Право на жизнь, глава 22⁠⁠

Мы сидели на кухне. На столе дымился чайник, стояли тарелки с кашей. Агата выглядела иначе, чем вчера — щёки порозовели, в глазах появился живой блеск, которого я не видел с самого ранения. Она двигалась свободнее, без той осторожной скованности, что мучила её последние дни.

— Что будем делать дальше? — спросил я, откинувшись на спинку стула.

Агата отложила ложку.

— Ты ещё не оправдан, Данила. Свидетеля, который мог бы подтвердить твою невиновность, больше нет — господина Белова, увы, убили.

— В деле есть ещё кое кто, — вспомнил я. — Горничная Мария Петрова.

Агата нахмурилась.

— Та, что дала ложные показания?

— Да. — Я встал, принёс из гостиной папку с делом, пролистал до нужной страницы. — Вот. Указано, что у неё есть родственники в Шадринске.

— Шадринск? — переспросила она. — Это же в ста пятидесяти вёрстах отсюда. Как мы её найдём? У нас там ни знакомых, ни пристанища. Да и живёт ли она вообще в том городе? Вдруг вышла замуж, перебралась в иную губернию...

— Есть один человек, который может помочь.

— Лев? — догадалась она.

— Он знает город и людей. Если у кого-то и есть связи в Шадринске, то у него.

Я убрал папку. Агата допила чай и поставила чашку.

— Тогда не будем терять время. Пойдём к нему сейчас же.

***

Мы поднялись на второй этаж и постучали в знакомую дверь. Лев открыл почти сразу. Увидев Агату, он улыбнулся.

— Прекрасно выглядишь, Агата! — он протянул ей руку. — Я слышал, ты была ранена, но судя по твоему виду, Данила нашёл хорошего врача.

— Доктор Гасилов вылечил меня, — опустив глаза, ответила Агата. — А Данила сделал устройство для него, которое помогло мне.

Лев с уважением посмотрел на меня.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

Я положил на стол свёрток с сюртуком Льва.

— Возвращаю твои вещи. И деньги, что ты дал.

— Не стоило, — сказал Лев, принимая сюртук.

— Стоило. — Я вытащил из мешка два револьвера и положил их на стол. Затем развернул холстину, в которую была завёрнута винтовка. — И это тоже.

Лев взял винтовку, сдвинул затвор, проверил ствол на свет. В его руках она лежала уверенно — чувствовалась привычка к оружию.

— Добротная, — он опустил ствол. — У нас никогда не бывает лишних стволов.

Он убрал винтовку в шкаф, закрыл дверцу. Потом достал из ящика стола пару коробок с патронами и положил на стол.

— Забирай, — сказал он. — Это под твой обрез и пистолет.

Я переложил коробки в мешок.

— Зачем пришли? — спросил Лев, опускаясь на стул. — Просто отдать вещи или есть дело?

— Есть, — я сел рядом. — Мы нашли в деле горничную Марию. У неё есть родственники в Шадринске. Если она там, она может дать показания против Горского.

Лев постучал пальцами по столу.

— Только мы не знаем её внешности, — добавил я. — В деле указаны только имя и фамилия, которые она могла скрыть. Как мы её найдём в городе, где никого не знаем? Спрашивать прохожих «не видели ли вы горничную»?

Лев покачал головой.

— Шадринск… Знаю город. У меня там есть знакомые, но не в полиции. — Он помолчал, потом подошёл к старому комоду, выдвинул ящик, порылся в бумагах. — Революционная ячейка. Мне передавали адрес конспиративной квартиры на случай, если придётся уходить отсюда.

Лев вытащил пожелтевший листок, протянул мне.

— Улица Ночвинская, дом пятнадцать, квартира пять. — Он поднял глаза. — Там живёт Глеб Борисович Рязанцев, местный руководитель ячейки. Скажешь, что от меня. Он человек надёжный, поможет найти Марию, если она действительно в Шадринске.

Он помолчал, глядя на листок в моих руках.

— Только помни: Шадринск — город маленький, там все друг друга знают. С одной стороны, если Мария там, её будет легче найти. С другой стороны, всякий новый человек, особенно с вопросами, становится заметен сразу.

Агата подошла поближе, заглянула в бумажку.

— А если её там нет?

— Тогда будем искать дальше, — сказал я, пряча бумажку в карман. — Но начинать нужно с того, что есть.

— Будьте осторожны, — предупредил Лев. — Если Горский узнает, что вы поехали за ней, он может послать новых убийц.

— Знаю, — ответил я. — Поэтому поедем тихо. Завтра с утра наймём телегу до Шадринска.

Лев покачал головой.

— На телеге вы будете ехать неделю. Это долго и опасно — Горский может успеть послать новых людей. Я бы посоветовал арендовать верховых лошадей, так вы доберётесь за пару дней.

— Это будет дорого, — пробормотал я, прикидывая остатки денег.

— Я оплачу, — неожиданно заявила Агата. — В конце концов, я тоже заинтересована в том, чтобы найти Марию.

Я открыл рот, чтобы возразить, но она с лёгкой улыбкой перебила меня:

— Данила, не спорь. Ты спас мне жизнь, достал врача, сделал этот прибор. А между прочим, после того, что ты со мной сделал, ты обязан на мне жениться.

Я моргнул.

— Что?

— Шучу, — улыбнулась она. — Хотя, я бы, признаться, не отказалась. Но пока что просто разреши мне помочь тебе. Я желаю участвовать в этом.

Лев усмехнулся, глядя на нас.

— Данила, не спорь. Она права.

Я вздохнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

— Хорошо, — сказал я. — Лошади на тебе. Но я потом всё верну.

— Посмотрим, — улыбнулась Агата.

— Лучше всего нанять лошадей на базарной площади. — предложил Лев. —  Там и ломовые, и верховые — выбор есть.

— Спасибо, Лев, — сказал я.

— Удачи. И берегите друг друга.

Я взял Агату за руку. Мы вышли на улицу. Солнце стояло высоко, день обещал быть тёплым.

— Поедем завтра утром, — сказал я. — А сегодня — подготовиться к дороге.

Агата сжала мою руку.

— Мы найдём её, Данила.

— Найдём, и тогда Горский ответит за всё. Но сначала надо кое-что доработать.

***

Мастерская встретила нас запахом пыли и старого дерева. Я зажёг лампу, поставил на стол. Агата села на табурет, я остался стоять, глядя на разложенный каталог схем.

— Нужно заменить «Страх», — предложил я. — Против подготовленных людей он не работает. Мой «огненный поток» бьёт только на десять-пятнадцать шагов. Нам нужно что-то дальнобойное. Как выстрел из револьвера, только магическое.

Агата пролистала каталог.

— Позволь спросить, чем тебе не угодил револьвер?

— Он хорош, но магический предмет всегда при тебе, не мешается, не требует патронов. К тому же, даже человека револьвер может не остановить с одного выстрела. А если нам по пути встретятся твари с Той Стороны — нужно что-то серьёзнее.

Агата просмотрела ещё несколько страниц, потом закрыла книгу.

— В каталоге ничего дальнобойного нет. Только «огненный поток» и «ледяной шар».

— Он не подойдёт, — фыркнул я. — Пока шар сформируется, противник успеет чаю выпить.

— Это потому, что «ледяной шар» сначала конденсирует влагу из воздуха, потом формирует ледяную сферу, потом её разгоняет, — она подняла на меня глаза. — Но ведь можно разложить заклинание на составляющие. Меня в Академии этому учили.

— Разложить?

— Взять часть схемы, которая создаёт огонь, из «огненного потока», а часть, которая разгоняет объект, из «ледяного шара». Соединить — получится то, что ты хочешь.

Я перевёл взгляд с Агаты на каталог. Открыл на «огненном потоке», потом на «ледяном шаре». Сравнил узлы.

И тут до меня дошло: здесь те же принципы, что и в электрических схемах. Огненный узел — как генератор тепла, толкающий узел — как усилитель, соединительные каналы — как провода. Я видел, где заканчивается один узел и начинается другой, где можно сделать разрез и припаять новый блок.

— Похоже, принцип понятен… — протянул я.

Взял чистый лист и карандаш, сделал набросок, соединяя узел создания огня из «огненного потока» с толкающим узлом из «ледяного шара». Несколько проводников, пара корректирующих узлов — чтобы пламя не гасло в полёте.

— Попробую, — я отложил карандаш.

Развернул лист со схемой — нарисованные линии, узлы, каналы. Смотря на неё краем глаза, удерживая в памяти контур, перевёл взгляд в стену, мысленно держа картинку перед собой. Вытянул руку и подал в схему немного магической энергии.

Горячий воздух ударил в лицо — огненное облако, больше похожее на ударную волну, чем на шар. Оно улетело на метр от ладони и погасло, не долетев до стены.

— Не сложилось, — констатировал я.

— Это нормально, — ответила Агата. — С первого раза почти никогда не работает. Смотри, здесь, — она взяла карандаш и обвела один из узлов на моей схеме, — задержка между созданием огня и толчком слишком большая. Шар начинает распадаться, не успев разогнаться.

Я посмотрел на её правку. Прибавил ещё один корректирующий узел, сдвинул канал. Попытка номер два — огонь сформировался в шар, но он плюхнулся на пол через три шага.

Третья попытка. Шар долетел до стены, но развалился при ударе, не оставив даже следа. Я добавил контур, который в «ледяном шаре» сжимал лёд в шар. Ещё одна попытка.

Наконец шар ударился в стену.

— Есть! — обрадовался я, глядя на дымящееся пятно размером с тарелку.

Агата подошла, коснулась пальцами края пятна.

— Горячее, и держит форму. — Она повернулась ко мне. — Ты сделал это, Данила!

Она шагнула ближе, взяла меня за руку — ту самую, с которой только что слетел огненный шар, — и поцеловала в губы. Я обнял её за плечи, притягивая ближе, и мы постояли так, чувствуя тепло друг друга. Потом она отстранилась, поправила платье и улыбнулась.

— Теперь у тебя есть оружие.

Взяв лист, на котором набрасывал схему, я перерисовал её ихором на чистую бумагу. Достал из мешка второй наруч — такой же, как отдал доктору, закрепил в его гнезде пустой кристалл. Специально сделал два, под второй кристалл. Положил на стол, активировал.

После того, как заклинание записалось, натянул предмет на руку.

— Идём, — сказал я. — Проверим в деле.

Пустырь за скотобойней встретил нас ветром и пустотой. Я поднял руку, нацелившись в дальний конец пустыря, где начинались кусты, и сделал «козу».

Из руки вырвался огненный шар размером с кулак. Он пролетел несколько метров и врезался в землю.

Вспышка!

Когда дым рассеялся, на месте удара чернела воронка, а вокруг — обожжённая трава. Агата подошла к воронке, присела на корточки, провела пальцем по обожжённому краю.

— Что ж, испытание можно считать успешным, — произнесла она, выпрямляясь. — Полагаю, сей снаряд способен остановить даже демогоргона.

Я выпустил ещё несколько огненных шаров. С каждым выстрелом кристалл тускнел.

— Пять, — сказал я, глядя на наруч. — Шесть.

На седьмом выстреле я почувствовал, как упал уровень энергии в накопителе. Если до этого кристалл выглядел бездонной бочкой, то сейчас я увидел её дно.

— До десятого дойдёт, но на одиннадцатый уже не хватит, — произнёс я, оценивая уровень энергии. — После этого нужно несколько часов на перезарядку.

Поправил наруч, повернулся к Агате.

— Пойдём, надо собираться. Дорога предстоит неблизкая.

— Коли ты уже закончил палить по кустам, — улыбнулась она, — то, полагаю, нам пора.

Мы пошли обратно, оставляя за спиной дымящиеся кусты. Ветер разносил запах гари по пустырю, разгоняя его в сторону домов, где уже сгущались вечерние тени.

***

Утро выдалось серым, но сухим. Мы зашли на конный двор, где сдавали лошадей напрокат — тот самый, что рекомендовал Лев.

— На две недели, — сказал я хозяину, невысокому мужику с прокуренными усами. — Вернёте часть оплаты, если придём раньше?

— Верну, — кивнул он, — только не раньше, чем через неделю.

Агата отсчитала плату, я проверил сбрую. Лошадей дали спокойных — гнедую и вороную. Агата взяла за узду, повела к выезду.

За воротами конного двора девушка остановилась, поправила подпругу.

— Изволил ли ты когда-нибудь сидеть в седле?

— Нет, — я покосился на лошадь, которая смотрела на меня с тем же недоверием, что и я на неё.

Она подошла ближе, положила руку мне на плечо.

— Позволь показать тебе. Сначала ставишь левую ногу в стремя, потом перекидываешь правую. Не бросай корпус вперёд. Держи спину ровно, колени чуть согнуты. И не тяни за повод — иначе она решит, что ты хочешь её остановить.

Я попробовал. Забрался, удержал равновесие. Лошадь подо мной стояла спокойно, только повернула ухо.

— Поверни поводом влево, — сказала Агата. — Легко, без рывка.

Лошадь послушно пошла влево.

— Получается, — обрадовался я.

— Признаться, у тебя весьма недурная посадка для первого раза, — улыбнулась она.

Агата вскочила в седло легко, как будто делала это сотни раз.

— В твоём мире тоже есть лошади? — спросила она, поравнявшись со мной.

— Почти нет. Их заменили автомобили.

— Автомобили? — она повернулась ко мне. — Я наслышана, что в императорском гараже имеется подобное, но сама не видывала.

— На автомобиле мы доехали бы до Шадринска за пару часов, — сказал я. — Если бы дороги были получше.

Она покачала головой.

— Признаться, даже вообразить не берусь. Без лошади, без магии — просто на колёсах.

— Увидишь когда-нибудь, — усмехнулся я.

***

Дорога шла лесом. Я оглянулся на пыльный тракт, оставшийся за спиной.

— Надо кое-что сделать.

Я придержал лошадь, закрыл глаза. Произнёс молитву, что отключала магию, сначала на Агате, потом на себе.

— С какой целью ты это делаешь? — спросила она, когда я открыл глаза.

— В прошлый раз убийцы нашли нас по метке, — ответил я. — Если на нас её нет — они не отследят.

Она покачала головой, но спорить не стала.

— Хорошо. Поедем по главной дороге?

— Не хотелось бы. Если они знали, куда мы едем, они будут ждать нас на тракте. Надо свернуть.

— Однако, если мы уклонимся в сторону, есть немалый риск плутать до ночи.

— Тогда едем по тракту, — вздохнул я.

Мы двинулись дальше. К полудню небо стало чище, солнце выглянуло из-за туч. Я заметил поляну в стороне от дороги, кивнул Агате.

— Остановимся. Надо перекусить.

Мы спешились. Я расстелил на траве куртку, вытащил из мешка хлеб, сыр, кусок вяленого мяса и флягу с водой. Агата села рядом, прислонившись спиной к стволу берёзы.

— Долго ли нам ещё до Шадринска, как полагаешь? — спросила Агата, отщипывая хлеб.

Я прикинул расстояние и скорость лошадей. Без точной карты, без ориентиров — только общее знание, что вёрст сто пятьдесят, а лошади идут шагом большую часть пути.

— Дня три, если не сбавим ход. Может, чуть больше.

Вдоль дороги показалась телега. На облучке сидел крестьянин, с седой бородой и картузом набекрень. Я поднялся и пошёл к нему.

— Здравствуй, дед. — Я остановился у телеги. — Не подскажешь, какие сёла впереди, где можно переночевать?

Он придержал лошадь, хлопнул ладонью по коленке.

— Шороховское есть, — ответил он. — Ежели сейчас выйдешь, к вечеру успеешь.

— Спасибо.

— Да ты не спеши, парень, — крестьянин понизил голос. — Гиблое то место. Братан мой младший, месяц назад подавался туда на ярмарку, да не вернулся. Говорят, там по ночам тьма живая ходит.

— А днём?

— Днём — село как село. А как солнце зайдёт — лучше не выходи.

Я кивнул.

— Спасибо за предостережение.

— Дурное дело, — он покачал головой, тронул лошадь. — Дурное.

Телега поехала дальше, оставляя нас в пыльном воздухе. Агата подошла ко мне, вытирая руки о платье.

— Мы всё же направимся туда?

— Нам нужно попасть в Шадринск. Если село по пути — не свернём.

Она вздохнула, потом кивнула.

— Тогда поехали, пока светло.

Мы быстро собрались, забрались в сёдла. Дорога снова вилась между полей, но солнце уходило быстрее, чем мы продвигались. Сначала просто опускалось ниже, потом начало тонуть за верхушками сосен. Туман пополз по земле — сначала редкими клочьями, потом плотной стеной.

— Не успеваем, — сказала Агата, оглядываясь на дорогу, которую уже затягивало белой кисеей.

— Должны успеть. — Я пришпорил лошадь, она пошла быстрее, но дымка сгущалась с каждой минутой.

В наступающей белой мгле мы свернули на боковую дорогу. Я заметил это лишь когда под копытами вместо укатанной глины появилась мягкая, податливая земля с редкими пучками травы. Колея стала уже, кусты по бокам сомкнулись ближе, задевая стремена. Ещё несколько минут я списывал это на то, что дорога впереди сужается перед селом, но огромные кусты на обочине дали понять, что нас унесло в сторону.

— Мы точно на правильном пути? — спросила Агата. Её голос звучал приглушённо, будто из другой комнаты.

Я пригляделся к земле. В тусклом сумеречном свете увидел колёсную колею и свежие отпечатки копыт.

— Сегодня тут прошла телега, — заявил я.

— Или вчера, — тихо добавила Агата.

Хотел ответить, но заметил, что птиц не стало слышно. Лес, который ещё минуту назад жил редкими криками и пересвистом, теперь затих, как перед грозой. Даже ветер, казалось, замер, чтобы не нарушать эту тишину.

— Птицы замолкли, — заявила Агата, поправляя воротник. — Я слышала, это к непогоде.

— Или к тому, что в лесу кто-то есть.

Я щёлкнул пальцами. Над моей и Агатиной головами зажглись два светящихся шара. Они разогнали дымку вокруг, осветив дорогу на несколько шагов вперёд.

Дорога вывела нас к озеру. Небольшому, чёрному, с гладкой, как стекло, поверхностью. Туман здесь был гуще, он стелился по воде, не давая увидеть дальний берег. Ни одного дома, ни огонька.

— С дорогой что-то не то, — произнёс я, глядя вперёд.

— Смотри, — Агата показала рукой в сторону.

У самой воды стояла разбитая телега. Одно колесо сорвано, второе наполовину ушло в землю. Оглобли торчали вверх, как обломанные рёбра. Лошади не было — только следы, ведущие к лесу.

— Кто-то сломал колесо и бросил, — сказал я, подъезжая ближе. — Или не смог починить.

— Полагаю, нам следует повернуть вспять, — поёжилась Агата. — Мы свернули не туда.

— Да, — я развернул лошадь, готовясь ехать обратно.

Тут из леса донёсся вой. Не волчий, они воют низко, протяжно. Этот звук был выше, тоньше, будто его издавало что-то с узкой гортанью. Я слышал его раньше — когда из портала вылезли твари.

— Что это? — прошептала Агата.

— Твари, — бросил я, сжимая поводья. — Поехали. Быстро.