Самоубийцы (роман) Часть первая Глава 3⁠⁠

3

– Какой-то странный приз – желание, по расходам не превышающее миллион евро, – продолжал наливать Олег Петрович с уже налившимся краской лицом.

– А у тебя есть более дорогое желание? – усмехнулся Степан.

– Нет, ты меня не…

– Да все я понял, – резко перебил молодой человек. – Просто ты предпочел бы наличными. Думаешь, у тебя есть шансы?

– Куда уж мне против вас – молодых да интересных. Я, по сути, можно сказать, колхозник! И сам не знаю, за чем сюда приперся. Скорее всего, чтобы сменить обстановку – авось полегчает.

Олег Петрович вновь взялся за бутылку, увидел, что в ней осталось лишь грамм двадцать, посмотрел на нее на свет и, допив капли через горлышко, поставил сосуд под стол.

Вскоре появилась Женева. Она сбежала с лестницы, как ушибленная, смешно размахивая неумело забинтованной рукой.

– Окна, – запыхавшись, заговорила она. – Вы видели в наших спальнях окна?

– А что с ними не так? – пробормотала уже пьяная Ева.

– Их нет! – взвизгнула Женева, судорожно наливая себе в стакан минеральной воды. – Я открыла жалюзи, а там гладкая стена! – продолжила она, сделав несколько глотков. – То же самое и в остальных комнатах! Дайте сигарету…

Олег Петрович протянул Женеве прикуренную сигарету без фильтра, от чего та отнюдь не отказалась, а Степан поспешил пойти в залу и раздвинул шторы ближайшего окна – вместо рамы с прозрачным стеклом была совершенно гладкая стена, только неглубокая ниша обозначала, что там должно быть окно. Степан растворил все шторы в зале – результат был тот же.

Все остальные по вскакивали из-за стола и открыли жалюзи на окнах кухни – окон не было.

– Что за хренотень? – воскликнул Степан, стараясь говорить, как можно спокойнее, однако дрожь в голосе выдала его волнение.

– А двери?! Ищите двери! – закричал Олег Петрович, и все видя, что запаниковал такой умудренный жизненным опытом человек, тоже поддались панике.

Зина с Дашей заревели и запросились домой. Ева подошла к Степану и полезла к нему целоваться. Женева истерически хохотала, пуская в потолок струи табачного дыма.

– Заткнитесь! – вдруг выкрикнул Степан, оттолкнув Еву, так что она не удержалась на своих пьяных искалеченных ногах и с грохотом рухнула на пол. – Перепили вы все, что ли? – продолжал молодой человек, но уже более спокойным тоном. – Ну и что, что нет окон и дверей? Но как-то же мы сюда вошли! А это значит, что сможем и выйти, но только по окончании проекта… Нам же ясно было сказано, что продержаться… прожить здесь нужно всего неделю.

Хотя Степан и не был прирожденным оратором, речь его все же возымела должное действие. Все мало по малу успокоившись, вновь заняли свои места за столом. Причем Ева поднялась с пола самостоятельно и казалась уже не такой пьяной, как несколько минут назад. А Степан приготовил всем по большой чашке крепкого чаю.

После чая все окончательно пришли в себя и с наслаждением закурили.

– А я слышала, что самоубийцы после смерти обязательно попадают в ад, – проговорила Ева, глядя затуманенным взором прямиком на Степана, который сидел напротив.

– И зачем ты это сказала? – ухмыльнулся Олег Петрович, пытаясь выковырять табачину из усов.

– Они находятся там в полной темноте, холоде и одиночестве до скончания веком, – продолжала Ева, не обращая внимания на слова Олега Петровича. – Что-то это место не похоже на ад, – добавила она неожиданно.

– А я бы согласился провести здесь целую вечность, – вздохнул Степан и чуть придвинулся к Женеве, которая сидела по левую сторону от него.

– Я слышала несколько иное, – заговорила Женева, делая вид, что не замечает, как Степан сидит уже чуть ли не на ее стуле. – Я читала… да-да, именно читала, что душа самоубийцы, вновь и вновь повторяет свой суицид на том свете до бесконечности…

– Все это ерунда, – заговорила в свою очередь Зина голосом взрослой, повидавшей виды женщины. Даже тон стал более глубоким, а слова более тверды и четки. – Сознание угасает вместе со смертью мозга, а душа – это бред из той же оперы, что бог и тому подобное. Так что можете убиваться смело! Никто вас за это больно не накажет.

– В христианстве самоубийство считается самым тяжким грехом! – многозначительно поднял указательный палец Олег Петрович.

– Даже хуже, чем убийство?! – вскинула брови вверх Даша.

– Да – хуже. Убийство бог может простить, а самоубийство – нет.

– А кто такой, этот бог? – завелась Зина, прикурив вторую сигарету подряд. – Кто он мне такой и какое ему до меня дело? Я его ни о чем не просила, ни чего не обещала и не вступала ни в какую религию. Так какой же фиг он меня будет наказывать?! Это равносильно тому, что наказать совершенно чужого ребенка за двойку в дневнике!

– А давайте сейчас кинем жребий? – вдруг ни с того ни с сего предложила Ева. – Это для того, чтобы тот, кто завтра будет первым рассказывать, смог немного подготовиться.

Все согласились. Степан достал из шкафчика шесть коробков спичек. Женева пронумеровала их своей карамельной помадой. Коробки выложили на стол цифрами вниз, перемешали и каждый выбрал свой. Затем все дружно допили остатки чая и разошлись по своим комнатам спать. Причем, Степан заночевал в комнате Женевы, а Ева полночи долбилась в пустую комнату Степана. Затем пошла к себе, но перепутала комнаты и улеглась рядом с Олегом Петровичем.

продолжение завтра