РАДАРНАЯ ТРАВМА (длинннннннннопост) #1
Если вы думаете, что это такая травма, когда крутящийся радар своей излучающей решёткой по башке задел, то сильно ошибаетесь. Радарная травма - это травма радарным излучением. Если излучение слабенькое, то травмы нет, а есть хроническая радарная болезнь. Ну там сна и аппетита нет, весь на нервах, голова болит и вес теряется. Тоже, конечно, не подарок, но жить можно. А вот после хорошей радарной травмы оказалось жить нельзя. Радарное излучение считается крайне мягким - это не проникающая радиация в общепринятом смысле, а "малоэнергетическое" СВЧ - электромагнитное поле сверхвысокой частоты. Как в обычной микроволновой печи. Чего такого бояться? Вот и не боялись...
Наиболее мощное поле СВЧ дают радары противоракетной обороны. Их излучающая антенна так устроена, что генерирует излучение подобное невидимому лучу гигантского прожектора. Оно и понятно - мощности на бесполезное "освещение" пустого пространства меньше теряется. Вначале дежурный радар, тот что весь сектор наблюдения контролирует, засекает нечто чужое, а затем уже это нечто "подсвечивается" узконаправленным пучком СВЧ. По отражению этого пучка и идёт ракета-перехватчик. В Советском Союзе такое дело было отработано до уровня балета Большого Театра - каждый знал свою партию до мельчайших движений. В 1972 году Никсон с Брежневым договор о противоракетной обороне подписали, тот что Буш через 30 лет отменил. Так вот, советская противоракетная оборона Москвы существовала с 1973 года, правда с ядерными ракетами-перехватчиками, а Америка до 2000-го ничего толком создать так и не смогла. Для офицера ПВО Ленинградского и Московского округов служба медом не казалась, хоть до обеих столиц, северной и официальной, было рукой подать. Радары всегда стояли на боевом дежурстве, и офицер чувствовал себя, как на войне, никакой расслабухи. Это уже при Мишке Горбачеве бардак пошёл. В начале того бардака и случилась эта история.
Между тогдашними Калининым и Ленинградом стояла секретная часть ПВО (противовоздушной обороны). Как и везде на рубежах обороны Москвы, в той части начались снятия, служебные несоответствия и выговоры. А лишь потому, что месяц назад на Красную Площадь приземлился на своем маленьком самолётике немецкий пилот-любитель по фамилии Руст. Такое издевательство над горбачевской "новой политикой и мЫшлением" привело войска ПВО в страшную опалу. Новый министр обороны Язов - тогда расшифровывали его фамилию как "я заставлю обуться всех" - любивший начищенные сапоги и парады, отменил вывод радаров на ТО (техобслуживание) без видимых поломок. Вот и пришлось офицерам-технарям пускаться во все тяжкие, чтоб радар без снятия с дежурства в исправности поддерживать. Конечно с установками постоянного излучения такое не получалось, а вот с "пучками" запросто. Достаточно было позвонить сослуживцам-смежникам: "Ну как там у вас, чисто? Ну хорошо, тогда мы полезли". Полезли в зону излучения временно неизлучающего радара. Однако если вдруг... Короче, если радар не отключен, а лишь "спит", то пробудить его может любой подозрительный сигнал, поступивший с других станций слежения. Ситуация для техника в излучателе напоминала русскую рулетку - это когда один патрон в барабане револьвера и ствол к виску. Крутнем и бух - ура, пусто. Живите на здоровье до следующего раза.
Прапорщик Иванюк, капитан Лыков, рядовые Альмухамедов и Синягин проводили "текущее малое ТО без снятия установки с боевого дежурства". Капитан копался с электрикой, рядовые просто что-то мыли-чистили, а прапорщик контролировал, чтоб всё мылось-чистилось хорошо, ну и помогал капитану. Операторская находилась далеко от излучателя, да ещё под землей, поэтому для экономии времени и снижения риска технари добирались до "пучка" на машине. Соответственно пятым участником мероприятия был сержант Ляховецкий. В целях безопасности сержант подвозил группу прям под излучающую антенну, а затем отъезжал на сотню метров в безопасном направлении. Его задачей было неотрывно смотреть на дверь радарной и держать постоянно включенным двигатель своего 66-го "Газона" со спецкунгом.
Это был не совсем простой "Газон". Его кабина и кунг были отделаны экранирующими материалами, а на стёкла выставлялись щиты с мелкими дырочками. Электрическая часть двигателя тоже имела специальную защиту от перегорания под мощным полем. Перед носом у водителя на шнурке вместо обычных безделушек болталось нечто, напоминающее большую авторучку с лампочкой - индикатор СВЧ. Как только лампочка на индикаторе загоралась, водитель обязан был опустить щиты и мгновенно мчаться к дверям радарной, при этом непрерывно сигналя. Персонал прыгал в кунг, и машина неслась подальше от радара в направлении, противоположном позиции излучателя. Обычно малое ТО не занимало больше 15 минут и всегда заканчивалось мирно - техперсонал спокойно выходил из дверей установки, приветливо махая водиле рукой. Никаких щитов опускать не требовалось, а требовалось спокойно подъехать и забрать людей. Если же персонал махал красным флажком, то требовалось сделать тоже самое, но быстро, а вот уезжать надо было заэкранированным - значит на радар "звякнули", и он сейчас заработает. За месяц этого дурацкого нововведения, что случилось после посадки Руста, подобных ЧП не было ни разу. Всё ПВО страны ждало отмены осадного положения, надеясь, что гнев министра вот-вот кончится, и служба войдет в нормальное русло. А пока технари лазили в "спящий" радар, проклиная немца-авантюриста, глупый приказ и начало Перестройки, которая явно понеслась куда-то не туда.
Между радарщиками была негласная договоренность - как наблюдающий радар начинает выдавать что-либо подозрительное, то первым делом надо не боевую тревогу объявлять, а на "пучок" звонить, если там люди в зоне. Вот после тревоги радар уже неконтролируемый - он начинает слежение в автоматическом режиме. А так 20-30 секуднд достаточно, чтоб из зоны выйти. Успеют и радар навести и людей сберечь. Конечно подобная мера боеспосбности никак не содействовала, но давала какой-то выход из сложившейся дурацкой ситуации. В тот день "на секторе" сидел майор, от которого подляны ожидать никак не могли. Офицер был грамотный и порядочный, жизнь сослуживцев и подчиненных ставил куда выше мнения проверяющих.
А гады проверяющие свалились на голову абсолютно внезапно. И если бы это были простая пара полковников из дивизии, то можно было бы им всё объяснить или даже послать на худой конец, пусть и с риском для карьеры. Но полковников была куча, да с генералами, и называлась эта шайка комплексной проверкой Министерства Обороны. Это когда паркетные полководцы устраивают запуск холостой ракеты где-нибудь из-под льда Северного Ледовитого Океана и смотрят, как эту ракету сбивать будут. В реале, разве что только без подрыва ядерного припаса в ионосфере. И по своему желанию этот "реал" проверяющие могут несколько усложнить - приблизить к боевым условиям. Вот и усложнили - объявили майору, что он давно убит, потому как в его радар секторального наблюдения десять минут назад попала крылатая ракета противника. Дёргай рубильник, вырубай установку, связь уже отключена. Посмотрим на боевое взаимодействие "подсветки" с радарами других частей, мол нас не одна дивизия, а боевая готовность всего ПВО интересует. Майор хвать телефон - а там и гудка нет. Рад бы ребятам позвонить, а как? Собственный излучатель не работает, хотя контрольный экран "на прием" включенным остается, да ничего на том экране уже не видно.
И вдруг на экране появляется пятнышко цели. Это значит, что его "пораженный" сектор перекрыли соседи, вычислили цель, навели и врубили "подсветку". Только от её мощного пучка сигнал смог на его экранах появиться. А ещё это значит, что "подсветка" уже ведёт ракету-перехватчика, понятно, учебную, не ядерную. О том, какая это ракета, радарной автоматике и дела нет; если цель поймана, то станция работает сама по себе с единственным желанием примитивного робота на уничтожение. А там пускай хоть пожар, хоть потоп, хоть люди в зоне или убиение младенцев в операторской - железные мозги этим не интересуются, на кону тридцать вражьих мегатонн, летящих на Москву. Их надо сбить, а остальное мелочи.
Капитана Лыкова убило в момент - просто шарахнуло током в 27 киловольт. Никакой радарной травмы, смерть как на электрическом стуле. Как потом сказал дежурный оператор: "одни тапочки остались". Правда это он несколько загнул. Тапочки действительно остались, но на ногах скрюченного, обугленного и ужасно маленького тела. Прапор и солдаты за контакты не держались, поэтому им напряжение ничего плохого не сделало. Почувствовали они внезапный жар да страшную головную боль и выскочили из дверей радарной. Надо сказать, что никто из них непосредственно под прямым пучком не был, иначе результат был бы совсем иной. Они всего-навсего были рядом и СВЧ их задело сравнительно легко.
Через несколько мгновений все трое ослепли. Жар спал, хоть тело всё ещё сильно горело. Иванюк однако не растерялся и закричал: "Солдаты, ко мне! Держаться друг за друга!" Почти теряя сознание, солдаты на крик добрались до прапора и вцепились куда придётся. А ещё через момент все услышали спасительное бибиканье и звук мотора. Трое шатающихся технарей производили жалкое зрелище, и водила Ляховецкий понял, что за экраном ему не отсидеться. Наплевав на огонёк индикатора, он отктыл дверь и спрыгнул на землю. Кожу сразу защипало, голова заболела и стала наливаться свинцовой тяжестью, а ещё через миг возникло неприятное жжение. Изнутри. Особенно сильно "горели" кости - как будто кто-то из другого измерения о кости сигаретные окурки тушит.
"Кэп где?" - орёт сержант. "Конец ему. На моих глазах током убило. Нас грузи, а то что-то совсем хреново и ослепли. Давай, друг, быстро! Мотать надо отсюда - сгорим, на хер, заживо!" - отвечает прапор. На невидящих глазах слезы: "Что же они, суки, не позвонили!"
Продолжение: http://pikabu.ru/story.php?id=1149840
Наиболее мощное поле СВЧ дают радары противоракетной обороны. Их излучающая антенна так устроена, что генерирует излучение подобное невидимому лучу гигантского прожектора. Оно и понятно - мощности на бесполезное "освещение" пустого пространства меньше теряется. Вначале дежурный радар, тот что весь сектор наблюдения контролирует, засекает нечто чужое, а затем уже это нечто "подсвечивается" узконаправленным пучком СВЧ. По отражению этого пучка и идёт ракета-перехватчик. В Советском Союзе такое дело было отработано до уровня балета Большого Театра - каждый знал свою партию до мельчайших движений. В 1972 году Никсон с Брежневым договор о противоракетной обороне подписали, тот что Буш через 30 лет отменил. Так вот, советская противоракетная оборона Москвы существовала с 1973 года, правда с ядерными ракетами-перехватчиками, а Америка до 2000-го ничего толком создать так и не смогла. Для офицера ПВО Ленинградского и Московского округов служба медом не казалась, хоть до обеих столиц, северной и официальной, было рукой подать. Радары всегда стояли на боевом дежурстве, и офицер чувствовал себя, как на войне, никакой расслабухи. Это уже при Мишке Горбачеве бардак пошёл. В начале того бардака и случилась эта история.
Между тогдашними Калининым и Ленинградом стояла секретная часть ПВО (противовоздушной обороны). Как и везде на рубежах обороны Москвы, в той части начались снятия, служебные несоответствия и выговоры. А лишь потому, что месяц назад на Красную Площадь приземлился на своем маленьком самолётике немецкий пилот-любитель по фамилии Руст. Такое издевательство над горбачевской "новой политикой и мЫшлением" привело войска ПВО в страшную опалу. Новый министр обороны Язов - тогда расшифровывали его фамилию как "я заставлю обуться всех" - любивший начищенные сапоги и парады, отменил вывод радаров на ТО (техобслуживание) без видимых поломок. Вот и пришлось офицерам-технарям пускаться во все тяжкие, чтоб радар без снятия с дежурства в исправности поддерживать. Конечно с установками постоянного излучения такое не получалось, а вот с "пучками" запросто. Достаточно было позвонить сослуживцам-смежникам: "Ну как там у вас, чисто? Ну хорошо, тогда мы полезли". Полезли в зону излучения временно неизлучающего радара. Однако если вдруг... Короче, если радар не отключен, а лишь "спит", то пробудить его может любой подозрительный сигнал, поступивший с других станций слежения. Ситуация для техника в излучателе напоминала русскую рулетку - это когда один патрон в барабане револьвера и ствол к виску. Крутнем и бух - ура, пусто. Живите на здоровье до следующего раза.
Прапорщик Иванюк, капитан Лыков, рядовые Альмухамедов и Синягин проводили "текущее малое ТО без снятия установки с боевого дежурства". Капитан копался с электрикой, рядовые просто что-то мыли-чистили, а прапорщик контролировал, чтоб всё мылось-чистилось хорошо, ну и помогал капитану. Операторская находилась далеко от излучателя, да ещё под землей, поэтому для экономии времени и снижения риска технари добирались до "пучка" на машине. Соответственно пятым участником мероприятия был сержант Ляховецкий. В целях безопасности сержант подвозил группу прям под излучающую антенну, а затем отъезжал на сотню метров в безопасном направлении. Его задачей было неотрывно смотреть на дверь радарной и держать постоянно включенным двигатель своего 66-го "Газона" со спецкунгом.
Это был не совсем простой "Газон". Его кабина и кунг были отделаны экранирующими материалами, а на стёкла выставлялись щиты с мелкими дырочками. Электрическая часть двигателя тоже имела специальную защиту от перегорания под мощным полем. Перед носом у водителя на шнурке вместо обычных безделушек болталось нечто, напоминающее большую авторучку с лампочкой - индикатор СВЧ. Как только лампочка на индикаторе загоралась, водитель обязан был опустить щиты и мгновенно мчаться к дверям радарной, при этом непрерывно сигналя. Персонал прыгал в кунг, и машина неслась подальше от радара в направлении, противоположном позиции излучателя. Обычно малое ТО не занимало больше 15 минут и всегда заканчивалось мирно - техперсонал спокойно выходил из дверей установки, приветливо махая водиле рукой. Никаких щитов опускать не требовалось, а требовалось спокойно подъехать и забрать людей. Если же персонал махал красным флажком, то требовалось сделать тоже самое, но быстро, а вот уезжать надо было заэкранированным - значит на радар "звякнули", и он сейчас заработает. За месяц этого дурацкого нововведения, что случилось после посадки Руста, подобных ЧП не было ни разу. Всё ПВО страны ждало отмены осадного положения, надеясь, что гнев министра вот-вот кончится, и служба войдет в нормальное русло. А пока технари лазили в "спящий" радар, проклиная немца-авантюриста, глупый приказ и начало Перестройки, которая явно понеслась куда-то не туда.
Между радарщиками была негласная договоренность - как наблюдающий радар начинает выдавать что-либо подозрительное, то первым делом надо не боевую тревогу объявлять, а на "пучок" звонить, если там люди в зоне. Вот после тревоги радар уже неконтролируемый - он начинает слежение в автоматическом режиме. А так 20-30 секуднд достаточно, чтоб из зоны выйти. Успеют и радар навести и людей сберечь. Конечно подобная мера боеспосбности никак не содействовала, но давала какой-то выход из сложившейся дурацкой ситуации. В тот день "на секторе" сидел майор, от которого подляны ожидать никак не могли. Офицер был грамотный и порядочный, жизнь сослуживцев и подчиненных ставил куда выше мнения проверяющих.
А гады проверяющие свалились на голову абсолютно внезапно. И если бы это были простая пара полковников из дивизии, то можно было бы им всё объяснить или даже послать на худой конец, пусть и с риском для карьеры. Но полковников была куча, да с генералами, и называлась эта шайка комплексной проверкой Министерства Обороны. Это когда паркетные полководцы устраивают запуск холостой ракеты где-нибудь из-под льда Северного Ледовитого Океана и смотрят, как эту ракету сбивать будут. В реале, разве что только без подрыва ядерного припаса в ионосфере. И по своему желанию этот "реал" проверяющие могут несколько усложнить - приблизить к боевым условиям. Вот и усложнили - объявили майору, что он давно убит, потому как в его радар секторального наблюдения десять минут назад попала крылатая ракета противника. Дёргай рубильник, вырубай установку, связь уже отключена. Посмотрим на боевое взаимодействие "подсветки" с радарами других частей, мол нас не одна дивизия, а боевая готовность всего ПВО интересует. Майор хвать телефон - а там и гудка нет. Рад бы ребятам позвонить, а как? Собственный излучатель не работает, хотя контрольный экран "на прием" включенным остается, да ничего на том экране уже не видно.
И вдруг на экране появляется пятнышко цели. Это значит, что его "пораженный" сектор перекрыли соседи, вычислили цель, навели и врубили "подсветку". Только от её мощного пучка сигнал смог на его экранах появиться. А ещё это значит, что "подсветка" уже ведёт ракету-перехватчика, понятно, учебную, не ядерную. О том, какая это ракета, радарной автоматике и дела нет; если цель поймана, то станция работает сама по себе с единственным желанием примитивного робота на уничтожение. А там пускай хоть пожар, хоть потоп, хоть люди в зоне или убиение младенцев в операторской - железные мозги этим не интересуются, на кону тридцать вражьих мегатонн, летящих на Москву. Их надо сбить, а остальное мелочи.
Капитана Лыкова убило в момент - просто шарахнуло током в 27 киловольт. Никакой радарной травмы, смерть как на электрическом стуле. Как потом сказал дежурный оператор: "одни тапочки остались". Правда это он несколько загнул. Тапочки действительно остались, но на ногах скрюченного, обугленного и ужасно маленького тела. Прапор и солдаты за контакты не держались, поэтому им напряжение ничего плохого не сделало. Почувствовали они внезапный жар да страшную головную боль и выскочили из дверей радарной. Надо сказать, что никто из них непосредственно под прямым пучком не был, иначе результат был бы совсем иной. Они всего-навсего были рядом и СВЧ их задело сравнительно легко.
Через несколько мгновений все трое ослепли. Жар спал, хоть тело всё ещё сильно горело. Иванюк однако не растерялся и закричал: "Солдаты, ко мне! Держаться друг за друга!" Почти теряя сознание, солдаты на крик добрались до прапора и вцепились куда придётся. А ещё через момент все услышали спасительное бибиканье и звук мотора. Трое шатающихся технарей производили жалкое зрелище, и водила Ляховецкий понял, что за экраном ему не отсидеться. Наплевав на огонёк индикатора, он отктыл дверь и спрыгнул на землю. Кожу сразу защипало, голова заболела и стала наливаться свинцовой тяжестью, а ещё через миг возникло неприятное жжение. Изнутри. Особенно сильно "горели" кости - как будто кто-то из другого измерения о кости сигаретные окурки тушит.
"Кэп где?" - орёт сержант. "Конец ему. На моих глазах током убило. Нас грузи, а то что-то совсем хреново и ослепли. Давай, друг, быстро! Мотать надо отсюда - сгорим, на хер, заживо!" - отвечает прапор. На невидящих глазах слезы: "Что же они, суки, не позвонили!"
Продолжение: http://pikabu.ru/story.php?id=1149840