Шаман ч. 5⁠⁠

К полудню Ахоу добрался до опушки леса, пересек мелкий ручеек и устроил себе привал на гребне холма. Наломал хвороста и зажег небольшой костерок, чтобы приготовить себе еды. Приладил пару крючковатых палок по бокам и спустился к ручью, чтобы набрать воды.

На берегу полно кустарников, но лес к нему вплотную не подступал. Лишь пара редких деревьев росли вдоль бережка и полоскали свои длинные ветви в воде. У леса склон был пологий, а потом обрывался, так словно его громадным топором вырубили. Стоя на холме, Ахоу внимательно осмотрелся вокруг, примечая, что ни одной живой души нет. Думал, что вновь увидит духа-девочку, но та так и не появилась. После этого спустился, цепляясь за многочисленные кустарники.

Как только он погрузил свою железную кастрюльку в воду, так его четкий слух и различил звуки шагов, которые доносились из леса. Перемещался кто-то как неуклюжий медведь, ломая ветки и сотрясая листву.

Ахоу кастрюлю бросил и к земле прижался. Толку, правда, от этого было мало, поскольку находился он на открытом месте, но неосторожный путник мог бы его и не заметить. Лежа на земле, Ахоу снял со спины лук и изготовился стрелять.

Вскоре из леса, тяжело дыша и громыхая скарбом, вышел ковбой. Вид у него был замученный. Черные волосы слиплись от пота, шляпа на бок сбита, сапоги зеленью покрылись. Остановился ковбой, мешок свой сбросил на землю и смотрит на тонкую струйку костра, что из-за холма поднимается. Потом к ручью побрел, видно умыться захотел. Тут он индейца и приметил.

Поняв, что нет больше смысла скрываться, шаман поднялся, кивнул своему преследователю. Видя, в каком он состоянии, Ахоу даже почувствовал укол совести за то, что бросил чужеземца в чаще леса. По правде говоря, он никак не ожидал, что у человека с револьвером хватит духа и сил догнать его. Упорство его он явно недооценил. Разве что, тот оставил бы свой треклятый мешок.

При виде Ахоу, у ковбоя глаза расширились.

- Ах ты краснозадый сукин сын! Ты хоть понимаешь, как я бежал за тобой! Пристрелю ублюдка! – стал ругаться ковбой, пытаясь отдышаться. Он согнулся пополам, а потом и вовсе повалился на берег. – Отдохну и пристрелю!

- Наши дороги впредь расходятся. Уходи! Кыш! – Ахоу махнул рукой так, словно прогонял скотину со двора, а потом и вовсе поднял увесистый камень и швырнул его в сторону ковбоя. Каменюка плюхнулась в воду, окатив Билли россыпью брызг. Он вытер лицо рукавом, оставив разводы грязи.

- А я не с тобой! Я сам по себе, – ретировался Билли.

- Присматривать за тобой я не нанимался. Если уже твой мешок дороже жизни, то и подыхай с ним. Далеко ты его не унесешь! Сейчас поем, а потом дальше двинусь. Зверь идет быстро, да и твои бледнолицые приятели не отстают. Сам ты волен поступать как знаешь.

Ковбой теперь стоял на корточках у реки и умывал лицо.

- Прекрасно! – крикнул он. – Вот только перед тем как меня пришьют, я и о тебе словечко замолвлю. Скажу, что краснозадый со мной в доле был. Тогда они и тебя укокошат.

Он выпрямился во весь рост, протирая мокрым платком шею.

- Не видать тогда тебе твоего зверя, – добавил он.

- Они тебе не поверят! – возразил индеец.

- Хочешь проверить? – усмехнулся ковбой. – Приятели мои – парни крепкие, да тупые и упертые как бараны. Один Кривой Эрл чего только стоит. Отбитый на голову. Он за каждый цент готов глотку грызть.

- Видно, бледнолицый, ты не понимаешь, что случается иногда такое, когда люди ложатся спать и больше не просыпаются. Спишь ты сладко, как котенок. Можешь ведь и не заметить, как лезвие ножа по твоему горлу пройдет.

- Делай как знаешь. Вот только один я здесь не останусь. Пропаду в этих чертовых индейских землях. Могу тебе и заплатить, если старый уговор для тебя ничего не значит.

- Деньги мне ни к чему, – слукавил индеец. - В старый уговор бегство от твоих друзей не входило, а новый заключать я не стану.

Ахоу подобрал кастрюлю, зачерпнул воды и отправился в сторону своей стоянки. На другой стороне реки ковбой закряхтел и взвалил на себя мешок, готовясь к очередному тяжелому переходу. 

***

Оба молча сидели по разные стороны костра и смотрели как бурлит индейское варево. К вяленному мясу Ахоу добавил смесь из тертых ягод и орехов. Не выдержав, ковбой взял ложку, подошел к котелку, зачерпнул и сделал небольшой глоток. От этого он скривился, Увидев недовольный взгляд индейца, он придержал свои замечания и вновь сел, привалившись к мешку. Потом пробовал скрутить самокрутку, но пальцы дрожали от напряжения, а табак сыпался на землю. В конце концов он бросил и эту затею.

Через пару минут Ахоу набрал себе густого варева в тарелку, сел на увесистый камень и стал есть руками. На другой стороне костра ковбой долго мялся, мучаясь от нерешительности. Зыркал из-под шляпы то на Ахоу с аппетитом уплетавшего кашу, то на кастрюлю, из которой сочился манящий запах. Заметив это, Ахоу кивнул ему, как бы приглашая присоединиться. Ковбой поднялся с таким видом, будто бы и не требовалось ему никакого одобрения. Вынул деревянную миску из поклажи, протер рукавом и опрокинул в нее остатки варева. Ковбой вернулся на свою сторону костра, достал ложку да принялся за дело. Настроение у него явно стало лучше и он, не прекращая жевать сказал:

- Я когда у Скалли скот гонял, с одной девчонкой познакомился. С виду вроде невзрачная, но как начнет кухарить, так мы всем скопом к ней летим. Все о ее кухарстве наслышаны были. Вроде бы похлебка похлебкой, но она туда трав каких-то накидает и оторваться невозможно. Диву даешься, как такое вообще можно наварить. Я же тогда чуть не женился.

Ахоу покончил со своей едой и тщательно отчищал кастрюлю травой.

- Так и женился бы. Сейчас может не сидел бы в чужих землях с этим треклятым мешком, – бросил индеец.

Ковбой тоже принялся чистить свою миску, но делал это пальцем.

- Она не нашенская была. Толи словачка, толи венгерка. Ольга – так ее звали.

Ахоу приступил к тушению костра, забрасывая его землей.

- Вечером подхожу к ней и спрашиваю: «Ольга, а не сыграть ли нам свадьбу?». А она из-под челки своей щурится. Веснушки прям все зарделись. Ехидно так улыбается и говорит: «На кой ты мне нужен?». Представляешь? – не скрывая своего возмущения спросил Билли.

- Великий дух не обделил девчонку умными мыслями, – заметил Ахоу.

- Да шел бы ты, краснозадый! – огрызнулся Билли.

- Если так и дальше за мной собираешься плестись, то мешок бросай. Я теперь до самой ночи идти буду. Останавливаться нельзя. Назад я оглядываться не стану.

- Неужели твои предки не учили тебя чести, индеец? Ведь уговор у нас был, да? Даже если бы и не было. Тебя же о помощи прошу не бесплатно. Доплачу за каждую миллю.

- Мешок ты не бросишь? – индеец, казалось, проигнорировал слова ковбоя. Его мысли были обращены дальше на запад, где бросал свою тень зверь.

- Не могу, – обреченно покачал головой ковбой.

- Здесь неподалеку одно местечко есть, там сможешь лошадей купить и припасов набрать. Твои на лошадях едут, много их. Слышно было как земля сотрясается. Лесом они не поедут. Дорога тут ухабистая, того и гляди ноги животинам переломают. Они тропой пойдут, что к востоку отсюда. По дуге. Это даст нам немного времени.

- Согласен, – обрадовался ковбой, решив, что индеец над ним сжалился. – Слушай, индеец, а схорониться там нельзя? В этом местечке?

- Я тебе вот что скажу: хозяин того места – человек суровый, но хороший. Давно его знаю. Если же ты чего удумал, то пристрелит тебя на месте. У него на такие вещи чуйка. Да и я сам тебе горло перережу, если чего выкинешь.

Билли поднял руки вверх, показывая, что он не собирается ничего вытворять.

- Одно условие, – добавил индеец.

- Говори.

- Лошадь ты и мне купишь.

- Идет, – быстро согласился ковбой.