Семейный скандал из ничего⁠⁠

Молодожены Артем и Света наслаждались вечером пятницы и друг другом. За окном бушевала вьюга, а они рука в руке, с вином и закусками, уютно устроившись под пледом на диване, коротали семейный вечерок за просмотром очередного шедевра отечественного кинематографа. Женаты они были недавно и детьми, а также домашними животными, были еще не обременены.

Сюжет упомянутого выше шедевра был прост и незамысловат: не молодой, но еще и не старый москвич, источающий вокруг себя ауру успешного успеха, перемещаясь по разным живописным локациям, энергично обделывал свои высокодоходные московские дела. Попутно он непринужденно знакомился с молодыми очаровательными дамами, которые почему-то от одного его вида теряли самообладание, а спустя совсем непродолжительное время — и остатки девичьей чести. И не сказать, что он походил на Брэда Питта в его лучшие годы. Нет, совсем нет, — так, обычный кургузый мужичок с небольшим животиком и меланхоличным взглядом.

Вот его обычный день: ранним утром, удовлетворив любовницу, тоже утром, но уже поздним, он улетает из Москвы в город N, где уже ранним вечером, плавая в бассейне роскошного отеля, на встречном курсе чуть не сталкивается с 18-летней яхтой «Ирина», которая сходу уточнив не москвич ли он, и получив утвердительный ответ, доверительно, как старому знакомому, сообщает, что у неё очень болит спина, а после секса почему-то не болит. Милостиво снизойдя до её спины, он поздним вечером возвращается в Москву, где дома уже тоже что-то лечит любимой жене, благородно исполняя супружеский долг. И уже ночью, когда жена забылась целебным сном, он, в ванне под шум воды и задушевный телефонный разговор с утренней любовницей, занимается самолечением в одну руку. Чем, наконец, и ставит финальную точку своего трудного дня.

— Чушь какая-то, — задумчиво сказал Артём, приглашая пультом звук, когда захватывающий сюжет прервался рекламой.

— Подонок! Ну просто подонок! — возмущенно проговорила Света. — Да что там подонок, просто козёл! Ну как так можно?!

— Ну почему сразу козёл? — философски заметил Артём, иронически улыбаясь. — А по-моему молодец! Заметь, сколько радости он дарит людям. Хотя ты права — так не бывает.

— Я не говорила, что так не бывает! Я сказала, что он козёл! А чего, кстати, не бывает?

— Ну вот это… Стоит незнакомая дама, он подходит к ней и такой: «Девушка, разрешите прикурить?» Она ему: «Да, конечно… И кстати, запишите мой телефон — вечером я совершенно свободна». Я уж не говорю про четыре секса в день с разными объектами. Да еще в его то пожилые годы. Да еще и с перелётами.

— Три секса, — педантично уточнила Света.

— А, ну да. Сам себя не считается. Это уже так, для души...

— А по-моему, жизненно. Все вы, мужики, кобели!

— Только попрошу не обобщать! И вообще, почему сразу кобели?

— Ну а как? Вам только волю дай. И безнаказанность. Скажешь нет?

— Милая, я ж не такой…

— А я откуда знаю? Может ты тоже на работе ищешь, у кого прикурить?

— Ага, обыскался… Я ж тебе фото с корпоратива показывал. Там совершенно не у кого прикурить! Вот то есть абсолютно...

— А что это за грустный тон, а?! — в ней вдруг проснулся следователь. — То есть если было б с кем, прикурить, то ты бы прикурил?! Ну если бы девушка с зажигалкой была бы в твоем вкусе?!

— Нет! — твёрдо сказал Артём, рассматривая обои. — Ни за что! Кстати, вон пятно на стене. Ты смотри, никогда не замечал...

— В глаза мне смотреть!

Он незаметно вздохнул, вызвал из памяти сцену из «Титаника» с тонущим Джеком, дождался там слов Розы: «I’ll never let you go, Jack» и, войдя в роль, повлажневшими глазами с любовью посмотрел на жену. «Верю, — суровый взгляд погас и немного смягчился и в нём даже промелькнул отблеск любви. — Дай-ка я тебя поцелую, солнышко ты моё. Я ж так тебя люблю!»

Они обнялись и поцеловались. И первый предвестник семейной бури благополучно их миновал. А там реклама, наконец, закончилась, и искусство вновь поглотило их. В той, придуманной сценаристами жизни, сюжет продолжал лихо закручиваться. Герой был уличен женой в многочисленных изменах и между ними происходило жёсткое объяснение. Сначала он всё отрицал, и даже пытался изобразить во взгляде горечь и обиду, но припертый к стенке многочисленными уликами, наконец был вынужден сознаться. Нет, он не говорил, что он сожалеет и что ему очень жаль. Он даже не извинялся. Потому что считал это лишним. Он гордо и даже где-то надменно сообщил ошарашенной жене, что да, он такой и его не переделать, но зато он очень её любит. Очень. Всю. Её голос, тело, запах, как она спит, как она думает, и даже как она двигается. И когда он думает о том, как ему с ней повезло, то слёзы ничем не заслуженного им счастья начинают сами наворачиваться ему на глаза. Разговаривая все эти разговоры низким вибрирующим голосом, он как-то незаметно переместился поближе к жене (объяснение происходило в спальне), и даже прилёг с ней рядом. И вот одной рукой он уже гладит её по бедру, а второй расстегивает пуговицы у неё на груди. А она вдруг начинает прерывисто дышать, и голос её дрожит, тело извивается в страстном желании, а губы уже жадно ищут губы этого подлого изменника. Но в последний момент, выключив тело и включив мозг, мысленно сказав себе: «Ах, что же это я делаю», она нежно отталкивает его от себя. Реклама.

— Нет, ну какая же мерзкая козлина! — сжимая кулачки, снова не сдержалась Светлана, одарив мужа ненавидящим взглядом.

— Спокойно, девушка. И не надо так на меня смотреть. Это же он козлина, а не я. Я здесь ни при чём.

— Ну как же так можно? А?!

— Знаешь, — с шутливой улыбкой взглянул он на неё, — он может не так уж и виноват… В смысле не он один...

— Что?!

— А то. Вот давай порассуждаем.

— Давай. Порассуждай, — в её голосе вдруг прорезался металл.

— Вот вы говорите кобели. А давай посмотрим на это с точки зрения математики. Он же не кобелирует в безвоздушном пространстве? Для кобеляжа нужен партнер. Один, как минимум. Лучше два. Но это редко. И значит что?

— Что? — простодушно хлопая бездонными голубыми глазами, спросила Света.

— А то... Это значит, что на одного условного кобеля приходится одна с… — он замялся, — ну пусть будет самка. О! Отличное слово. И многие из этих самок (о ужас!) даже замужем! А вот теперь можешь смело кричать «И как это можно?» И что ты теперь скажешь про моральный облик женщин? Так что мы не одни такие. Без вас бы кобелировать не получилось. Вообще!

— Вот только не надо обобщать!

— А я тебе что говорил пять минут назад? — спросил он и получил в ответ обиженное молчание. — Но ты же согласна, что математически количество кобелей равно количеству сук?

— Артём!

— Ну а чего... Я ж в биологическом смысле.

— Знаешь что?!

— Что?

— Ничего… — она надулась, сложила руки на груди и отвернулась.

— Вот так всегда, — вздохнул Артём. — Снова одни эмоции. И никакой логики.

А вот это была стратегическая ошибка. Он поздно вспомнил, что женщинам это говорить строго противопоказано. Им очень обидно про такое слышать. И семейная буря, которая пятнадцать минут назад вроде бы их миновала, заинтересованно обернулась и сказав: «О, как хорошо, что я недалеко улетела», легла на обратный курс.

— Вот так значит? — Света так резко обернулась, что её белокурые волосы просвистели в опасной близости от лица Артёма, а затем уперла руки в колени и вызывающе посмотрела на него. — Значит не обобщать? Ну давай тогда про тебя поговорим!

— Про меня-то зачем?

— Затем! Вот скажи, ты мне изменял?

— Никогда, — он сделал удивленное и даже где-то негодующее лицо. — Зачем про такую чушь спрашивать?

— И даже в мыслях не было?

— Не было. Мне не надо. У меня всё под рукой, — он с любовью посмотрел на неё, протянул руку и нежно погладил её по щеке.

— Хорошо, — она отодвинулась от его руки и взгляд её вдруг стал суров. — Представим ситуацию, что ты в командировке.

— О, господи! — он закатил глаза. — Ну давай представим.

— В общем, ты в командировке. Один. Уже месяц. Вечер пятницы, вот такой как сейчас, — она кивнула на диван, скомканный плед и сервировочный столик с вином и закусками. И ты тоскуешь по… — она пошевелила пальцами в воздухе и сделала презрительное лицо, — по женской ласке.

— Ну о’кей. Тоскую. Пока все нормально. Дальше!

— В дверь стучат. Ты открываешь, а там девушка. Тоже из командировочных. И она тоже тоскует по ласке…

— И тоже по женской? Лесбиянка?

— Нет. Она нормальная. Но тоскует. И смотрит на тебя вот так, — она облизала губы, взялась руками за грудь, сделала томный взгляд и призывно задышала.

— А зачем она зашла?

— Да какая разница?! За солью, блядь!

— Не матерись. Симпатичная?

— Да! Такая же как я, только брюнетка.

— Интересный кейс! — одной рукой он взял себя за лоб, второй за подбородок и задумался. —Знаешь, но нет. Твёрдое и бескомпромиссное нет! Ещё и добавлю «Уважаемая Жанна Фриске, держите себя в руках!» Потому что я люблю свою жену и буду всегда ей верен! — он радостно засмеялся. Всегда хотел такое сказать!

— Нет, значит?

— Не просто нет, а твердое и бескомпромиссное нет!

— Ладно, — она оценивающе посмотрела на него. — Усложним задачу!

— Давай, — он весело хмыкнул. — Усложняй...

— Всё тоже. Только теперь ты стоишь, облокотившись на подоконник, и смотришь в окно. Голый.

— Почему голый?

— Потому что жарко!!!

— Сомнительно, но ладно. Голый. Стою. Дальше?

— А дальше эта девушка подходит к тебе сзади, прижимается к твоей спине, обнимает тебя одной рукой, а второй берет тебя за член и жарко шепчет тебе в ухо «Есть ли у вас соль?» И да, кстати, она тоже голая!

— Светка! — он ошарашенно посмотрел на неё. — Ни фига себе у тебя эротические фантазии... Так нечестно!

— Давай! Говори теперь своё твёрдое бескомпромиссное нет!

— Значит брюнетка, похожа на тебя, а у меня месяц не было секса, мне 25, меня держат за член и я тоскую по тебе?

— Не просто тоскуешь, а очень тоскуешь!

— Светка, я ж так тебя люблю...

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Ладно… — он надолго задумался. Она насмешливо смотрела на него, но не торопила. — О! Придумал! А давай, это ты прилетела ко мне на выходные? И покрасилась. А этой незнакомой и развратной девушке я даже дверь не открою!

— Нет, — твердо сказала она. Я не смогла прилететь. Билеты у меня с мамой, понимаешь, на Мацуева.

— То есть Мацуев тебе дороже мужа?

— Короче! Ответ? Время вышло!

— Ох… — он вздохнул. — Как же не хочется тебе врать… Но боюсь, ситуация безвыходная. Знаешь, нам потом понадобится помощь психолога. Потому что…

— Потому что ты козёл, — она презрительно посмотрела на него. — Ясно. Сегодня спишь один. На диване.

— Света! — он протянул к ней руки.

— Руки убрал! Кобель! — она вышла и хлопнула дверью.

Семейная буря, уютно расположившаяся на подоконнике, радостно потерла ладошки и довольно улыбнулась. Артём подошел к спальне и открыл дверь.

— Уйди, — раздалось оттуда. — Я думаю. О разводе.

— А вот не надо мужчин в безвыходное положение ставить! Тогда бы ничего не было!

— Сам виноват. Ты сам туда встал. Да еще голый! Потому что ты её ждал! И надеялся!

— Кого я ждал?! — от возмущения у него даже перехватило дыхание. — Ты нормальная? Из-за чего скандал? Из-за придуманной тобой ситуации?! Из-за мыслей в твоей голове?

— Мысли, они знаешь, визуализируются. Мне психолог рассказывала. И значит такое точно когда-нибудь с тобой произойдёт!

— Так это ж твои мысли! Гони их прочь! И не произойдёт!

— Поздно… — она тихо заплакала. — Вселенная уже получила сценарий.

— Да? Ясно… — и он с любовью и жалостью посмотрев на неё, развернулся, вышел из спальни и вернулся на диван.

Следующие его полчаса были грустны. Он мысленно спорил с женой и выходил из спора победителем. Его аргументы были точны и безжалостны, а у неё… а неё их не было. Но одержанная в мысленном споре победа была какая-то нерадостная. Чего-то не хватало, какого-то финального штриха. Да еще и бутылка вина, которая была подготовлена для совместного просмотра, почему-то стремительно пустела. Голова, правда, стала удивительно легкой, но какие-то странные пугающие мысли порхали в ней.

«Визуализация, говоришь, — к нему внезапно пришло озарение, — ну давай попробуем!» Он резко встал, сбросил с себя майку и трусы, приглушил свет и тихо включил романтическую музыку. Затем с бокалом вина он подошел к подоконнику, одернул шторы, и облокотившись на него, начал бездумно смотреть на припорошенную снегом суетливую Москву. Семейная буря, развалившаяся нога за ногу на этом же подоконнике, заинтересованно посмотрела на него и уважительно пододвинулась.

Так прошло не более пяти минут как вдруг он не услышал, а скорее почувствовал по колебанию пола и воздуха за спиной чьё-то приближение. Потом воздух сзади сгустился и он ощутил прикосновение горячих ладоней и тепло женской груди, прижавшейся в его спине. И любимый, до боли знакомый голос, вдруг прошептал ему в ухо: «Молодой человек, если у вас нет соли, то я вам её принесла» отчего мурашки пошли у него по коже. Он медленно, не убирая обнимающих его рук, обернулся — перед ним стояла Светлана и глаза её мерцали. Её белокурые волосы были убраны под темную косынку и в полумраке она была похожа на ведьму. Артём взял её обеими руками за лицо, поцеловал, потом поднял на руки и медленно понес в сторону спальни.

Семейная буря разочарованно вздохнула и растворилась в ночи...