Птицы не пели, они кричали⁠⁠

ГЛАВА 12

Скамейку, на которой они с Беном сидели, Алиса про себя называла НАШЕЙ. Она видела раньше, то ли в фильмах, то ли в парке, как парочки вырезали на деревьях корявые К + Т или Н + Д, обводя их сердечками. И единственное, что сейчас останавливало Алису от вандализма — это отсутствие ножа.

— Сегодня за мной заедет папа, — сказал ей Бен. — Но чуть позже.

Его ноги переместились на скамейку, и он обнял себя за колени. Превратился в печальный клубочек.

— Мы можем тебя подвезти. Так ведь быстрее? — предложила Алиса.

Ей был виден только затылок Бена. Холодный ветер гладил его по волосам, чего не могла позволить себе Алиса, и рыжее море покрывалось волнами.

— Нет. Я с папой поеду, — ответил ей Бен.

Он поднял взгляд к небу, и Алисе открылась его макушка. Солнечный водоворот.

— Поэтому ты сегодня весь день такой грустный?

Бен обернулся. Сердитые глаза уставились на Алису.

— Я не грустный! Все со мной нормально, — выпалил он. — С чего ты вообще так решила?

Карамельная ниточка, сидящая рядом, потрескалась, закрошилась, а ведь Алиса всего лишь хотела к ней прикоснуться.

— Ты так выглядишь. Со вчерашнего дня.

— Неправда! Я нормальный! — Бен вскочил на ноги. — И я рад, что поеду домой не с тобой, а с папой. Поняла?

На пол полетели сладкие осколки.

— Рад? Правда? Что-то я вчера не видела, чтобы ты был рад папе?

Их звон, тревожный и громкий, Алиса услышала в голосе Бена.

— Ты глупая! Ты мне не нужна!

Она тоже встала. Надула губы. Ей хотелось и дальше видеть в его глазах безмолвное «Прости». Поверить в то, что там есть это слово, но в этот раз Алиса не нашла в себе сил. В конце концов, у нее тоже была ниточка, пусть и не карамельная.

— А ты вонючка! — которая теперь порвалась.

Бен замер с открытым ртом.

— Неправда… — задрожал губами. — Я не виноват.

Он обнял себя за плечи, будто внезапно подул ледяной ветер. Сжался и закрыл глаза.

— Я не хотел. Я не виноват! — говорил Бен в темноту своих век.

Еще давно, хоть она и не знала, когда точно, Алиса определилась — больше всего на свете ее пугают пауки. Не те мохнатые, которых она называла плюшевыми, а другие. С тонкими длинными лапами и тощим тельцем. Черные, похожие на скрюченную ведьминскую кисть.

Иногда пауки приходили к Алисе во сне. Не одни, они приводи друзей. Страх, вызванный омерзением, и чувство опасности, желание поскорее уйти, убежать и спастись.

Что может быть хуже, думала раньше Алиса. Что может быть хуже?

— Бен… — она подошла к мальчику.

Он не видел ее за закрытыми глазами, не слышал, когда шептал себе:

— Я не виноват, я не виноват, я не виноват…

Но ее руки, укрывшие его тело, Бен почувствовал. Он разомкнул веки.

— Нет, Алиса, — начал вырываться. — Я грязный…

Она не отпустила его.

— Ты хороший. Очень хороший.

И Бен остановился.