Про попутчиков.⁠⁠

На волне постов о попутчиках и я погрузилась в воспоминания.

К Читателю – букв будет много: краткость – не мой талант.

Шла зима одна тысяча девятьсот девяносто энного года. Я – студентка первого курса неплохого питерского ВУЗа – ехала домой, в свой провинциальный городок, сдав зимнюю сессию. Моей стипендии и небольших накоплений хватило на билет туда и обратно. Мама растила меня одна, и на финансовую помощь я не рассчитывала. Ехать сутки с небольшим, денег почти не осталось, а нужно еще купить какой-нибудь еды в дорогу. Скооперировавшись с соседками по комнате и поделив купленные продукты, у меня имелось: два вареных яйца, два плавленых сырка, один пакетик чая, немного хлеба и пачка печенья. Вполне ничего себе, можно неплохо продержаться сутки.

Ранним утром я села в плацкартный вагон своего поезда, моё место было внизу и я, расположив свой небольшой багаж под полкой, стала смотреть в окно. Люди проходили в вагон, располагались на своих местах.

Мысли мои были теплыми и уютными, несмотря на недобрую питерскую зиму. А я думала о том, что приеду домой, там мама, бабушка и тетушки-дядюшки. В погребе есть вкусная картошка, летом я любовно окучивала ее на нашем небольшом участке. А еще на полках погреба стоят баночки с маринованными огурчиками и вишневый компот…

Мои сладкие мысли прервал пришедший на соседнее место попутчик. Им оказался молодой темноволосый парень. Мы познакомились, оказалось, что Вадим тоже ехал домой в отпуск, он – курсант высшего военного училища, и живет он в городке, расположенном в двадцати километрах от моего городишка.

Поезд тронулся, народу в вагоне было не много. Так как поезд отправился из Питера в четыре утра, почти все улеглись досыпать, и мы не были исключением. Расстелили постели и улеглись, закутываясь с жиденькие, видавшие виды шерстяные одеяла. В вагоне было очень холодно.

Проспала я почти полдня. Проснулась от того, что на какой-то крупной станции в вагон входят новые пассажиры. Вадим выходил покурить, а когда вернулся, в нашем купе распихивали свои многочисленные баулы две тетеньки, видимо занимающиеся торговлей какими-то товарами, в народе таких называли «челноками».

Вадим помог тетенькам поднять мешки на третьи полки, еще мешки поместились под наши нижние сидения, прижав наши небольшие студенческие багажи.

Тетеньки поблагодарили его, сели, вытерли потные лица, и сказали:

-Так, молодежь, с нашей комплекцией влезать на верхние места трудно. Давайте поменяемся.

Мы с Вадимом как воспитанные люди согласились. Ну а что, жалко же теток – вон они какие, пухлые, рухнут сверху еще.

Затащив свои матрацы наверх, мы присели на пустующие боковые места, пока тетки расстилали себе постели внизу. Потом они сели кушать – достали огромную по моим меркам жареную курицу, сало, колбаску, картошечку и еще разную снедь. Мелькнула бутылочка коньяка, глаза у тетенек радостно блестели.

Я подумала, что упаду в обморок, если сейчас тоже хоть что-то не съем. Как-то стало неудобно перед Вадимом есть одной, и в то же время стыдно за мой продуктовый набор, но я пересилила стыд и сказала:

-Вадим, давай перекусим тоже, пока боковушка пустует.

Вадим смутился и сказал, что не успел ничего купить в дорогу, только вчера стоял в наряде по казарме, а ночью поезд, времени купить продуктов у него не было.

Я, ужасно смущаясь, достала свои сырки, яйца и хлеб, спичечный коробок с солью и одинокий чайный пакетик. Тетки, поедающие свою курицу, смотрели на меня с усмешкой.

Вадим сходил к проводнику за стаканами, и мы заварили на двоих пакетик чая, хотя сахара у меня и не было. Мы ели сырки с хлебом, разговаривали и смеялись. Несмотря на холод, я чувствовала себя уютно и хорошо рядом с этим парнем, его карие глаза, тонкий прямой нос и ямка на подбородке – у меня было чувство, что я знаю его много лет.

Мимо прошла проводница, взглянула на нас, на теток, покачала головой и вернулась в своё купе. Через минуту она принесла пачку вафель и положила нам на стол со словами: «Угощайтесь, молодежь. У меня сын, как вы, студент».

День прошел быстро, зимние пейзажи мелькали за окном, и вскоре сменились метельной мглой, с изредка мелькающими фонарями поселков. Пассажиры вагона притихли и один за другим укладывались под одеяла, которые, впрочем, не очень согревали.

Ночью было жутко холодно. Просто адский холод пронизывал меня до самых костей. Мне удавалось иногда заснуть, но ненадолго, я просыпалась от холода и сквозняков. Глубокой ночью я вдруг ощутила тепло. Вадим укрыл меня своим бушлатом. От бушлата приятно пахло лосьоном после бритья, немного табачным дымом и еще чем-то приятным и будто родным. Я крепко уснула.

Утром я проснулась, мы стояли на крупной станции, и уже были близко к родным местам. Тетки-челночницы вышли, вагон снова был полупустой. Я спрыгнула с верхней полки, умылась и подумала – хорошо, что я не выкинула вчерашний чайный пакетик – сгодится еще на разок.

Я выглянула в окно, увидела Вадима, он курил на перроне. Надо будет поблагодарить его за бушлат – подумала я.

Вадим пришел в вагон, принес купленную у бабушек на перроне вареную картошечку с маслом и луком, батон, шоколадку, два пакетика кофе, и сказал: «Сегодня моя очередь угощать тебя».

Потом была наша станция, его встретили родители и брат, а меня мама, и мы расстались. Тогда я думала – навсегда.

Все зимние каникулы я проболела, холодный вагон сыграл свою роль. Едва выздоровев, снова уехала на учебу. Я знала, где учится Вадим, а вот свой институт я ему не называла, а он и не спрашивал. Самой искать его мне было как-то неудобно, и я смирилась.

Наступило лето, позади сессия, впереди каникулы, я снова приехала домой. Я понимала, что следующий учебный год будет еще тяжелее предыдущего, особенно в финансовом плане. Маме зарплату давали с большими задержками, помочь нам было некому – всем было тяжело. И я устроилась на работу – мыть посуду в пионерском лагере, расположенном в двух километрах от нашего ПГТ.

Пятиразовое питание для детишек – это конечно хорошо. А вот у меня передышек почти и не было – только домыл посуду после завтрака, а уже пора на обед накрывать. Но были и плюсы – повар дядя Миша жалел меня и подкармливал. До сих пор помню его волшебные слоёные пирожные «Язычок», мммм…

Уходила я на работу в шесть утра – пока дойдешь по лесной дороге до лагеря, а возвращалась в десять вечера. Выходной был в воскресенье и пролетал просто как пуля.

В один из теплых августовских дней, который по счастью был воскресеньем, я шла домой из магазина и у своего подъезда увидела его.

Теплый карий взгляд и ямочка на подбородке.

-Ну, вот я тебя и нашел!

Через год, в августе мы поженились. Вадим окончил военное училище, я – институт, и мы уехали по его распределению в военный гарнизон. Потом в другой, потом в третий, и еще в несколько))

Потом Москва, и наконец-то снова любимый обоими Питер.

Двадцать три года прошло, как один день. Вчера я стояла у окна и смотрела на высокого темноволосого парня, идущего к нашему дому. Он поднял голову и помахал мне рукой – военная форма, карие глаза и ямочка на подбородке. Это наш сын – курсант военного училища, ему двадцать. Младший завтра сдает ЕГЭ, и еще в феврале подал документы… да-да, в военное училище.

Вадим сидит за столом и что-то читает, темные волосы тронула седина и на носу очки- возрастное, знаете ли…

Когда я обнимаю его, закрываю глаза и вижу яркие искорки, или так выглядит счастье?

Двадцать три года я иногда просыпаюсь ночью от того, что меня укрывает его рука, как тогда, в вагоне бушлатом…

Да, это счастье, без вариантов.