Рост vs... что там vs-то?
…когда муж ещё админил компы в нашем местном министерстве – один из его коллег говорил: «Когда я уволюсь из министерства – чиновников буду ненавидеть вдвойне. Как гражданин и как бывший чиновник».
Вот у меня примерно такие же отношения с научным канцеляритом. А всё почему? Потому что мысль, которая вполне укладывается в два Телеграммных поста, должна расползтись на 20 тысяч знаков и стать испытанием для читателя, чтобы приобрести приличный для… кхм… научных кругов вид.
Это мы тут статью с коллегами запилили. Пока первую из цикла (про конкретные модели дальше, не забывайте подписываться и ставить лайки, ваш звонок очень важен для нас… ой, кажется, это уже из другой оперы). Скрины повешу рядом. Вдруг кому сравнить захочется.
Ну что ж. Устраивайтесь поудобнее.
Продолжаем развлечение с разбором по косточкам очередной эпохи великих перемен, которую мы имеем удовольствие наблюдать в прямом эфире.
Сегодня – про то, почему привычная вера в «светлое будущее» через бесконечный рост ВВП начала напоминать веру в плоскую Землю – уютно, привычно, но с фактами не бьётся.
Давайте честно: мы все воспитаны в религии «роста». Каждое утро дикторы в новостях с придыханием сообщают, вырос ли ВВП на 1,5% или, упаси боже, замедлился. Классики и неоклассики (Смит, Рикардо, а позже и Солоу) приучили нас к мысли, что рост – это нечто естественное и неизбежное, как гравитация.
Рикардо и Мальтус, правда, что-то там ворчали про «пределы роста», но их быстро заткнули концепцией «остатка Солоу». Мол, технический прогресс – это такой универсальный ключ, который откроет любую дверь и решит проблему нехватки любых ресурсов. Вера в «технологическое спасение» стала настолько абсолютной, что мы радостно игнорировали простой факт: экономика – не изолированный «вечный двигатель», а всего лишь подсистема биосферы, у которой – ну надо же! – есть физические границы.
В этой системе координат институты – правила, нормы – воспринимались как какой-то скучный фон или, в лучшем случае, инструмент для снижения трансакционных издержек. А прогресс отождествлялся с механическим накоплением капитала. Купили больше станков – стали счастливее. Просто и незатейливо.
Но тут реальность начала больно бить нас по голове, как то самое яблоко из одного из моих прошлых постов. Оказалось (давно, будем честны, давно! Не вчера и не позавчера даже!), что кризисы – это не досадные случайности. А вовсе даже закономерные штуки – моменты, когда текущий «институциональный дизайн» (то есть правила игры) просто перестаёт вывозить нагрузку.
Великая депрессия 1930-х вот хороший пример. Наглядненько показавший, что «невидимая рука рынка» иногда способна только на то, чтобы залезть в пустой карман рабочего. Полностью саморегулирующиеся рынки оказалось – сказка красивая, но на практике система может годами болтаться в состоянии неэффективного равновесия.
Институциональным ответом тогда стал Кейнс, Бреттон-Вудс и «государство всеобщего благосостояния». Рост перестал быть стихийным и стал объектом осознанного управления.
И, вроде, чего желать-то ещё? Ан нет. Оказалось – опять оно работает не так, как думали!
На двор заявились 1970-е, стагфляция, неолиберальный реванш Фридмана и Хайека. Нам снова сказали: «Рынок – бог, государство – шум». ВВП окончательно превратился в нормативный компас, а интересы реального человека и экологии фактически вытеснили в такие дебри, куда даже самые смелые экономисты заглядывают редко. Формально-то, конечно, забота об экологии как раз началась. Но не на всём шарике, не на всём… потому что все равны в смысле обитания на планете. Но некоторые ровнее.
Впрочем, временной кусок и этой версии научной и практической реальности оказался не шибко продолжительным. Хотя распад СССР отложил, конечно, явные проявления того, что социально-экономической системе снова пора меняться.
И вот мы здесь. В дивной новой реальности «интеррегнума». Междуцарствия то есть. Неолиберальный порядок исчерпался (вон Трамп старательно доламывает), а что придет ему на смену – да поди разбери... чем оно будет.
Мы видим «финансовую хрупкость» по Мински, когда даже легкий чих на бирже вызывает лавину. Мы видим, как генеративный ИИ заставляет нас переосмысливать рынки (особенно труда) так быстро, что учебники не успевают печатать. Мы уперлись в климатические «точки невозврата».
Параметрическая настройка (тут подкрутим налог, там дадим субсидию) больше не работает. Нужна фундаментальная смена «нормативного ядра».
Вот тут мы подходим к самому интересному и сложному. Есть такой Дуглас Норт. Он понятие «адаптивной эффективности» ввёл. Причём понятие это вообще не про то, как выжать максимум прибыли прямо сегодня. А вовсе про способность общества создавать институты, которые позволят системе выжить завтра, когда условия изменятся.
Экономическая теория наконец-то (спустя сотни лет, браво!) признала: рост зависит от контекста и жестко ограничен инерцией институтов и возможностями природы. Центральный вопрос (по крайней мере, формально) теперь не «как расти?», а «нужно ли расти, и если да, то ради чего?» Фактически-то мы всё ещё на старых граблях прыгаем: тут ставку ЦБ поднять, там денег плеснуть.
Но! В теории хотя бы – на сцену выходят концепции, которые раньше сочли бы ересью или фантазиями левых радикалов:
– экономика благополучия. Это когда мы меряем успех не количеством проданного, а качеством жизни;
– экономика пончика. Гласит, что нам нужно находиться в «безопасном пространстве» между социальным фундаментом (чтобы люди не голодали) и экологическим потолком (чтобы планета не сгорела);
– стратегии антироста. Провозглашает, что в некоторых секторах нам нужно не расширение, а сознательное сжатие ради устойчивости всей системы;
– устойчивое, опять же, развитие. Но этот вариант мне здоровенную оскомину набил уже. Если надо – махните рукой в комментах, я отдельные посты про неё сделаю;
– и т.д.
Ещё бы, конечно, хоть одна была на практике применима, цены бы им не было. Впрочем, даже то, что говорить начали – уже достижение.
А! Ну и о роли государства, конечно. Оно у нас снова из «ночного сторожа» превращается в «инвестора первой инстанции» и архитектора рынков нового типа. Где его корпорации не подменяют. А где подменяют – там они и главные. Но занимаются тем же - снаружи, по крайней мере, так выглядит.
Свято место пусто же ж не бывает. Если государство не справляется или не собирается справляться – то частники тут как тут. (Нет правоохранительных структур и нормальной налоговой системы – будут «крыши» и рэкет.)
Причём сейчас – так даже в вопросах социальной защиты и прочих общественных благ. Не-не, ни в коем случае не ради красивой идеи или заботы о человечьих толпах. Ради себя-любимых… но от рыночных структур иного ждать и невозможно. По определению.
Так что кризис сам по себе новые модели устройства общества не рождает. Он только открывает «окно возможностей». Технологическое чудо может и масштабировать старое неравенство в новых, еще более жестких (в том числе цифровых) формах. В следующих постах про технофеодализм, например, вспомним. Надо только ещё одну статью сделать.
В общем, выход вроде как в переходе от одномерных метрик к многомерному сценарному моделированию. Звучит сухо, но на деле значит: хватит смотреть на мир через узкую щелку банковского счета. Гибкость важнее эффективности, а устойчивость важнее экспансии.
Но пока ещё экономическая практика, увы, предпочитает зажмуриваться и верить, что можно бесконечно надувать шар на ограниченном пространстве. Тут, конечно, новости так себе: законы физики (и политэкономии) не читают оптимистичные отчеты органов статистики. Увы.
Или уф.
#вроде_как_вечное