"Реинкарнация"⁠⁠

Игорь крутился у кроватки родившегося полгода назад сына. Жена уехала в клуб с подругами. Она довольно быстро пришла в себя после родов, которые дались ей тяжело, но с собственным чадом у неё как-то не заладилось. Нет, малыш то был просто чудесным с точки зрения молодого родителя – не плакал по ночам, да и вообще в принципе не плакал, «производил отходы жизнедеятельности» будто строго по графику и не устраивал капризы. Но с матерью был холоден. Брать грудь отказывался, причем ещё с роддома, сверлил её взглядом, который она принимала за осуждающий, хмурил брови, стоило ей, только взять его на руки. К отцу малой был расположен гораздо сильнее. Правда, смотрел на него он будто слегка снисходительно, на что Игорь особого внимания не обращал. Ну и когда молодой папаша самолично мыл дитя, или менял его памперсы детская мордашка излучала смесь паники и брезгливости. На сынулю папаня нарадоваться не мог – малец почти научился ходить и кажется, вот-вот должен был сказать своё первое слово, а ведь ему и года ещё нет! Невероятно!

Игорь мельком в очередной раз глянул на сына, и понял – что-то должно произойти. Сейчас. Малыш встал на ноги, подошел и встал у края кроватки, опершись на перила. Как только всё внимание отца переключилось на него, он поманил папашу пальцем. Игорь подошел к сыну, предвкушая то самое – первое слово. Ему было так жаль что Маринка, уехавшая с подругами, в клуб пропустит этот момент…

- Ну… Папа или Мама? А? Папа или Мама? – заискивающим и немного дрожащим голосом стал спрашивать молодой отец. В сыне он действительно души не чаял. Но в ответ прозвучало, совсем не то чего он ожидал.

- Уместнее, наверное, было бы сказать «папа», - необычно хрипловато, и со знакомой интонацией ответило чадо, - Э, Игорь! Игорь, ты чё? Чё с тобой?!

Игорь, бледнея на глазах, стал оседать на пол, и наконец, громко рухнул. В обморок. Послышалось лязганье ключей. Скрип, а затем и хлопок закрывшейся двери. Буквально тут же в дверном проёме появилась Марина. Она недоуменно переводила взгляд с сына на мужа и обратно.

- Немного не тот эффект, на который я рассчитывал. Ты тоже в обморок упадешь? – спросил малец и мать тут же «отправилась» вслед за отцом. Не спасли от потери сознания её ни более крепкие по сравнению с мужем нервы, ни алкоголь. Малыш выругался:

- Мда…. Какие все блять, нежные оказывается.

Марина в себя пришла первой. После робкой попытки ребенка «объяснить» происходящее, подвывая, забилась в дальний, очень кстати пребывавший пустующим, угол. Игорь очухался минуты через три-четыре, после жены. Сначала он с недоумением посмотрел на всхлипывающую в своём «убежище» Маринку, потом уставился на скучающее, но слегка раздраженное лицо сына. И судя по тому, что он снова начал бледнеть и заваливаться – вспомнил причину своего недавнего обморока.

- Игорь, сука! А ну не сметь! – грозно возопил малец. И слова его, как ни странно возымели некоторый эффект.

- Д-д-д… Дима?! – дрожащим голосом спросил перепуганный до смерти папаша. Казалось бы чего такого страшного? А Игорь вот испугался, хотя до него что-то начало доходить. Что-то – во что он, не то чтобы боялся, но не особо-то хотел верить. Похоже, в теле его сына, жила душа его брата. Мда…

- Да, Игорёк. Это я.

- Игорь…. А что здесь происходит? – пытаясь изобразить самообладание, спросила жена «папаши»…

- Я сам не очень-то понимаю, - промычал молодой отец.

- А почему ты называешь нашего сына просто Димой?

- А как меня зовут?

- Людвиг… - осторожно протянула она.

- Чего? Так ладно, хер с ним! Стоп! А какого ж ты Игорь тогда почти весь этот год меня Димасей звал?

- Ну…. Это…. Как бы….

- Так, ладно! Отставить Игорь, - Людвиг уставился на «мать», - Твоя версия?

- Двойное имя. Людвиг-Дима.

- Игоревич?

- Игоревич.

- Людвиг-Дима Игоревич Кречетов?!!! – взорвался в праведном гневе малыш.

- Вы из меня звезду испанских мыльных опер вырастить хотели что-ли?!! Какое блять двойное имя?!!

- Вообще-то я католичка, - очень важно, но по-прежнему из положения «черепаха не покинет панцирь» заявила Марина.

- ТЫ ТУПАЯ СУ… - в ужасе, от тупости её довода начал Людвиг-Дима. Однако, моментально понял, что с оскорблений, пусть и заслуженных, знакомство «заново» начинать не стоит. И пришлось импровизировать:

- …пруга моего братца, - импровизация вышла так себе. Она всё равно оскорбилась. Смысл всё равно не особо изменился. В конце концов, сука – это всего лишь обозначение пола, а вот «тупая» - какая-никакая, а предъява.

- Католичка, бля... Теперь будете верить в переселение душ, - грозно напутствовал малой, - Ладно, изверги. Полагаю, Людвигом я стал из-за твоей неразделенной любви к Бетховену? Да, Марин?

Она не ответила. Хорошо хоть не какой-нибудь Визерис… или Кхал. С этих двоих бы сталось, особенно учитывая, что спелись они когда-то именно на волне увлечения Мартином.

- И давно… это у тебя? – наконец спросил горе-папаша. Тон был странным, и сама фраза тоже как бы намекала, что для него это пока выглядит как какая-то болезнь.

- Что?

- Ну… это… в смысле…

- Осознание личности, - подсказала ему супруга.

- С рождения.

- А что ты тогда раньше молчал? – удивился Игорь.

- А ты пробовал говорить без зубов? Вчера только обзавелся необходимым минимумом. Всю ночь бурчал.

- Ну, знак бы там подал, какой-нибудь, - не унимался он.

- Говном на ковре написать «Игорь, завязывай тупить бля!»?

Игорь покраснел. Но супруга спасла его от затянувшейся неловкой паузы.

- А почему ты «вернулся» и что теперь делать? – спросила она.

- Не знаю! – честно признался Людвиг-Дима Игоревич Кречетов, сын и брат. И угрюмо добавил:

- Ёбаная реинкарнация…