Романтическое в стихотворении «Ангел» М. Лермонтова⁠⁠1

По небу полуночи ангел летел

И тихую песню он пел;

И месяц, и звезды, и тучи толпой

Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов

Под кущами райских садов;

О боге великом он пел, и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес

Для мира печали и слез,

И звук его песни в душе молодой

Остался — без слов, но живой

И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна;

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

1831 г.

"Ангел" - одно из моих любимых стихотворений, не только Лермонтова, но и вообще. Каждый раз плачу, когда читаю или вспоминаю его в мыслях.

Хочу показать, как в этом стихотворении интересно работают некоторые черты романтизма, а именно: обращение к фольклору, нарушение канона и двоемирие.

«Ангел» по своему жанру - духовный стих. Это не молитва, а совершенно уникальный жанр фольклора: это народная песня на церковную тематику. Типичный духовный стих рассказывает о душе, которая томится в теле человека на земле и ждёт своей встречи с Богом. В качестве примера можно привести духовный стих «Бедная птичка в клетке сидит»: птичка – это душа, а клетка – тело.

Мы видим то же томление души в «Ангеле»: в самом последнем четверостишии. И это очень, очень необычно: дело в том, что Лермонтов «переворачивает» формулу духовного стиха, и в отличие от типичного, в котором движение души идёт от Земли к Небу, в «Ангеле» мы наблюдаем путь с Неба на Землю. Зачем?

Прежде всего, чтобы показать, чего душа лишается. Мы так и не услышим, что же это за песня, не узнаем её звуков и слов, только видим её эффект, но и этого нам уже достаточно: после неё все песни земли – скучны. А песен у земли вообще-то много: о жизни, о природе, о любви, о войне, о радости, о детях, песни трудовые, колыбельные, свадебные, хип-хоп, наконец…И даже церковные песнопения. Но ничего из этого никогда не сможет даже напомнить звук ангельской песни. Так перед нами образуется пропасть между миром божественным, в котором вечное блаженство, и миром земным, в котором душа томится, потому что помнит нечто далёкое и чудное, и не может к нему возвратиться.