Сборник новелл "Петербургские совести", №3⁠⁠

– Так вот, о чем я?.. А! В общем, после этого он пошёл прямо к завучу и сказал, что будет жаловаться в комитет по образованию. Мол, как же так, ребёнок не может идти в туалет, когда ему хочется, вынужден ждать перемены. Ещё сказал, что будет лично следить, чтобы там ничего не замяли. Такой вот батяня. Жаль, ушёл от нас через два года, – задумчиво окончил парень в синей футболке.

– Ой… – повела темно-каштановыми бровями девушка, – То есть тебе было тогда…

– Пятнадцать. Да, самое время, чтобы бросать сына – в разгар пубертата, когда ему так нужен отец…

– Да хорош ныть-то уже, Макс, – протянул молодой человек в баскетбольной майке, – только настроение портишь. Лучше бы что-то смешное рассказал.

– Ну… ладно, да, – Максим робко улыбнулся, посмотрел на девушку и отвёл взгляд в сторону, на сияющий шпиль Петропавловской крепости.

В ясную погоду Петербург преображается. Когда зодчие проектировали величественные соборы, золотые шпили, яркие разноцветные дома, они явно не рассчитывали на бесконечно серое небо и вечные дожди. Нет, только в солнечном огненном пылу город становится таким, каким должен быть, каким его задумывал Пётр – город мечты, город-сад, город-сказка. Максим переводил взгляд с купола собора на шпиль крепости и обратно, как будто искал в них какой-то помощи, ответа на свои внутренние вопросы. Свет обжигал его глаза, заставляя щуриться, но словно приносил тем самым удовольствие.

– Мальчики, а куда мы вообще идём? – спросила девушка.

– Мы, Лизонька, идём куда глаза глядят. Такая погода шикарная! – парень в майке даже присвистнул.

– Ливень будет… – тихо вставил Максим.

– О боже, опять ты ноешь, ну сколько можно? Лиза, ну скажи ты ему, если меня не слушает!

– Максим, правда, с чего ты взял, что будет дождь, если на небе ни облачка? – Лиза тронула парня за плечо, заставив его вздрогнуть и оторвать взгляд от творения великого Трезини.

– Душновато, плюс нога болит в месте, где я её сломал. Часа через два-три точно будет ливень, – глаза Макса не поднимались выше пояса Лизы.

– Ну ты чего так потух? – спросила она участливо. – Из-за того, что Папс тебя затыкает? Так ты его тоже заткни, он и послушается.

– Пусть только попробует, – Папс желчно сплюнул в сторону.

– Будь культурнее, мы не дома! – Лиза с укором посмотрела на Папса.

– Виноват, исправлюсь, – ехидно улыбнулся он.

Троица шла какое-то время молча, каждый обдумывал что-то своё. В голове Максима крутились мысли о прошлом, о настоящем. Он всё подбирал слова, чтобы высказать Лизе накопившиеся за эти месяцы претензии, как у них было заведено. То есть, обсуждали они это еженедельно, и Папс регулярно выдавал какие-то жалобы, которые Лизой полностью удовлетворялись. А Максим всегда говорил, что всё замечательно, что у него нет никаких проблем, что он рад просто быть рядом с Лизой, и его это устраивает. А жалобы были, и их было ой как много. Теперь же он потихоньку начинал от них переполняться и боялся себя. Срывы невозможно было проконтролировать, но они всегда заставляли жалеть о случившемся.

– А давайте… давайте сходим на Марсово поле? Там хоть посвежее, зелень, всё-таки… – предложил Максим.

– Мне нравится название, только что там делать? – спросила Лиза.

– Картошку выращивать! – Папс начал хохотать, но быстро остановился, глядя на две пары непонимающих глаз. – Ну, типа, как в «Марсианине»… Не смотрели, что ли? А-а-а…

Он махнул рукой и снова сплюнул, чем вновь вызвал негодование Лизы. Папс был молодым человеком со светло-русыми волосами и чрезвычайно круглым и от этого столь же простоватым лицом. Он довольно подтянут, почти «качок», и носит майку специально, чтобы не прятать результаты работы от публики. Ему нравилось, как Лиза смотрела на его мышцы, как она брала его под руку и тихонько сжимала бицепс своими аккуратными пальчиками. Вообще, его звали Паша, а прозвище Папс дала ему одна из предыдущих девушек, с тех пор оно закрепилось и стало заменой имени.

– Ну ты юморист, блин, – кисло протянула Лиза. – Он же там их какашками удобрял, ты этого хочешь, что ли?

– Не, я не подумал, забыл про это, ладно… А реально, Макс, что нам там делать?

– Ну… можно посидеть, купить мороженого…

– О! Мороженое я люблю! Молодец, Максим, пойдём туда, купишь мне мороженого, – Лиза чмокнула Макса в щёку, тот расплылся в улыбке.

– И мне тоже, – процедил Папс, – только целовать не буду.

– Спасибо и на том.

Идти до Марсова около пятнадцати минут, и в это время надо было о чём-то говорить, иначе Лиза могла начать капризничать, что её совсем не развлекают. Максим лихорадочно думал, какую тему поднять, но девушка решила завязать беседу сама.

– Максим, а как ты думаешь, есть ли что-то после смерти?

– Ну вот, блин, наныл всё-таки, – раздражённо проворчал Папс, но замолчал после строгого взгляда Лизы.

– Ты имеешь в виду загробную жизнь?

– Ну да… Допустим.

– Я не могу тебе сказать точно, ты же понимаешь, никто не бывал там… – Максим начал тараторить в попытках исправиться, – Точнее, многие там бывали, но никто не возвращался, и поэтому сложно сказать как-то однозначно, есть ли что-то после смерти или нет. Можно строить предположения, но какого-то точного ответа нет, и ты спрашиваешь меня…

– Макс, Максим! – Лиза положила руку парню на плечо, – Мне интересно, что ты думаешь.

– Я?.. Ну…

– Да ничего он не думает! – вскрикнул Папс и снова сплюнул.

– Ты можешь перестать харкаться, как верблюд?! – крикнула Лиза.

– Я верблюд? Ты чего-то напутала, девочка? – Папс вскипел и схватил Лизу за локоть.

– Отпусти! – взвизгнула она.

– Извинись сначала! – проорал в ответ Папс, не отпуская руку, а наоборот тряхнув девушку так, что та невольно ойкнула.

– Папс, отпусти её, – негромко сказал Максим.

– Вафлям слова не давали, – не отрывая глаза от Лизы сказал Папс.

– Отпусти её! – Максим поднял голос.

Как ни странно, это сработало. Но вряд ли так, как Максим планировал. Папс действительно отпустил Лизу, но после этого взял под грудки самого Макса. Он очень тяжело дышал, что знаменовало собой крайнюю степень гнева, майка ходила вперёд-назад чаще обычного. Он поднёс губы прямо к уху Максима.

– Совсем страх потерял? – прошипел Папс, – Думаешь, она тебя чмокнула, и ты теперь король мира? Нет, малыш. Если ты забыл, я тебе напомню, кто у нас в отношениях альфа, а кто… кто… не альфа, короче! Сейчас я тебя отпущу, ты начнёшь трепаться, как будто ничего не было, но вечером, когда мы будем дома, лучше бы тебе быть в другой части квартиры, или вообще пойти погулять, чтобы не слышать, как я буду наказывать Лизу за верблюда.

Папс отпустил Максима и отошёл в сторону, отведя взгляд в стену очередного дворца. Чтобы показать степень своей оскорблённости, он засунул руки в карманы и сделал вид, что гуляет отдельно.

– Так вот, я… хотел сказать, что у меня мнение очень простое. На мой взгляд, ничего после смерти нет…

– Понятно… – тихо сказала Лиза.

– Но это лишь часть беды, – Макс вдруг оживился и начал говорить, постепенно всё более и более оживляясь, – взять даже саму жизнь, да? Ну казалось бы, вот уж чудо! Истинное чудо, кто-то говорит, что божье чудо. Так всё в человеке ладно устроено, такие сложные биомеханизмы, такие сложные химические цепочки в мозгу. Каждый, абсолютно каждый из нас – произведение природного искусства! Кажется, кто-то из великих говорил, что нас создал бог, потому что человеческий глаз не поддаётся осознанию по сложности устройства. Мы не можем создать ничего подобного! Но… Всегда это пресловутое «но»! Вот взять тот же глаз, да? А вот тыкни в него ножичком, и будет ли чудо? Так ли велик будет этот глаз? Так ли сложен? Или станет просто куском мяса и крови? А уж если берём человека целиком!.. Вот перед вами Цезарь, Микеланджело, Пушкин, да кто угодно. Тыкни человека ножичком в сердце, и нет его. И нет гения, нет владыки, нет человека. Только кусок мяса и крови. Нам говорят: «жизнь – это великий дар», но что это за дар такой, который можно уничтожить ножиком? Жизнь – это не дар, нет. Она словно спичка, расходный материал в потоке времени. Сколько горит спичка? Секунд тридцать, не больше. Вот и жизнь наша, словно эти тридцать секунд, проносится и выкидываются в мусорную корзину. Тоже мне, дар!

Лиза в оба глаза смотрела на разгорячённого Максима. Он заметил это и смешался. Понял, что увлёкся и зашёл слишком далеко в своих размышлениях. Папс смотрел на него с презрением, скулы его напрягались, а руки уже были скрещены на груди. Взгляд бегал и истерично дёргался каждые пару секунд. Молодые люди прошли Мраморный дворец.

– Максим… – начала Лиза, – это очень, конечно, интересно, но как будто мрачновато, не находишь?..

– Мне кажется, что это просто правда, и не стоит её так воспринимать, ведь мы ничего сделать не можем… Разве только наполнять свои тридцать секунд любовью, радостью…

– Ну кто тридцать секунд, а кто и дольше держится, – фыркнул Папс.

– И попытками, – продолжал Макс, – сделать что-то такое, чтобы на двадцать девятой секунде ты мог смело сказать себе, что молодец, и исполнил своё предназначение. Будь то поджигание фитиля свечи или растопка костра… Каждому, в общем, своё. Кто-то годится для созидания, а кто-то для разрушения. Так уж заведено.

– И ты, конечно, для созидания? – спросила Лиза.

– Думаю, что да. Иначе стала бы ты любить меня?

Папс поперхнулся. Лиза же ласково смотрела на Максима и положила руку на его щёку, а затем поцеловала. Они прильнули друг к другу, игнорируя Папса и его раздражённо-обиженную мину.

– Нюня, где твоё поле картофельное? – проскрипел он.

– Марсово поле, – поправил Максим, оторвавшись от губ Лизы, – вот, справа, за поворотом. Там и будка с мороженым стоит наверняка.

– Ой, побежали! Кто последний, тот воняет! – Лиза хохотнула и понеслась в сторону от Троицкого моста.

Парни потрусили за ней, но без особого энтузиазма. Лиза уже стояла и выбирала вкус мороженого, когда они её, наконец, настигли. Выбор был скудный: три вида пломбира, два эскимо и пара марок фруктового льда. Последний был жуткой гадостью, многие из вас наверняка пробовали его. Этот лёд привлекал яркой обёрткой, а по факту оказывался… льдом? С слабой, еле ощутимой отдушкой и ещё более эфемерным вкусом.

– Максим, создашь нам мороженого? – кокетливо улыбнулась Лиза.

– Какое ты хочешь?

– Какое мы хотим! – грубо уточнил Папс.

– Какое мы хотим мороженое? – с улыбкой и воспоминанием поцелуя на губах повторил Максим.

– Я думаю классику – эскимо!

– Да? – Максим посмотрел на Папса, тот мрачно кивнул. – Отлично!

Максим заказал три эскимо и оплатил покупку. Вскоре все трое ели своё мороженое, двигаясь невольно в сторону Спаса-на-крови. Максим решил, что фортуна и Лизино расположение на его стороне, а значит можно попытаться разрубить гордиев узел, мучивший его.

– Лиза, а ты как думаешь, есть ли что-то после смерти? – спросил он, решив подойти издалека… сильно издалека.

– В детстве была уверена, что есть, да и сейчас хочется верить, что там что-то получше, чем мусорное ведро. Но вот с чем я согласна, так это с тем, что надо успеть в жизни полюбить, побыть счастливой. Вы бы знали, мальчики, как я счастлива с вами! Мне так нравится быть любимой вами обоими. Благодаря вам моя спичка горит намного ярче!

– Лиз, но мы ведь… – Макс смущённо замешался, – мы ведь не одинаково с тобой близки. Я имею в виду меня и Папса. Он…

– О-о-о! – Папс ядовито оскалился. – Мальчик почувствовал вкус тела!

– Папс! – огорчённо воскликнула Лиза. – Ты же знаешь правила! Проблемы каждого должны быть озвучены, а только потом мы их обсуждаем. Продолжай, Максим.

– Да, в общем-то, понятно, о чём речь… Мне просто очень… я правда хотел бы…

– Мда, Максик, до постели тебе как до луны, – махнул рукой Папс.

– Максим, милый, – начала Лиза, – ты же понимаешь, что у нас с тобой совсем другие отношения, чем с Папсом? Да, я люблю вас обоих. Но он – животное…

– Э-э!

Лицо Папса покраснело и глаза выпучились, так что он стал действительно похож на какую-то обезьяну, у которой отняли банан.

– Ну вот, примат, «Ч-Т-Д», – кивнула Лиза в сторону Папса, – а ты… Ты его полная противоположность. Ты – Человек! С большой буквы «ч». Я люблю твою душу, люблю твои мысли, мне с тобой интересно, в отличие от… этого. С тобой хоть есть, о чём поговорить! Мне нужен ты. Мне важен ты! Но Максим… у нас не может быть ничего, и ты это знаешь. Если я тебя поцеловала и дала надежду, то извини. Я просто так расчувствовалась от твоих слов… Ты вот умеешь так сказать, так сказать! Талант у тебя точно! А у Папса просто в другом талант, и мне это от него нужно, понимаешь? Только это, ну ещё посмеяться иногда с него. Максим?..

– Да, да, понимаю… То есть у меня даже шанса нет?

– Зачем ты так говоришь?.. Шанса на что? Неужели тебе нужно только моё тело? – голос Лизы дрогнул.

– Нет, нет! – поспешил оправдаться Максим, – Я не это имел в виду… Хотел просто сказать, что это тоже важно, это большая часть отношений, всё такое…

– Ну так у нас необычные отношения, если ты не заметил. Или тебе такие не нравятся? Вроде я всё честно с тобой обсуждала…

– Да, Лиза, да. Ты права… Я просто… Ладно, давай замнём. Домой?

– Наверно. Мне что-то стало не очень хорошо. Дома, надеюсь, станет лучше, да, Папс?

– Конечно, малышка. Обязательно станет, – Папс хищно подмигнул Максиму и предоставил руку Лизе, та обхватила её своими ладонями.

– Ну тогда к метро, тут Невский ближайшее…

– Пойдём.

Папс с Лизой пошли впереди, а Максим чуть поодаль, размышляя о произошедшем. Уже на подходе к метро с ним столкнулся мужчина лет тридцати пяти. С него слетела шляпа, он был в какой-то странной шляпе, вроде котелка. Они извинились друг перед другом, и пошли по своим делам. Мужчина поднял шляпу, отряхнул её и воздвиг обратно на свою лысеющую макушку. Та, к которой он шёл, уже стояла на мосту и что-то выискивала в своём небольшом рюкзачке. Пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы.

Это третья новелла из сборника, остальные можно найти в серии по названию в заголовке:)