должен это делать. И да простит нас всех тот кто в самом начале этой цепи, если он тоже не часть этого алгоритма.