Разрыв⁠⁠

Текст для аудиовизуального рассказа

Внутри, в самой глубине груди, что-то стало с силой растягиваться. И под могучим напряжением, не выдерживая, рваться. С треском. С оглушающим стоном. Я испугался: звук был настолько громким, что, казалось, вырвется из меня, прокатится по всей квартире и разорвёт саму ткань мира.

Я смотрел на любимую девушку и видел как всё вокруг ломается, кроме её лица. Она смотрела на меня в ответ, пока глаза не дёрнулись и не опустились вниз, прикрытые веками. Сразу вернулся шум двора: звонкие крики детей и шелест листвы. Потом она поднялась, отклонившись немного в сторону и задев локтем подлокотник дивана. Повернулась, напряжённой рукой подняла со стула сумочку, перекинула её ремень через плечо.

-Ну, я пошла... Пока.

Я не встал проводить. Не знал, каким должно быть это прощание, и пока перебирал в голове варианты, слушал её негромкий шаг по ламинату. Взмахи светлых волос. В прихожей стукнула обувь, прошуршала куртка. Я вслушивался в каждый звук её ухода. Во все эти точки и тире. Потом скрипнула ручка. Хлопнула входная дверь.

Стало тихо. А я так и остался сидеть на диване и разглядывать вкус её вишнёвой помады на краешке кофейной чашки.

Вечерело, в окнах стали зажигаться лампочки, а я всё не двигался, окутанный тьмой. Внутри уже не разрывалось и не трескалось, мысли слиплись в бесформенный ком.

Рука затекла, и я поднял ладонь, чтобы потрясти.

Тогда-то я её и увидел.

Между пальцами, переплетаясь в странные кручёные узоры, ветвилась белесоватая молния. Она была похожа на обычную, яркой вспышкой прорезающую небо во время грозы. Но её энергетические нити были другими, а ещё отсутствовала боль - только лёгкая щекотка по коже.

Я сжал кулак - молния пропала. Разжал руку - молния была на месте, сплетаясь с моей линией жизни и судьбы. Я потряс ладонью, и белесые узоры затрепыхались, складываясь в новую карту: теперь они обвивали пальцы.

Что за ерунда? Я ещё раз потряс рукой, но нет: ничего нового, молния была со мной, слабо подсвечивая кожу в темноте.

Отлично, теперь и у меня есть питомец.

Воспоминание резануло: любимая смеётся и спрашивает, кого мне подарить для тренировки заботливости: котёнка или хомячонка. В ответ смеюсь: ты мой котёнок, я о тебе заботиться буду.

Я снова сжал руку в кулак.

- Никого мне не надо. Я один и сам справлюсь.

Но я уже был не один. Узорчатая светящаяся аномалия переливалась в моей ладони. Я встал, чтобы умыть лицо.

Как только рука исчезла из поля зрения, мысль про молнию тут же вылетела у меня из головы. Я правша и именно этой рукой, меченой теперь, нажал на ручку двери ванной.

Мгновение небытия - и стену разорвало поперёк вместе с дверью. Резкой неровной линией. Меня отбросило на пол в коридоре. Я вскрикнул от неожиданности и ушибся.

Напротив меня, еле видимая во тьме, вырисовывалась картина разрушения свежего ремонта.

Я подошёл и нажал на выключатель, но ничего не произошло. Я ощупал стену левой рукой, а правую резко прижал к ноге, не подумав, чем это могло бы для меня закончиться.

На ощупь стало ясно, что трещина глубокая: под пальцами прощупывалась крошка замазки и бетонная часть, а обои беспомощно топорщились по краям.

- Ну нет, это не я сделал. Я что, Блич? Сефирот? В голове простой логичный ответ и нереальность происходящего боролись друг с другом.

Я поднял правую руку к глазам: молния уютно мерцала белым светом.

Я посмотрел на темнеющий разрез стены, вновь провёл ладонью по бахроме обоев и раскрошившейся замазке.

Да уж. - только и смог подытожить свои размышления.

Теперь я опасливо спрятал правую руку на груди, а ногой растолкал то, что осталось от двери. Действуя только левой рукой, открыл кран, умылся холодной водой, плеснув себе на горячее лицо, и прополоскал пересохший рот.

"Теперь я еще и инвалид", - горько подумал я и пошёл на кухню. Страшно захотелось есть.

В холодильнике была кромешная темень, но кусок сыра нашёлся легко, он лежал на полке один. Это отличная еда: белок даёт сытость, да и вкус необычный, немного острый на языке.

Что делать с рукой, я не знал абсолютно. Но явно надо быть осторожным. Может, сделать вид, что я её сломал или неудачно повредил? Ладонь лучше вообще никому не видеть.

Я достал бинт из ящика с лекарствами, и с помощью зубов кое-как перевязал правую ладонь, даже соорудил какую-то перевязку через плечо, чтобы рука оставалась в согнутом положении, когда двигаюсь.

Спать совершенно не хотелось, но я лёг, заставил себя закрыть глаза и расслабиться. Даже если не засну, то тело всё равно отдохнёт. Мысли прыгали зайцами, не желая останавливаться. Всё же незаметно для себя, я уснул, потому что открыв глаза, увидел в окне светлое небо и приветливые лучи солнца.

Это был сон!

Я потёр лицо.

Правая рука была на привязи.

Вылезать из кровати сразу расхотелось, несмотря на отличную погоду и выходной день. Я стал медленно раздвигать бинт на правой руке, чтобы освободить ладонь и убедиться точнее. Нет, чуда не случилось: менее яркая в утреннем свете, но чёткая молния, растущая светлыми ветвями по моей коже, была здесь.

То есть, как я понял, чудо всё-таки со мной случилось.

Я застонал, закрыл глаза и ещё немного полежал в кровати. Потом плотнее сдвинул обратно бинты, чтобы даже намёка на неправильную ладонь не было, и встал. Ничего не поделаешь, вот она, реальность: в холодильнике шаром покати и электричества нет.

Надо шевелиться: идти за продуктами, потом решать проблему с проводкой, мыться-бриться, а через день и работать.

Несмотря ни на какие чудеса, надо жить.

А ещё делать ремонт. Я как раз стоял перед дверью в ванную, осматривал нанесённый ущерб.

Впрочем, решать сложные вопросы на голодный желудок я не собирался. Поэтому, наскоро умывшись и не слишком тщательно почистив зубы, я вывалился из прохладного с ночи подъезда на дорогу к магазину.

Весело чирикали птички, а людей почти не было - сонное воскресное утро.

В магазине несколько ранних старушек выбирали несвежие овощи, сваленные в отдельную коробку, а какая-то женщина внимательно рассматривала витрину с детским питанием. У пивного отдела стоял помятый мужчина. Я взял корзинку и направился к отделу с быстро приготавливаемой лапшой Там я вспомнил про отсутствующее электричество и направился к прилавку с пирожками. В соседней секции с пивом послышались недовольные голоса. Женщина отвлеклась от детского питания и выглянула в проход между рядами; я тоже отвлёкся.

Мятый мужчина наседал на низенькую плотную продавщицу, она ему что-то запрещала. Явно они были друг с другом давно знакомы, так как спор не выглядел в их исполнении чем-то новым. Мужчина не унимался, но продавщица крепко стояла на своём и просто отрицательно качала головой.

Я вернулся к выбору пирожков: наверное, надо взять с сыром и ветчиной для сытости и с джемом на сладкое. Электричество. Слово поднялось со дна моего мозга и запереливалось, как вывеска неоновыми лампочками. Значит, без чая. Придётся подумать про сок.

Надо было идти в отдел, напротив которого привычный скандал перешёл из стадии торга в другую, более опасную: гнева и открытого несогласия. Мужчина размахивал руками и громко выкрикивал своё недовольство. Продавщица начала звать какую-то Галину Ивановну и пытаться оттеснить несговорчивого покупателя ближе к выходу.

Я решил незаметно просочиться к сокам, взять первый, какой попадётся, и быстро уйти к кассам.

И мой план мог бы сработать, но в тот момент, когда я почти достиг цели, мужчина резким движением отпрыгнул от продавщицы, вскинул руку, зацепился за мою повязку, я пошатнулся, и моя правая рука цепко схватилась за стеллаж.

Резкая вспышка - мы с мужчиной отлетели к прилавку с маринованными огурцами: он мешковато повалился на пол, я же смог удержаться на ногах. Раздался грохот и режущий ухо переливчатый звон, длившийся мгновение, но для меня будто растянутый в замедленном воспроизведении. Я увидел, как горизонтальный разрез взорвал все бутылки с алкоголем, стоявшие стройными рядами; часть полки стала падать на плиты пола. Плотная продавщица округляла глаза и рот в крике, а показавшаяся из подсобного помещения, наверное, Галина Ивановна отшатывалась и воздевала руки вверх с отчаянным строгим лицом.

Я резко перегруппировался: женщина, застывшая с коробкой "БэбиНан" в руке, две старушки, непонимающе моргающие и глядящие в зал, не были для меня сколько-нибудь сложным препятствием.

Резко, как вихрь с северных гор, я пронёсся по магазину, вылетел во двор и торопливым, но не нервным шагом направился за угол дома.

Подумать я не успевал, всё решали за меня рефлексы. Поэтому, когда увидел стоящий на остановке автобус, тут же ускорился и вскочил в салон в счастливый момент прямо перед самым закрытием дверей.

Пробил талон и сел у окна, старательно отворачивая от салона лицо. Дыхание сбилось. Что это за автобус и куда он едет - я даже не узнавал; самое главное, что правая рука была повёрнута ладонью к груди и крепко прижата левой. Я вдохнул глубоко и неровно. В голове пронеслось: надо просто переждать, ведь непоправимого не произошло. Я спрошу у Лёхи, наверное, у него пересижу недели две, потом в хостеле можно пожить или в общежитии на Кавказской.

Несколько месяцев не стоит соваться в родной район. А, может и сразу в общежитие поехать, а Лёха потом привезёт мои вещи. Я отпустил правую руку и отгрыз часть кожи сбоку от ногтя указательного пальца. Дыхание всё ещё не выровнялось.

А за окном проносились кирпичные хрущёвки, небольшие фрагменты тихих двориков, выглядящие как возможные места, чтобы раствориться на время.

Появились девятиэтажки, а потом новые дома странных контрастных расцветок. Я оглянулся: справа начинался лесопарк. Тут я увидел, что остался совсем один в салоне автобуса. Редкие пассажиры уже вышли. Я не заметил когда. Резко вскакивать и выбегать на первой попавшейся остановке не стоило, чтобы не привлекать внимание водителя; я просто сидел в ожидании конечной. Там с непроницаемым лицом вышел и осмотрелся.

Вокруг небольшого круга для разворота автомобилей находился низкий газон; чуть поодаль возвышалась новостройка, торчащая как зуб растущий в центре пустого рта. Я стоял как раз напротив входа в лесопарк.

Виднелись какие-то не стриженые кусты и деревья, ровно посаженные вдоль дорожек из старого крошащегося асфальта. Эта картина должна была настроить на расслабление и спокойствие. Мои растрёпанные мысли жаждали прогуляться по этим местам в тишине и придумать хороший план на ближайший месяц.

Я вошёл в лесопарк.

Передо мной разбежались длинные дорожки из лежащих по обочинам свернувшихся листьев. Я пошёл, шаркая ногами, поддевая эту шелестящую дворницкую поделку. Внутри появилось что-то широкое, озорное, ещё школьного времени: я, глубоко вдыхающий холодный осенний воздух, прогулянные уроки и запретная тишина утреннего сквера. Мне захотелось ухватить за ускользающий хвост воздушного змея, улетевшего в небеса, которого я запускал по утрам мальчишкой. Взмыть вместе с ним к облакам и развеяться в ветре.

Но тут резко стало зябко: надо следить за правой рукой. Я скосил глаза на неё, спелёнутую бинтами. Всё хорошо, она была крепко прижата к груди, никуда не делась.

Вдали виднелись силуэты собачников, какой-то бегун пересекал газон.

Тихо и спокойно.

Мне опять отчаянно захотелось стать просто обычной деталью этого дня. Целиком влиться в солнечный выходной. Но матово мерцающая белая молния всё изменила. Теперь я брожу здесь, скрываясь от людей и жду ночи.

Жду, чтобы что? Я так и не начал ничего решать и планировать. Будто у меня начался отпуск на работе, а в магазине я не устроил погром.

- Молодой человек, прошу вас, - услышал я старческий голос.

Дальше по дороге справа, за декоративными кустами, стоял мужчина в тёмно-зеленом полупальто и махал мне рукой в перчатке. Я спросил:

- Вам помочь?

- Да, если можно. Трис застрял в ветках, а я не могу как следует его распутать. Прошу вас, не откажите старику.

Он наклонил голову в чинном полупоклоне.

Я ускорил шаг и увидел, что у ног пожилого мужчины копошится небольшой пёсик, чем-то похожий на Майло из фильма. Поводок был сильно обмотан вокруг и между нижних веток декоративных кустов.

Пёс опять дёрнулся, старик немного наклонился и сказал успокаивающим голосом:

- Трис, подожди, сейчас тебя спасут. Потерпи.

Когда я подошёл, старик смутился:

- Ох, да вы, наверное, не сможете мне помочь, ваша рука...

- Ничего страшного, - сказал я, - справлюсь.

Старик вежливо улыбнулся:

- Спасибо.

Я низко наклонился, осматривая место бедствия. Увы, придётся вставать на колени и лезть внутрь изгороди. Трис как мог прыгал и дёргался на натянутом поводке. Ждать он и не думал.

- Сейчас, сейчас, собачка, - начал приговаривать я, аккуратно нащупывая левой рукой место сцепления поводка с ветками. Наверное, мне просто повезло, но я быстро всё разыскал и легко смог достать перепутанный поводок из кустов. Для того чтобы распутать узел, я подал его хозяину.

Трис, почувствовав свободу, тут же прыгнул мне на грудь, пытаясь лизнуть в лицо. Он фыркал и радовался так сильно, что мне казалось, будто мы с ним давно знакомы. Пёс с радостным энтузиазмом толкал лапами мою правую руку и громко фыркал.

Я всё никак не мог подняться: собака, прыгающая на меня, отсутствие помощи от правой руки - всё это полностью лишило меня ловкой подвижности.

Старик оторвался от распутывания узла.

- Трис, что с тобой. Отпусти молодого человека, он тебя спас, не мешай ему.

Он начал оттягивать от меня Триза, но не отошёл, а продолжал стоять рядом, задумчиво глядя на радостного пса. Я поднялся, отряхнул колени. Старик взглянул на меня.

- Не хочу лезть не в своё дело. Но... Трис никогда так себя не ведёт. - Мужчина помолчал, потом добавил, - Он радуется только своим.

Я замер.

- О чём вы?

- Ваша Радуга. Я так её назвал. Она же у вас на правой руке?

Я опустил глаза. Правая рука была примотана к груди, и сквозь бинты ничего не было видно. Но я всё равно прижал её крепче.

- Кто вы? Как вы это узнали? - напряжённо спросил я

- Вы можете сказать, что подвернули руку, - мягко добавил мужчина. - И я не обижусь, если промолчите. Но Трис узнал Радугу, - он помолчал. - У меня была такая же.

Я внимательно смотрел на старика. На его мягкое интеллигентное лицо, немного выцветшие глаза и спокойную позу. Ни в чём невозможно было угадать ту же бурю, которую несла с собой ручная молния. Но я поверил. Пожилой мужчина увидел понимание и заговорил, глядя мне прямо в глаза.

- Не знаю откуда она. Явно нездешнее чудо. Трудно говорить об этом, хотя я давно уже всё обдумал и, кажется, понял.

Старик серьёзно смотрел на меня.

- Я её скрывал. Оберегал. А потом... Она ждёт. И надо выбрать. С ней возможно разрушить всё, дать себе волю и свободу.

Я молча слушал. Конечно, силища у молнии была огромная. Я вспомнил, как она рванула в магазине, без спроса, без направления. А если ею сознательно управлять?...

- Радуга пришла, услышав вашу боль. И вы отдали ей свою часть.

Он замолчал, глядя, как Трис обнюхивает листья.

- Ваши чувства теперь заперты в ней, вы спокойны. Но можно выбрать: вернуть обратно всё, что отдали Радуге. Тогда она уйдёт.

Я повернул руку и посмотрел на ладонь. Скрытая бинтами, там дремала молния. Радуга старика. Я хотел сказать, что никакая это не Радуга, что это вообще чёрт знает что, я этого не просил. Но прислушался к себе, и правда: нет ни боли, ни тоски. Только где-то глубоко, в самом центре сердца, дремало доверчивое тепло, будто кошка, мурча, лежит у меня на коленях.

Старик с сожалением и теплом тоже смотрел на мою ладонь.

Трис, всё это время лежащий в листьях, поднялся и, взглянув на хозяина и на меня, повёл мордой в сторону дороги.

- Да, Трис, сейчас пойдем. Нам пора, молодой человек. Я не знаю, что вы выберите. Если хотите, приходите сюда. Мы часто гуляем здесь до обеда. Может, нам будет о чем поговорить. Потом.

Старик очень тепло улыбнулся мне.

Я захотел его поблагодарить, сказать что-то очень хорошее, такое, ободряющее, дружеское. Но не нашёл слов и просто кивнул на прощание.

- До свидания, - сказал старик, подозвал Триса, который уже начал нетерпеливо тянуть поводок, и неспешно пошёл в сторону выхода из парка.

Я остался стоять.

Потом взглянул на небо. За время нашего разговора туча, подсвеченная солнцем, будто разорвала синее пространство надвое. Снизу всё затянуло сумрачной тенью, сверху же безмятежно дышал покой.

Я перевёл взгляд на ладонь. Молния упруго пульсировала белым светом сквозь бинт. Я замер, начал следить за вязью узоров и считать вспышки.

Наверное, прошло не меньше часа, как молния полностью завладела моим вниманием. Я выбирал и выбирал, глядя на свет этого тёплого, живого, бессмертного существа. Мою боль, мой разрыв.

И никак не мог выбрать.

Видео получилось на 18+ минут, поэтому оно в телеграмме. https://t.me/DaydreamSnyNayavu